Полуночный вор.

⏱︎⌖☠︎

PLVTINUM - COFFIN

      Про таких как Ли Феликс говорят – родился с золотой ложкой во рту (ну или в жопе, тут как кому позволяет выражаться социальный достаток и воспитание). Отец в своë время положил чуть ли ни всю жизнь на построение сети косметологических и хирургических клиник, что пользовались успехом и по ныне, ведь красота с молодостью всегда будут в моде. К тому моменту как он обзавëлся семьëй и двумя сыновьями, у тех было всë, что можно было только пожелать. Любая брендовая одежда, последние новинки техники, лучшее в стране образование, максимально комфортные условия жизни и статус, данный буквально по праву рождения. Таким как они завидовали, с ними хотели дружить, встречаться, стать как можно ближе, чтобы хоть немного ощутить вкус той же лакшери жизни. Такие как братья Ли, обычно, и сами не отличались особенной доброжелательностью и эмпатией. Но всë же им повезло больше остальных.       Отец с матерью, будучи абсолютно гармоничной парой без сильно-выраженных психологических проблем, вложились в здоровое воспитание сыновей. Потому, вопреки расхожему мнению, братья были довольно любезны и вежливы со всеми вне зависимости от статуса, а так же чрезвычайно страдали от приписанных им закостенелых ярлыков циников. Сколько людям не доказывай обратного – всë бестолку. Оттого старший брат Ли со временем всë же стал более чëрствым и отделился от семьи. А вот Феликс так и не утратил веру в людей до последнего. Даже наперекор отцу решил пойти учиться не как брат в Сеульский национальный, а в совершенно обычный универ на обыкновенную по меркам среднего класса специальность архитектора. Всë же ему компании не наследовать как старшему. Как говорится, можно и для себя пожить.       Так Ликс перебрался из отчего загородного дома в квартиру попроще, но не без изысков. Всë-таки отец не мог позволить сыну нищевать не пойми где. Феликс так или иначе носит их фамилию, а значит должен соответствовать. Так что его минимум, по мнению отца конечно же – просторная трëхкомнатная квартира почти в центре Сеула, что безусловно было удобно в плане дороги до института, которая занимала от силы минут пятнадцать пешком. Но даже это не унимало кроткого нрава парня. Он всегда старался быть со всеми искренним и добрым, помогать чем сможет. Настолько старался, что до начала второго курса люди даже не догадывались, что он сын того самого Ли. А как поняли, так началось бесконечное лебезение и танцы вокруг с бубном, лишь бы тот обратил на них внимание. От подобной рокировки Ликс был прямо говоря не в восторге, но что поделать. Его хотя бы радовало, что с первого курса осталась парочка верных друзей, которые даже после известия о настоящем положении парня не изменили своего к нему отношения. Но было и кое-что самое неприятное во всей этой ситуации.       После раскрытия себя Феликс стал жутким параноиком. Постоянно мерещилось, что кто-то следит за ним, смотрит так пристально и пробирающе до костей даже в самых людных местах. Феликс никак не мог понять в чëм дело. Даже друзья заметили его дëрганность. Но а что Ли мог поделать? Сходить к врачу? Так он ходил и вроде как всë с ним нормально. Однако, леденящее чувство чужого внимательного взгляда всë не пропадало, а лишь только нарастало, принося с собой ощущение опасности, паучьими лапами забирающееся в самое нутро.       Шëл второй месяц нервотрëпки от внезапно неравнодушных к его скромной персоне студентов и даже преподавателей, которые только недавно и смотреть в сторону Ликса не думали, а сейчас так и норовили стать ему самыми лучшими в мире друзьями. Ну да, конечно.       Шëл второй месяц обхаживания его со всех сторон местными девчонками, от которых Феликс узнал о себе много нового. Например, что он мужественный и сексуальный, хотя вокруг была куча гораздо более подходящих под эти определения парней, а он сам никогда таковым не являлся, предпочитая простую одежду и не отличаясь ярковыраженной мускулатурой. Скорее просто стройной, ведь всë же старался поддерживать себя в форме. Не то чтобы ему не льстило повышенное внимание женского пола. Ли, может быть, даже бы сжалился и попробовал вступить с кем-то из довольно-таки привлекательных девушек в отношения. Но осознание, что всë это слепая фальшь затмевало любую благосклонность. Феликс всегда был за искренние отношения и даже в школьные годы старался отвечать взаимностью только милым тихоням, которые с меньшей вероятностью бы стали ему льстить и обманывать.       Шëл второй месяц игры в прятки с собственной менталкой и всë никак не проходящим тревожным чувством преследования. Феликс был не уверен правильную ли тактику выбрал, решив стараться игнорировать перманентно терзающее на подкорке сознания ощущение. Ведь ничего до сих пор такого страшного не произошло. Значит, всë это лишь плод больной фантазии. Может быть, она разыгралась на фоне внезапно свалившейся на голову популярности по случаю своего новоявленного статуса. Кто знает. Но Ли откровенно устал ходить и оглядываться. Как было бы хорошо попасть во вселенную Доктора Стренджа и вернуть время назад, чтобы всеми правдами и неправдами отговорить отца с матерью от неожиданного посещения его университета в качестве поддержки по случаю начала нового учебного года, ведь – цитата: "они так редко видятся, а их сынок стал уже таким взрослым и самостоятельным, они просто не могли не поддержать своë любимое чадо в такой важный день". Нет, конечно, он тоже любил родителей. Но иногда они не совсем понимали стремления Ликса к более скромной жизни, считая, что благодаря высокому статусу семьи открываются все двери. Может быть и все, но помимо так почитаемых семейством Ли плюсов и бонусов всë в тот же список входили и возможные неприятности. Так сказать, сервис «всë включено». А Феликсу эти дополнительные трудности ну вот вообще в лоб не упëрлись! Это он что теперь, постоянно параноить будет? Так и до дурки недалеко... Да и отцу с матерью говорить точно не стоит. А то плакала его более-менее свободная жизнь. Лучше уж немного помучиться и привыкнуть – как человек, ещë ни разу не сталкивающийся с реальной опасностью в своей короткой жизни, беспечно считал он.       Шëл второй месяц осени, октябрь. А значит, приближался обожаемый молодëжью и являющейся причиной порицания "всей этой вашей чертовщины от лукавого" старичков Хэллоуин. К концу месяца самые неугомонные активисты уговорили директора на проведение вечеринки в стенах интститута. И так, в течении недели перед самим праздником все желающие и не желающие, которых запрягли работать те самые активные активисты, стали украшать учебные стены всевозможной Хэллоуинской атрибутикой. Чего там только не было: бутафорские (а кое-где даже настоящие, ибо это обычный универ, не забываем) паутины с пауками; пластмассовые и реальные с вырезанными рожицами тыквы разных размеров и форм; гирлянды в виде оранжево-фиолетовых флажочков и рыжих осенних листьев, огромная куча свечей; красные неоновые подсветки с какими-то криповыми надписями вдоль потолков, что смастерили умельцы из инженерного; плакаты с напечатанными пугалками и зазыванием всех желающих на планирующуюся вечеринку; да даже профессиональную технику с мощными колонками и диджейским пультом, ибо среди студентов, оказывается, нашлась парочка любителей потусить по-крупному, которые в свободное время подрабатывали диджейством. Одним словом – всë было именно таким, каким всегда показывали Хэллоуинские вечеринки в американских подростковых фильмах.       Честно сказать, Феликс ещë ни разу не бывал ни на чëм подобном, оттого интерес нарастал в геометрической прогрессии. Он, как вчера, помнил, что в детстве, раскрыв рот от восторга, смотрел на экран, где во всех красках крутили нечто такое же масштабное и максимально Хэллоуинское. Помнит, как мечтал хоть раз туда попасть, но оглядывался и с горечью понимал, что родители никогда не разрешат их золотому сы́ночке опускаться на уровень каких-то там смердов. У них в головах были максимум званые вечера и встречи с выгодными инвесторами. Феликсу, впрочем, пророчили то же самое. И он уж думал, что никогда не сможет побывать хоть и в не совсем подходящем под его уровень месте, но зато по-настоящему весëлом и неформальном. Ах как же он до смерти устал от бесконечных формальностей и правил за 20 лет жизни. Хотелось просто взять и плюнуть на всë. Статус, репутацию, пригретое заботливым папой место в высшем обществе, которого он никогда и не просил в общем-то. Хотелось родиться в среднестатистической семье, стать обычным подростком, а затем и действительно свободным от общественных норм парнем. Он, может, вообще неформалом хотел быть. Проколоть себе всë что только можно и нельзя, набить все два рукава и не только, красить волосы в яркие цвета и не бояться осуждения. Но ему приходилось выглядеть чуть меньше, чем вульгарно и чуть больше, чем скромно. Эдакая золотая середина, чтобы не теряться среди толпы, но и не прослыть серой мышкой. Ну и, конечно же, быть на уровне с семьëй, дабы никого не расстраивать и, не дай божé, разочаровывать.       Однако, эта вечеринка – именно то место, где Феликс, наконец, сможет полностью показать истинного себя и пуститься во все тяжкие. Хотя бы на один единственный вечер. Но полный свободы и истинного кайфа. О да, он с нетерпением ждал этого момента, подготавливая образ чуть ли не за две недели до самого Хэллоуина. Ликс был уверен, что все наверняка даже не узнают его по-началу. Настолько Ли решил измениться, дабы предстать с совершенно другой своей стороны, до этого самого момента таящейся где-то глубоко-глубоко внутри на самом деле чертовски творческой и эмоциональной личности.

⏱︎⌖☠︎

      Осенью быстро темнеет. Уже в семь часов вечера 31 октября перед самой вечеринкой небо застилала непроглядная тьма. Холода ещë не расчеркнули границу осени и зимы, оттого ветер был приятным, а погода тëплой и располагающей к прогулкам. Бери и гуляй всю ночь напролëт.       Феликс шëл вдоль по парку, заполненному людьми разных возрастов, но так или иначе с элементами предстоящего праздника. Многие как и Ли шли на вечеринки. А сам Ликс, слегка отстраняясь от других, поддавшись любопытству в стороннем наблюдении за миром вокруг, неспеша двигался ближе к деревьям и палисадникам. Под тëплым светом фонарей жëлтые листья набирались почти солнечной энергией цвета. Казалось, что они светятся сами, перекликаясь сотнями фонариков, словно золотистые гирлянды. Подул свежий ветер и с крон деревьев начали разлетаться только-только опавшие листья. Это так заворажило Феликса, что он остановился и в молчаливом восхищении наблюдал за красотой природного цикла преображения и окончания жизни когда-то пыщущей зеленью листвы.       Всë же есть в осени что-то невероятное, волшебное и по-своему притягательное. Пожалуй, только в это время года мир приобретает самые яркие краски начиная от багрянца клëна, продолжая золотом тополя и заканчивая пурпурностью каштана. Только в этот момент может настигнуть туманная меланхолия, а в голову приходят неожиданно самые яркие идеи и образы, побуждая творцов брать в руки карандаш или перо. Осень, как и весна, является переходным, чрезвычайно активным сезоном между благодатным летом и сонной зимой. Возможно, именно поэтому в причудливых образах еë стремительно меняющейся на глазах природы можно узреть нечто потустороннее, неизведанное. Почти инфернальное, если задуматься о угасании былой жизни и неизбежной, хоть и непременно красивой, смерти. Пожалуй, осень – идеальное время для такого столь потустороннего праздника как Хэллоуин. В этот краткий промежуток времени все будто бы забывают себя прежних, полностью меняя всю концепцию мира верх дном, играют со своими страхами в салки, смеются над тем, что в остальное время кажется мерзким и заигрывают с самой смертью.       Когда Феликс почти дошëл до перекрëстка, наткнулся на миниатюрную чëрную кошку, важно вышагивающую вдоль по тротуару. Как только он сравнялся с ней, та обернулась. Золотые глаза сверкнули в свете фар проезжающей машины. Она вдруг остановилась и внимательно посмотрела на Ликса. Да так пристально, будто совершенно осознанно. Суеверные люди говорят, что встреча с чëрными кошками предзнаменует что-то нехорошее. Но Феликс предпочитал думать, что в самый мистический день в году всë должно быть в точности наоборот и эта красавица принесëт ему если не удачу, то хотя бы гарантированно потрясный вечер на тусе.       Улыбнувшись кошке, Ли не решился еë пугать и оставил желание легонько погладить. Как раз к моменту когда светофор засветился зелëным, кошка тихо мяукнула, чем привлекла внимание задумавшегося парня к дороге. Ну точно умная.       Ли быстро перешëл на другую сторону и обернулся. Кошка всë ещë сидела и будто бы продолжала неотрывно наблюдать за ним. По коже пробежали мурашки, но Ликс быстро взял себя в руки и отправился на звуки уже вовсю играющей музыки из приоткрытых окон прямиком к институту.

⏱︎⌖☠︎

The Bell - Mblue

      Глубокий вдох. Медленный выдох. Он готов. Нужно только снять пальто и шагнуть в красный неон. Ли так и сделал. Поправив пару чëрных рожек сверху на специально нарощенных волнистых длинных платиново-серых волосах у зеркала, Феликс обернулся к коридору и последовал за общим направлением движения народа. Весь эпицентр вечеринки находился в большом и просторном актовом зале, откуда убрали большинство стульев, оставив лишь несколько стоять у стен. К семи вечера здесь уже собралась нехилая толпа отдыхающих студентов. Кто-то покачивался в ритм какому-то интересному трэку, по сочетанию звуков, кажется, созданному специально для Хэллоуина. Другие общались группками ближе к окнам, занавешанным шторами вместе с чуть ли не тонной бутафорской паутины для атмосферности. Несколько человек, заведующих музыкой, стояли на выступе сцены, умело управляясь с аппаратурой и что-то периодически выкрикивая в уже слегка подвыпившую толпу. А остальные кантовались поближе к нескольким столам с тем самым горячительным.       Ликс увидел своих друзей около одного такого стола и подошëл, заметив помимо алкоголя кучу снэков, некоторые из которых тоже были подстать общей мистической тематике. Ли сразу же вручили традиционно красный стаканчик с пуншем, а дальше пошли охи и ахи по поводу его нового облачения. И посмотреть там, поверьте, было на что.       Во-первых – тотал блэк. Во-вторых – облегающие стройные ноги брюки с тугим ремнëм, утягивающим удивительно тонкую для парня талию, ботинки и небольшие кожаные демонические крылья на спине. В-третьих – гвоздь программы – полупрозрачная блузка с маленькими узорами тут и там, вставкой в виде летучей мыши спереди, прикрывающей грудь, и аккуратным шëлковым галстуком на шее. Стоит ли говорить, что такой верх мало что прикрывал? Однако, смотрелся более чем выигрышно, потому что фигура у Феликса была прекрасной, что далеко не раз все вокруг отмечали в течении этого вечера.       Никто не ожидал, что привычно скромный Ли решит выйти в свет, облачившись в столь эпатажный наряд. А когда их тихоня-отличник Ликс хорошенько выпил и постарался в кои-то веке отпустить себя, отдавшись музыке и мерцающим отовсюду алым софитам, все ахуели во второй раз, но неожиданно приняли новую сторону Ли и даже как-то прониклись к нему симпатией. Это сам Феликс стал замечать уже когда даже те, кто раньше его сторонился (да, были и такие, ибо много кто боится случайно нарваться на неприятности, общаясь с привилегированными зазнайками) стали звать к себе в компании немного ненапряжно поболтать или потанцевать. А может, во всëм виноват алкоголь. Спирт – та ещë страшная сила похлеще любых приведений с вампирами.       Вечер проходил так, как никогда. Феликс чувствовал себя тем, кем всегда хотел быть и даже думать не смел о том, что будет завтра. Ведь на деле всë почти как в небезызвестной сказке. Стоит пробить полночь и тыква превратится в одинокую трëхкомнатную квартиру (или там не так было?), костюм демонëнка в деловой, творческое начало в осточертевшую ограниченную классику, а из неформального и отрывающегося на полную катушку парня он обернëтся обратно во всë того же загнанного в ловушку семейных ожиданий студента-дефис-богатенького сыночка, которого одновременно обожают и ненавидят.       Ли бы всë отдал, чтобы навечно остаться в этом потрясающем моменте. Но время имеет отвратительное свойство ускоряться тогда, когда мы этого сильнее всего не желаем. Так случилось и сейчас. Не успел Феликс вдоволь надышаться свободой, как на часах высветилось отрезвляющее 00:00. Как бы Ликс не мечтал остаться и веселиться всю ночь напролëт, он вспомнил, что обещал родителям вернуться не позже десяти. Так-то Ли и так уже опоздал на добрых два часа, но всë из-за того, что время здесь, не иначе, летит со скоростью света. Да и алкоголь хорошенько вдарил по мозгам. Нужно было как минимум выйти на воздух и как максимум отправиться отходить от мельтешащих пьяных летучих мышей перед глазами домой. В итоге, после покидания давно ставшего душным переполненного шумными студентами помещения Ликс решил последовать программе максимум и потихоньку побрëл домой.

Harmxny - afraid of what.mp3

      Только отойдя подальше от здания университета Феликс понял в полной мере, что на улице стоял густой как сливки туман. И чем дальше Ли уходил в направлении парка, дабы через него дойти до квартиры, тем хуже становилась видимость. Он мог поклястся, что в какой-то момент перестал понимать что находится на расстоянии полуметра. Даже фонари не справлялись, лишь будто бы подсвечивая белый плотный туман изнутри.       Ночная прохлада охладила воспалëнный градусом мозг и Ли вдруг понял, что недавно отстранившееся на задний план ощущение присутствия вновь окутывает его своими липкими объятиями. Оно медленно подбиралось из-за угла и вместе с почти потусторонним туманом, тысячами невидимых мерзких насекомых заползало в каждую клеточку организма, постепенно заполняя его целиком. Было похоже на паническую атаку, но Феликс был уверен, что это не она, ведь в такие моменты люди не в силах адекватно мыслить. А он мог. Более того, одновременно с режущим на кусочки страхом пытался продумывать как не запутаться в этом тумане и дойти домой без приключений.       Но что казалось ещë более странным, в парке будто больше никого не было. Возможно, люди ещë вовсю тусят, а не шляются непойми где, да и в такой непроходимый туман вряд ли есть желание заглядывать, разумно полагая, что блуждать в нëм как в лабиринте можно чрезвычайно долго.       Такую глушащую тишину и пустоту, окутанную густым белëсым маревом Ли видел впервые. Он будто попал в Сонную лощину, рискуя заблудиться и ненароком столкнуться с пресловутым всадником без головы. А что, вполне возможно, если верить, что в промежуток между «Хэллоуином» и «Днëм всех святых» всякая нечисть пробирается в реальный мир.       Не то чтобы ему не понравилась особенно-мистичная атмосфера этого места в этот час. Он бы с удовольствием погулял бы здесь, если бы не этот удушающий дискомфорт от уже давно знакомого пробирающего до дрожи взгляда извне.       Ли сильнее закутался в своë тëмное пальто и стал усердно идти по наитию вперëд. Вдруг слева показалась пустая деревянная лавочка с тëмными кованными перилами. На ней, словно затаившись, сидела та самая чëрная кошка с умными глазами. Ликс был уверен, что это она. И нет, это не еë взгляд он ощущал всë это время. Животных парень точно не боялся. Люди намного страшнее. И этот острый, практически режущий по живому взгляд из пустоты был точно человеческого происхождения.       Вдруг кошка перевела свои зоркие очи с Феликса куда-то в сторону. Ли последовал еë примеру, но, ожидаемо, так ничего и не сумел разглядеть.       – Ты тоже это чувствуешь?: задал риторический вопрос он животному, не надеясь на ответ, и тяжело вздохнул.       Тонкий чëрный хвост пару раз неровно махнул, кошка поднялась, неспешно потянулась, забралась на спинку лавочки, а затем кинула последний взгляд золотых глаз на Ликса и прыгнула куда-то в палисадник, словно и вовсе исчезнув. Будто туман поглотил еë без остатка. Почему-то Феликсу вспомнилась «Коралина в стране кошмаров». Там тоже был похожий кот, который перемещался меж мирами и точно так же магическим образом исчезал в пространстве. Может, он тоже попал в параллельный мир? Да ну, бред.       Успокойся, ты просто перепил, Феликс – одëрнул себя от совсем уж бредовых мыслей Ли и продолжил путь по длинной пустынной алее, тихо шурша насыпью жëлтой и рыжей листвы под подошвой.       Через двадцать минут, показавшихся ему вечностью, Ликс таки выбрался из плотной дымки к дверям своего многоквартирного дома. Теперь дело оставалось за малым. Всего-то подняться на (да-да, не смейтесь, так просто совпало) тринадцатый этаж и оказаться в тëплой, уютной квартирке. В спешке все эти действия Феликс совершил в рекордные сроки и уже совсем скоро стоял у двери, набирая кодовый номер на замке. Тихий щелчок и вот он уже внутри. Ещë не закрыв дверь и не включив свет, Ли стянул ботинки вместе с пальто и застыл. Что-то было не так.       Осмотревшись в полумраке длинного коридора, он заметил странные следы на полу, уходящие вглубь квартиры и непонятные звуки издалека. Ли напрягся, пытаясь понять что вообще здесь происходит. Но это оказалось меньшим из потрясений. Ведь буквально через пару мгновений его обнажëнного горла коснулось что-то безумно ледяное и царапающее кожу лезвием, отчего парень вздрогнул. К спине прижалось нечто широкое и твëрдое, за секунду считавшееся мозгом как чужое тело. Феликс приоткрыл рот и уже было хотел задать хотя бы один единственный вопрос, чтобы окончательно убедиться в своей самой страшной догадке, но его опередили, горячим дыханием около уха низко прошептав: "Будешь вести себя тихо – никто не пострадает".

Gesaffelstein - Viol

      Далее всë происходило слишком быстро для не справляющегося с пленившим, будто липкой паучью сетью, шоком сознания. Пребывая в оцепенении с настоящим первобытным ужасом, Феликс и не понял как они с неизвестным оказались в ближайшей небольшой комнате, в которую Ли почти не заглядывал, используя как кладовку. Нéкто, кто явно был выше его ростом, прикрыл дверь и дошëл вместе с еле переставляющим ноги Ликсом до угла помещения, скрываясь за высоким шкафом от дверного проëма. Здесь было чуть больше света, чем в коридоре за счëт удивительно ясной и яркой для такой паскудной ситуации луны, любопытно наблюдающей за сией ситуацией из окна.       – Слушай внимательно. Нас тут четверо. Те парни, которые сейчас обчищают другие комнаты, наглухо отбитые. Если ты покажешься им на глаза, я не ручаюсь за то, что они могут с тобой сделать, чтобы замести следы. Поэтому чем тише ты будешь себя вести, тем целее останешься и тем быстрее всë это кончится. Понял? Кивни, если да.: чëтко, но тихо шептал всë так же на ухо незнакомец, а Феликс судорожно старался понять смысл. Если этот человек говорит правду, то Ли действительно лучше не рыпаться для своего же блага. Только вот зачем одному из воров спасать его от других – отдельный вопрос. Но сейчас Ликс отложил глубокие размышления на лучшие времена и кивнул как было велено.       – Отлично. Тогда, думаю, ты не будешь против, если я на всякий случай тебя обездвижу.: продолжил шептать относительно молодой по голосу человек и в следующую минуту стащил со стола какую-то верëвку, назначения которой Ликс уже и не вспомнит, а затем крепко перевязал ей предплечья за спиной Ли, прижав их друг к другу.       – Дыши, мышка.: усмехнулся незнакомец, обдав скулу горячим дыханием и едва коснувшись кожи чем-то шерстяным, похожим на шапку. Только в этот момент Феликс понял, что до этого настолько оцепенел, что даже не дышал. Он сделал глубокий вдох и тут же почти задохнулся от обвившего со всех сторон аромата сигарет, алкоголя и ещë чего-то внезапно приятно-свежего вроде мятной жвачки. Даже странно, что в такой щекотливой ситуации запах преступника, нагло посягнувшего на его имущество и, возможно, жизнь, казался довольно притягательным. Во всяком случае, Ликс быстро отбросил эти лишние странные мысли, сосредоточившись на последнем слове, сказанном человеком сзади.       – М..мышка?: на грани слышимости переспросил он, не совсем понимая о чëм говорил преступник. Тот же на это снова усмехнулся и объявившимся перед Феликсом ножом, серебром сверкнувшим в лунном свете, прочертил лëгкую линию вдоль летучей мыши на рубашке.       – Такой милый, маленький и беззащитный. Совсем как эта летучая мышка.: всë с тем же явным весельем в голосе произнëс неизвестный. И Феликс бы возмутился, что он демон, а не какая-то ковидная мышь (кстати, очень даже не безобидная, учитывая недавнюю массовую пандемию по миру из-за одной вот такой маленькой и милой), но ситуация была определëнно не располагающая к пререканию с его стороны. Так что...мышка так мышка...       Лезвие пока без сильного нажима почти любовно прочертило дорожку от мыши на груди вниз по полупрозрачной ткани рубашки. За этим последовал неопределëнный тяжëлый выдох преступника совсем рядом с плечом. Феликс поëжился от затаившегося страха. Этот человек говорил, что не хочет его убивать, но только Дьявол знает, что может произойти заместо этого. Пожалуй, этот заставший его врасплох прямо в канун Хэллоуина полуночный вор вполне мог оказаться самим Дьяволом. По крайней мере, Ли воспринимал его именно так. Даже не видя лица, не зная личности, не подозревая о намерениях, Феликс всем нутром ощущал исходившую от неизвестного ауру опасности и чего-то совершенно инфернального. Возможно, ему всë ещë хотелось верить в людей и мозг самолично приписывал грабителю потустороннее происхождение. Лишь бы не по-настоящему, мистично, фантастично. Как угодно, но только бы всë оказалось просто кошмаром. И Ликс сейчас крепко зажмурится, а когда откроет глаза, окажется на простынях в своей комнате.       Но нет. Всë было более чем реально. И самым настоящим из всего, что сейчас происходило с Ли, пожалуй, можно было назвать угрожающе скользящее по его поджавшемуся от напряжения животу лезвие.       – Ты меня удивил, Феликс.: вновь опалил ушную раковину парня вор. До Ликса не сразу дошло откуда тот знает его имя, но через пару мгновений человек сам ответил на этот молчаливый вопрос.       – Как же можно прятать такую красоту за скромными свитерочками?: кончиком ножа неизвестный чуть сильнее надавил на рубашку в районе той самой летучей мыши, которая слегка прикрывала грудь и Ликс услышал треск.       – Всë время такой правильный и хороший, точно ангелочек. А тут раз...: тонкая ткань стала поддаваться острому лезвию и расходиться, дюйм за дюймом обнажая светлую кожу:..и наш непорочный святоша вдруг обратился на сторону зла.       – А что ты сегодня вытворял на вечеринке. Ммм, глаз не оторвать.: стал будто бы ещë ближе к коже скулы незнакомец и зацепил серьгу в ухе зубами.       Тем временем нож уже достаточно прорезал и так почти ничего не скрывающую блузку, сделав еë только более вызывающей, потому что мышка под тяжестью спадающей ткани подогнула одно крыло и обнажила небольшую персиковую ареолу с затвердевшим от щекотливой ситуации холмиком. Феликсу точно не показалось как над ним прозвучало нетерпеливое сглатывание.       – Знаешь, ты сводил меня с ума уже давно, ходя по кампусу весь такой из себя соблазнительный и недоступный. Но сегодня... Ты доигрался, мышонок.: понизившимся на пару рокочущих октав голосом прошептал неизвестный и резко повернул Ли в бок. Крупная ладонь с красивыми пальцами пианиста сильнее раскрыла одну из дверей шкафа. Внутри оказалось длинное зеркало, которое тут же отразило Ликсу самую одновременно пугающую и до неясного трепета внутреннего эстета завораживающую картину.       Он стоял в абсолютно по-блядски растерзанной полупрозрачной рубашке, вынужденно слегка изгибаясь в пояснице с расправленными плечами и отведëнными назад зафиксированными руками. Казался и правда таким крохотным и беззащитным на фоне высокой и тëмной позади стоящей фигуры, заслоняющей собой лунный свет. Как только глаза немного привыкли, Ли распознал в зеркале наполовину надетую чëрную шапку-балаклаву. А снизу улыбку. Не широкую, лукавую. Чуть сильнее растянутую на один уголок рта. Но самым пробирающим до дрожи во всëм этом было две вещи. Первое – чертовски реалистичный грим черепа, покрывающий всë лицо, включая приоткрытое пространство век с бровями и даже шею. Второе – тот самый пронизывающий насквозь взгляд. Теперь Феликс мог его видеть. Чëрные, темнее самой беспроглядной ночи, цепкие, но всë же необычайно обаятельные кошачьи глаза. Ли уверен. Именно они не давали ему покоя все два панически удушливых месяца. Но он всë же хотел убедиться до конца.       – Это вы следили за мной?: силясь обуздать дрожь в голосе тихо спросил Ликс.       – А ты как думаешь?: ещë сильнее растянул в пугающей улыбке пухлые губы с умело выведенными на них засечками подобия зубного ряда незнакомец позади.       – Да?: тяжело сглотнул Ли, боясь отвести взгляд от лица-черепа в отражении.       – Ве-е-ерно.: приблизившись к уху, выдохнул вор, взаимно не отводя точно плотоядного ночного взгляда от противоположно испуганных капучиновых глаз Ли.       Во вновь заставшем его ступоре Феликс не заметил как лезвие вновь подобралось тревожно близко к груди. Только когда адски ледяной нож широкой своей частью приложился к твëрдому обнажëнному соску, пустив лавину дрожи по всему телу до самых онемевших кончиков пальцев, Ликс очнулся.       Нож проскользил чуть ниже, тревожа набухший бугорок и Ли неровно вдохнул. Не успел он выдохнуть, как кончик ножа аккуратно обвëл ареолу по спирали, приближаясь к центру, а затем слегка надавил на самую вершину. Воздух застыл в дыхательных путях, отказываясь циркулировать. Лезвие отразило лунный свет прямо около лица Ли буквально на мгновенье. Незнакомец, всë продолжая обгладывать хрупкую фигуру парня в отражении, медленно и широко облизнул металл, после чего нагревшийся и влажный, прислонил к ореоле, заставив заложника приоткрыть губы в беззвучном протесте, помешанном с непроизвольным сиплым вздохом. Феликс не понимал что происходит. Когда другая ладонь неизвестного раскалëнной удавкой легла на его шею, издевательски-медленно начиная еë сдавливать, Ли дëрнулся в сторону, но тут же был удержан на месте резко сжавшейся на горле рукой. И силы в этом движении было немеренно. На секунду Феликсу показалось, что Дьявольская рука вот-вот сломает ему шею.       – Тихо-тихо, мышка. Куда же ты побежала? Мы ещë не наигрались. Или хочешь, чтобы я отдал тебя на растерзание тем стервятникам?: натурально прошипел на ухо опасный незнакомец, скалясь в белозубой улыбке. Ликс как мог в своëм плачевном положении покачал головой в отрицании. Только после этого преступник ослабил хватку, но ладони с шеи так и не убрал, оставляя долю тянущего удушения.       Нож снова дал о себе знать, царапая чувствительную кожу с нажимом проложив извилистую линию до ремня брюк. Кончик лезвия пробежал по ширинке, очертив лëгкую выпуклость и Ликс в очередной раз сглотнул вязкую слюну. Он до сих пор не верил, что всë это происходит именно с ним. Почему? За что? Ответы знал только Дьявол, который в этот самый момент играючи скользил будто не холодным оружием по открытым и прикрытым тканью участкам содрогающегося тела, а с виртуозностью музыканта смычком по натянутым скрипичным струнам. Феликс отчасти тоже был столь же перетянут. Нажмëшь сильнее и не миновать трагичного конца когда-то мелодичной, но ныне уже безвозвратно оборванной струны.       Вдоволь наигравшись с инстинктами самосохранения Ли, незнакомец спрятал нож и будто специально, картинно пройдясь языком по двум своим пальцам, приложил их к ареоле всë ещë беззащитно раскрытого соска, медленно выводя на ней круги, окольцовывая вершинку. Феликс закусил свою нижнюю губу в попытке совладать с предательским телом. Вопреки всем законам оно поддавалось на слишком приятные прикосновения к чувствительному участку, посылая во всë тело ощутимые заряды тока. В купе с придушивающей рукой, которая неожиданно начала приносить какое-то совершенно извращëнное удовольствие, непрекращающаяся стимуляция груди планомерно делала с Ликсом что-то нехорошее, абсолютно точно ненормальное, безбожное, совершенно абсурдное.       Да как он может получать хоть какое-либо наслаждение, находясь в ситуации между жизнью и смертью? Да этот бугай, если захочет, может запросто его по-тихому прикончить и не запачкаться. Как может быть, чтобы тело реагировало столь парадоксальным образом на опасность? На действия незаконно проникнувшего в его квартиру злоумышленника, который специально издевается над ним в качестве...унижения? Да, вероятнее всего он являлся одним из недоброжелателей Феликса в институте. Как и все узнал о реальном высоком положении ранее обычного ботана и решил наказать, опустить с небес на землю, растоптать и устроить показательный акт насмехательства.       В то, что неизвестный говорил ранее вряд ли можно поверить. Это же ещë бóльший цирк абсурда. Чтобы он да на какого-то другого парня так повлиял? Да не может такого быть. Он же не высовывался из своей скорлупки-то никогда. Не говоря уже о том, что они одного пола. Нет, Феликс, конечно, знает о существовании геев, но лично их ни разу не встречал. Однако, уверен, что они точно не похожи на этого огромного и устрашающего человека позади. Он гораздо больше смахивает на главного мужского персонажа каких-нибудь дарк-романов для искушëнных дам его возраста и постарше.       Но чтобы Ликс не думал, тело всë продолжало однозначно реагировать и уже совсем скоро брюки натянулись в районе паха, а он стал проклинать свою внезапно открывшуюся чувствительность. Ну почему так не вовремя?...       – А мышонку, смотрю, нравится.: усмехнулся череп в отражении. Ли всеми фибрами своей потерянной души не хотел этого признавать, но вынужден был молча согласиться.       Ладонь неизвестного вдруг опустилась прямо на пах и с силой сжала, массируя самое неприкосновенное место. Ли не успел подавить тихого всхлипа. Это что, слëзы? Чувствительность, чтоб еë... На самом деле до Ли ещë ни разу никто не дотрагивался так...откровенно, пошло и настойчиво. Раньше как-то было не до познания горизонтальной плоскости в дуэте с прекрасными дамами. Поцелуи, прогулки за ручку и долгие объятия – "конечно, почему бы и нет". Что-то большее – "извини, не думаю, что готов". Да, он был девственником в двадцать. И что? С кем не бывает. До этого как-то даже не представлял себя в постели с кем-либо из тех немногих, с кем встречался в средней и старшей школе. А уже будучи студентом пока ещë не встретил ту самую, которой доверил бы показывать настолько интимную сторону себя.       – Что в...вы делаете?: на дрожащем выдохе спросил Ликс, по инерции сводя коленки друг к другу. Будто ему это поможет, ха.       – Развлекаюсь.: умело расправился с пряжкой ремня преступник и быстро расстегнул пуговицу с молнией брюк, после чего не церемонясь забрался под тонкую ткань серых боксëров и обвил ладонью эрекцию уже кожа к коже. Феликс будто бы обжëгшись о горячую хватку, подскочил на носочках и инертно запрокинул голову, сжав зубы, чтобы либо позорно не простонать, либо чревато не выругаться.       – Но я же...я же парень...: опоздало попытался предпринять хотя бы слабую попытку отрезвить, стало быть, насильника... Боже, и в какую же жопу он вляпался...       – Правда что ли? Вот так сюрприз.: с выраженным сарказмом в голосе произнëс грабитель. Собрав предъэякулят на дырочке уретры, чем вызвал у Ли судорожный вздох и новый прилив возбуждения, незнакомец поднëс еë к своим губам и слизал то небольшое количество смазки, которое успел собрать.       – Сладковато с горчинкой. Кажется, мышка сегодня перебрала с алкоголем.: хмыкнул с улыбкой неизвестный и, сплюнув себе на пальцы, опустил ладонь вновь.       – Не надо... Пожалуйста...: прошептал Ликс, расширяя глаза, ведь...       – Ну уж нет, Феликс. Ты даже представить себе не можешь как сильно я заебался сдерживаться, пока твоя аппетитная задница постоянно маячит перед носом.: тут же, будто в догонку ко всему прочему, чтобы бесповоротно убить в своей незаконно прекрасной жертве последние надежды на то, чтобы в итоге отделаться лишь парой синяков и лëгким испугом, преступник пробирается рукой к ягодицам Ли и, с явным удовольствием помяв их, проскользил двумя пальцами к сжатому колечку мышц. Феликс снова всхлипнул, чувствуя на щеках солëную влагу. Какого чëрта ему это нравится? Не может такого быть! Это просто смешно...       – Какой узкий. Неужели такую сексуальную мышку никто ещë не оприходовал?: стал массировать сокращëнные в напряжении мыщцы вор пока Ли не понимал как вообще реагировать на происходящее и только и мог, что дышать через раз.       – Расслабься, иначе будет гораздо больнее. Мы же не хотим причинить тебе боль, да? Я знаю, что ты девственник, детка, и собираюсь сделать так хорошо, чтобы ты подсел на секс.: протолкнул в парня один палец на пару фалланг как только мышцы слегка поддались, незнакомец и искусителем зашептал прямо в ухо: Чтобы умолял себя трахнуть снова и снова.       Спустя пару движений палец скользнул на всю длину и Феликс охнул от ощущения глубоко внутри. Чëртовы длинные пальцы прирождëнного музыканта – совсем не то, к чему он был готов в этой ситуации. Не то чтобы он вообще был хоть сколько-нибудь готов ко всему этому мракобесию под смеющейся полной луной, но факта того, что эти ëбаные пальцы доставали, кажется, до самого бешенно бьющегося сердца, это не меняло.       – Знаешь, я не подозревал, что смогу развлечься с тобой сегодня, но надеялся. Тебе повезло, мышка.: выудил какой-то маленький бутылëк из кармана грабитель и, спустив бельë Ликса вместе с брюками на уровень середины бедра, а затем сильнее смазав пальцы, стал входить в предательски пульсирующую от ощущений дырочку двумя пальцами. Вторая рука вернулась на уже законное место поверх тонкой шеи, сжав чуть сильнее до сдавленного тихого-тихого стона. Пальцы с трудом, но постепенно проникли до самих костяшек и слегка проехались по чему-то изнутри, что вызвало в Ли целый букет эмоций. Да что там, он настолько в моменте забылся, что почти в голос простонал, но вовремя был остановлен сильным сдавливанием на шее. Из приоткрытых кукольных губ успел выйти лишь тоненький неясный звук, совсем не похожий на такой, по обычаю, глубокий и бархатистый тембр Феликса. Этот страшный человек творил с ним какие-то немыслимые вещи и, честно говоря, Ли уже не знал как на них реагировать. Потому что внутри боролись два голоса – ненависти к себе за проявленную слабость и пародаксального восторга от передачи власти тому самому "сексуальному и мужественному", о котором говорили девчонки и которым сам Ликс никогда не являлся.       – Я бы с удовольствием послушал твой чудный голосок, но не в этот раз, малышка.: сильной хваткой пальцев повернул голову Ли в сторону неизвестный и стал покусывать открывшуюся часть чистой кожи на шее, пока пальцы внутри горячего тела парня начали набирать устойчивый ритм толчков. Ликс быстро-быстро моргал, смотря расфокусированным взглядом на игру теней со сведëнными к переносице светлыми бровями. Он активно кусал губы в непомерном изобилии ощущений доселе никогда не испробованных и ловил себя на малодушной мысли, что, чëрт возьми, не уверен, что настоящие гетеро пацаны, к коим себя до этого стабильно относил, в такой ситуации бы стали прогибаться навстречу пальцам внутри и хотеть "ещë".       То что происходило сейчас... Запретно, обескураживающе, по всем видимым объстоятельствам насильно, но блять...просто до ужаса возбуждающе. Темнота полуночи скрывала все самые непотребные деяния не то что от чужих глаз, а даже словно от самого Ли. Всë это казалось ненастоящим. Тайной, разделëнной лишь на двоих. Секретом, который останется в стенах этой тëмной комнаты и никогда не выйдет за еë пределы. Сам факт вступления в столь тесный контакт с этим сильным, высоким и определëнно привлекательным в своей таинственной мрачности человеком, личность которого скрывает зловещий грим черепа и балаклава, до неприличия заводил тайно мечтающего преступить все рамки и законы парня. В этом он себе признаваться отчаянно не хотел, но тело, как обычно, говорило всë за своего нерешительного хозяина. Член болезненно стоял и пульсировал, указывая точно на север, а бëдра бессознательно прижимались назад, ближе к телу злостного насильника, если его таковым уже вообще было можно называть, учитывая, что внезапно открывшаяся тайная сторона Феликса неистово желала продолжения вразрез всем "правильно" и "неправильно", а так же самому Ли, который всë ещë не верил фактам и пытался задавить в себе непотребные мысли. К слову, безуспешно. Кто бы сомневался, ха-ха.       Когда в Ликса стали проникать уже три заново смазанных пальца, болезненных ощущений стало больше и он зажмурился, сжимаясь всем телом. Но вспомнив, что так может стать только хуже, постарался расслабиться. Это и правда сработало. Первое время болезненные спазмы ещë мешали, но через несколько медленных, но уверенных толчков с настойчивым прохождением по заветному комочку внутри, стало гораздо легче и приятнее. После этого незнакомец не долго терзал его вход, вскоре расправившись с собственными штанами, дабы нанести смазку на себя и...вот оно. Меж ягодиц упëрлось нечто по ощущениям просто пылающее, влажное и объëмное. Грабитель не стал лишать заветной девственности Ликса так сразу, став тереться о промежность и расслабленную дырочку, пробуя сжимать и разжимать пальцы на тонкой шее Ли.       

Call Me Karizma - Dance with the Devil

      Кружилась голова. Феликс метался от безграничного желания почувствовать горячий член сексуального грабителя в себе к агонии от неправильности всего происходящего и так по кругу. Адскому, переходящему во все семь остальных кругов, что качали обезумевшее сознание Феликса в своей искусительной колыбели не переставая ни на секунду.       А Дьявол улыбался. Причëм так злорадно, торжествующе. Упивался своей властью над беспомощным телом и сокрушëнным сознанием своего обречëнного на запретно-греховное удовольствие прелестного пленника. Магнетические ночные глаза затягивали в свою бесконечную глубь, обещая головокружительное путешествие, подобно зашкаливающему на всех уровнях чувств и ощущений опьянению.       – Вижу, тебе не терпится, мышка. Знал, что эта дырка создана для того, чтобы еë ебали.: усмехнулся незнакомец, толкнувшись языком в щëку, за чем в отражении проследил Ликс, и ощутимо оттянул один край разработанного колечка мышц. У Феликса от грязных слов преступника одновременно неприятно защекотало в горле и прошли сладкие мурашки. Только не говорите, что у него ещë и внезапно кинк на унижения открылся... Можно будет сразу отправляться в дурку на пмж. Иначе чем полным беспросветным пиздецом сумасшествием это описать было точно нельзя.       Опустив руку на свой член, чтобы направить его головкой ровно в призывно расслабленную дырочку, вор подался вперëд, проникая внутрь. Преодолев некоторое сопротивление мышц, он вошëл медленно, но неумолимо, и успешно своровал девственность младшего Ли.       По-началу было больно. Ликс не мог сосредоточиться ни на чëм кроме не самых приятных ощущений. Член незнакомца оказался столь же пропорционально длинный, сколь грëбаные пальцы пианиста, отчего Феликс уже чуть было не начал задыхаться по новому кругу, думая, что его вот-вот натурально проткнут. Первые короткие толчки были не менее неприятными, но вместе с тем ко всему прочему примешивалось столь желанное наслаждение. Комочек нервов внутри хорошо стимулировался благодаря тому, что обладатель этого горячего члена был гораздо выше и в этой стоячей позе входил под сильным углом вперëд. Вероятно, именно из-за этого потрясающе удобного в данной ситуации факта, когда грабитель крепко обхватил бедро Феликса и стал вгонять свою длину в раскрытое колечко мышц размашисто и почти сразу переходя на грубый и быстрый темп, Ли чуть не закричал от обилия ощущений. Пришлось сильно закусить внутреннюю сторону щеки, но даже это едва ли помогало, ведь незнакомец, черт его дери (хотя тут скорее наоборот), совсем его не жалел. В очередной раз, когда преступник почти полностью вышел и вбился внутрь, тараня бедную простату, Феликс почти сорвался на громкий стон, но рука с шеи стремительно опустилась на рот, крепко запечатывая ненужные сейчас звуки. От этой всеобъемлющей власти над ним Ликса пробило ещë бóльшей эйфорией. Вслед за ритмичными толчками внутренние мышцы стали сокращаться, зажимая член неизвестного изнутри и даря неожиданное удовольствие им обоим.       – Блять, детка, ты там так пульсируешь. У меня крышу сносит.: сильнее обычного закусил кожу на шее Ли грабитель, быстро буквально разрывая на нëм рубашку так, что она повисла на одной части тела, открывая острое светлое плечо. Не удержавшись, преступник стал кусать и оставлять рябинные следы засосов на нетронутой снежной коже. Совершая новый ряд яростных толчков с большой амплитудой, он с нажимом огладил стройное тело, и парень задрожал в его руках, казалось, каждой клеточкой организма.       – Сука, я бы делал это с тобой каждую ночь. Проникал бы сюда, приближался в момент, когда меньше всего ожидаешь, вдавливал в первую попавшуюся поверхность и трахал до тех пор, пока не потеряешь сознание от удовольствия. Я бы сделал так, чтобы ты не закрывал входную дверь, живя в ожидании и постоянном желании почувствовать горячий член внутри себя. Приручил бы тебя быть только моей безотказной маленькой ахуенно сексуальной шлюшкой. Я бы вот этим членом выдолбил из твоей головы тупые ограничительные знаки. Заставил бы быть, нахуй, собой, а не этой идеальной фальшивой картинкой. Такой блядски ослепительной деткой, какой ты был сегодня на ëбаной вечеринке. Слышишь?: хрипловато от тяжëлого дыхания шептал Дьявол в человеческом обличьи, крепко зажимая Феликсу рот и, перехватив того поперëк тонкой талии, стал наращивать скорость проникновения. Где-то на заднем фоне раздались шумы. Остальные грабители покинули квартиру. Но этим двоим было абсолютно поебать в данный момент, даже если бы на город свалился астероид или мертвецы восстали из могил.       Ли хныкал от нескончаемой стимуляции простаты и почти умирал изнутри в чëм-то подозрительно напоминающем исступлëнный почти детский восторг. О да, как же он мечтал остаться таким неформальным и свободным как сегодня навсегда. Как же нестерпимо он жаждал регулярно получать столь же восхитительное, практически нирванное забвение в наслаждении. Как же всë было бы проще и ахренительней, если бы все до последнего слова воплотились в жизнь. Прямо сейчас этот незаконно идеальный случайный (а такой ли случайный?) любовник действительно хорошенько промывал ему мозги с каждым новым движением мощных бëдер. И чем быстрее становились фрикции, тем действеннее работал этот уже бесконечно любимый Ликсом способ внеплановой шоковой психотерапии.       Тут взгляд обратился в зеркало и сфокусировался на том, что теперь, вероятно, навечно закрепится в памяти Феликса.       Там стоял он сам. На дрожащих, практически не держащих его ногах, с заплаканными абсолютно поплывшими кофейными глазами, ярким даже в темноте румянцем на покрытых тыквенно-медовыми веснушками щеках, с растрепашимися волнами длинных серых волос, налившимися багрянцем засосами и укусами на шее и плече, с бесстыдно разорванной рубашкой, более ничерта не скрываюшей, с ебучими стоячими сосками и текущим членом. Он был разрушен, но ощущалось это вопреки всему божественно, будто перерождение. И, он полагал, после этой ночи всë действительно больше не будет прежним. Он не будет прежним.       Позади же стоял он. Потусторонней, тëмной фигурой, закрывающей Феликса от всего остального мира, он возвышался над ним и растягивал губы со слегка смазавшимся гримом черепа в хищном оскале. Своими безгранично чëрными, мистически-проницательными, ведь знал, что сумел переменить что-то внутри Ли, глазами он пристально вглядывался всë туда же, в их одно на двоих отражение.       Луна, скрывающая от всех солнце. Или помогающая когда-то потускневшему светилу вновь обрести силы и взойти, будучи защищëнной грозной фигурой личного Дьявола от любых препятствий и злых языков?       – Ты. Мой.: безапеляционно прошептал грабитель и накрыл болезненно-возбуждëнный член Ликса своей рукой, проводя по чувствительной головке большим пальцем и совершая самые дикие и уверенные толчки, прошибающие всë трепещущее тело Феликса до запрокинутой на широкое плечо позади головы, глухого стона в сжимаюшую рот вместе с носом руку, что дарила лëгкое удушение, так пришедшееся Ли по вкусу за последний час. До закатанных глаз, одуряюще потрясной судороги и самого крышесносного в жизни оргазма.       От сжимающего спазмами удовольствия нутра своей летучей мышки незнакомец тяжело выдохнул сквозь сжатые зубы и кончил глубоко внутри.       Пока Феликс находился где-то на грани реальности, вор вышел из него, надел бельë с брюками на в полной мере не держащие своего владельца ноги и осторожно прислонил того к дверце шкафа.       – А теперь будь хорошим мальчиком. Закрой глаза и считай до десяти.: прикрыл верхнюю часть лица парня ладонью неизвестный и Ликс послушно опустил веки, начиная отсчëт. Тело и разум только-только приходили в себя и он ещë не до конца понимал происходящее вокруг. Но то, как на "8, 7, 6" тепло руки пропало он заметил моментально. На "4, 3, 2" Ли услышал звук прикрывающейся межкомнотной двери и щелчок входной. А на "1" он уже был совершенно один. Неожиданно пучувствовал неопределëнное опустошение и...что, простите? Щемящую тоску?       Феликс точно сошëл с ума.

⏱︎⌖☠︎

Ты моя навязчивая идея,

Мой фетиш, моë искушение

Моë смятение, моя исповедь,

Единственное, чего я желаю сегодня ночью.

Ты моя навязчивая идея,

Вопрос и ответ,

Ты, ты, ты,

Ты мой фетиш.

Ты можешь пытать меня своим поцелуем,

Заковать меня в цепи,

Покинуть меня, когда я буду тайно просить о помиловании.

Правильно или нет —

Мне всë равно, что это не просто ролевая игра.

(Cinema Bizarre - My Obsession)

Cinema Bizarre - My Obsession

      О том, что крышечка потекла (причëм хорошенько так, судя по всему) Ликс узнал, когда после получасового залипания на уходящую луну он пошëл осматривать квартиру и, невзирая на всеобщий беспорядок, пропажу крупной техники (кроме кухни) и всех имеющихся драгоценностей, которые, впрочем Ли не особо-то и чаял, он не ощутил ничего кроме всепоглощающего одиночества. Почему-то в одночасье в этой громадной не по потребностям квартире Феликс понял, что медленно затухает от самовольной изоляции. Да, отец с матерью непременно будут обескуражены и даже злы на то, что сын мог, но ничего не предпринял в самый ответственный момент. Возможно, они ограничат ему доступ к семейному имуществу и обязательно сменят замки. Однако, всë, что по-настоящему заботило младшего Ли во всей произошедшей ситуации – это утерянный контроль, покой и, кажется, разум.       Все два дня выходных после злополучной вечеринки и неожиданного еë продолжения, Феликс только и делал, что думал. Долго, мучительно, разрушительно. Пока вокруг мельтешили раздосадованные и неуëмные родители, он сидел, закутавшись в плед посреди зачем-то слишком огромной кровати для него одного и с немым ужасом осознавал, что прежней жизнь уже никогда не будет.       Что-то в Ли действительно кардинально изменилось. Годами выстраевыемая по кирпичикам подставная личность с оглушительным треском надломилась и стала безвозвратно осыпаться пеплом прямо под ноги. Что ему делать? Как себя вести? Как жить? Сможет ли он после всего продолжать строить из себя саму порядочность и вновь показательно улыбаться, мол у меня всë замечательно? Да, жизнь давно превратилась в бесконечный день сурка, да, я больше не ощущаю еë вкуса, да, просыпаться по утрам всë чаще становится невыносимо, но это ничего, я справлюсь. Ведь так?       Он сомневается.       В понедельник, стоя перед зеркалом, Феликс смотрел в своë отражение и задавался вопросом – "Что он делает со своей жизнью?" Отец, увидев, что парень нарастил волосы и затонировал их в серый, неодобрительно покачал головой и в пассивно-агрессивной манере приказал попросил снять и смыть всë от греха подальше, иначе "засмеют" и "где это видано, чтобы молодой парень как девчонка выглядел". Ну конечно, ему-то точно такое было нéгде увидеть. Уж точно не на отвратительно-пафосных встречах и вечерах, где только и собираются, что одни снобы и лицемеры, зато с бабками и при громких фамилиях.       И вот, Ликс стоял и смотрел на свои длинные волны волос, аккуратно перебирая их пальцами. Смотрел и понимал, что ничего не снимет. Что его уже непрекрыто тошнит от того образа идеального мальчика, каким он был. Конечно, он всë тот же добрый альтруист, каким и всегда являлся, но правило "какой внутри – такой и снаружи" в действительности нихрена не работало. Феликс до невозможного устал от притворств. Чтобы быть хорошим человеком – не обязательно выглядеть как ангел, только-только сошедший с небес. Чтобы считаться добрым – не нужно насильно искоренять в себе всë, что не соответствует общему понятию «доброго». Да чëрт, невозможно быть идеальным как внутри, так и снаружи. Что есть это ваше понятие «идеальности» вообще? Целыми днями снимать котят с деревьев, переводить бабушек через дороги и излучать нескончаемый позитив? Напоминает марвеловских героев, но никак не настоящих людей. Даже персонажи комиксов имеют в себе как что-то светлое, так и что-то тëмное. А делить весь мир лишь на чëрное и белое, правильное и не правильное – прерогатива ограниченных людей, которые и себе-то сами в собственных пороках признаться не в силах.       Феликс глубоко вздохнул, прикрыв на минуту глаза, чтобы по их открытии посмотреть на себя по-другому. В кои-то веке улыбнуться именно так, как он себя ощущал – разбито, но вопреки всему окрылëнно будущими переменами. Ли смог честно признать, что да, не такой чистый и невинный, каким мнил себя раньше, боясь заглянуть глубже, но он такой, какой есть. Ликс не хотел никому зла и ни за что бы его не причинил. Так разве может быть что-то зазорное в том, что его предпочтения оказались немного более неординарными и выходящими за рамки дозволенности обычного человека? Разве может он винить себя в тяге к тому незнакомцу, в желании найти его любой ценой и открыто посмотреть в глаза без лишних границ, антуража и грима? Пожалуй, нет.       Впервые за свою жизнь Феликс собирался на пары так, как лежала его душа. Он откопал у себя в закромах какой-то полурваный чëрный свитер, который как-то раз дрогнула рука тайно заказать в обычном интернет-магазине, надел тогда же купленные бордовые джинсы, завязал уже без сложной кудрявой укладки, но всë ещë слегка вьющееся серые волосы в высокий хвост и обул чëрные ботинки. Выходить в таком виде на улицу и тем более посещать институт был мягко говоря ссыкотно. Но он помнил как хорошо все отреагировали на его куда более эпатажный образ на Хэллоуин и решил, что всë должно было пройти нормально. В целом, так и случилось.       Конечно, сначала люди вокруг были обескуражены резкими изменениями в стиле мистера богатого мальчика Ли, но отнеслись хорошо, даже вполне положительно. Друзья отпустили пару подколов, но тоже приняли. Даже сказали, что всë думали когда уже Ликс сорвëтся и перестанет носить эти вечные тошнотворные жилеточки с рубашечками и галстучками. Феликс не ожидал, что где-то уже успел проколоться и навести друзей на мысли о своей гораздо более яркой стороне личности. Но оно и к лучшему. Теперь Ли поклялся, что перестанет врать не только себе, но и всем вокруг, станет самим собой и плевать на мнения каких-то там несведующих папонек и маменек. Феликс всë-таки не маленький мальчик, чтобы не справиться даже в случае, если родители в приступе праведного (нет) гнева выселят его и отпустят в вольное плавание, раз уж такой умный. Он всë выдержит. Главное, жить своей жизнью, а не зачем-то пытаться угодить всем и сразу, что абсолютно всегда было заведомо проигрышной идеей.       Заметив на горизонте девчонку, которая была одной из организаторов вечеринки, Ликс обаятельно ей улыбнулся и подошëл поближе. Стратегия дальнейших действий уже построилсь в голове Ли: найти снимки с тусовки, отыскать на них подходящего по виду парня и узнать кто он. Правда, уже на начальном этапе его встретила серьëзная проблема. Грим черепа – довольно распространëнная тема на Хэллоуин и таких парней у них оказалось без малого штук двадцать. Но это уже хоть что-то. Что есть двадцать в сравнении с миллионами незнакомцев на улице, если бы Ликс не знал, что его ночной гость учился там же, где он сам?       Просматривая фото из галереи девушки, что добродушно согласилась одолжить свой телефон и стояла рядом, весело щебеча о самых забавных моментах из прошлой вечеринки, Феликс долго пытался зацепиться хоть за что-то знакомое. Всë, что он помнит о том парне – тëмная одежда, балаклава, чëрные раскосые глаза, высокий рост, грим черепа на лице и флëр мятной жвачки с табаком. Даже цвета волос не сумел увидеть. Перелистав около 200+ фотографий Ли таки решил задать прямой вопрос, надеясь, что если не фотографии, так эта милая девушка, явно входящая в список тех самых универных активистов, знающих всë обо всех, станет его ключëм к разгадке.       – Слушай, а ты там не видела высокого парня с гримом черепа на лице? Только такого, реалистичного черепа. А то у большинства из тех, которых я увидел, он какой-то мультяшный.       – Хм. Дай подумать.: начала потирать подбородок двумя пальцами девушка, бегая глазами по людям, ходящим мимо по коридору, а затем резко ахнула и отбила кулачком по раскрытой ладони с широкой улыбкой и громогласным: Знаю! Самый крутой грим черепа был у Хвана. Не зря он так ахренительно рисует. Золотые руки, ничего не скажешь.       "Кхм.. И правда золотые руки... Знала бы ты что он ими может вытворять..." – хотел бы добавить Ликс, но благоразумно прикусил губу и выдал лаконичное:       – Кто это?       – Хван Хëнджин? Ну он очень закрытый, ни с кем особо не общается. Учится в художественном на курс старше нас. Ох, какие же крутые стенгазеты он нам нарисовал в прошлом году. Закачаешься!: не переставая повествовала активистка, а Феликс всë больше и больше убеждался у себя в голове, что это его идеальный кандидат. Закрытый и нелюдимый парень может таить в себе много секретов.       – Не могла бы ты, пожалуйста, показать мне его?: спросил не подумав Ли и тут же наткнулся на заинтересованный взгляд, замявшись.       – А зачем тебе хëн? Я думала, что он ни с кем не общается. Неужели вы успели подружиться на вечеринке???: приблизилась неугамонная девушка, а Ли еле сдержал себя от того, чтобы ответить "Да, подружились мы очень крепко. Я бы сказал, установили чрезвычайно тесный контакт и Джин погрузился в самые потаëнные глубины моей души."       – Это секрет.: пожал плечами Ли с извиняющимися глазами и мягкой улыбкой. Не хотелось как-то ему рассказывать о таком одной из главных местных сплетниц.       – Хмм. Секретничаете у всех за спиной? Ну ладно-ладно. Тогда и я буду секретничать.: надулась, сложив руки на груди явно обиженная недоверием девушка и Ликс прикусил язык.       – Ну хорошо. Мы правда пересеклись на тусе и я бы хотел продолжить...общение. Но из-за того, что на нëм был грим, а контактов Хëнджин не оставил, мне теперь приходится его вылавливать своими силами.: попытался хоть как-то объяснить ситуацию Феликс, не вдаваясь в подробности, но и не побуждая активистку сильно углубляться в ситуацию.       – Окей. Так бы сразу.: через секунду уже улыбалась она во все 32.       Оказалось, что с этим парнем у них проходит пара смежных занятий, где, по всей видимости, тот и успел заметить Феликса. В данный момент же, так удачно, как раз была одна из таких общих, куда, уже знающий о будущей встрече, Ли шëл буквально на негнущихся ногах. Девушка же, не замечая шаткого состояния собеседника, чуть ли не вприпрыжку, довольная своей незаменимостью, шагала вместе с Ликсом, обещая показать искомого уже на месте.       В большом кабинете собралось три группы и помещение прямо-таки кипело жизнью. Но для Феликса мир будто застыл, словно кто-то неведомой рукой поставил жизнь на паузу. Люди проплывали мимо, где-то сбоку всë ещë вещала новая знакомая, что-то там про вред жëстких сидений для бедных студентов, на который никто не хочет обращать внимания, аудитория полнилась разговорами и громыханием стульев. Однако, всë это превратилось в фоновый белый шум, пока Ли смотрел на сидящего в самом конце кабинета мрачного брюнета. Тот, кто за эти три дня превратился в его навязчивую идею, его искушение, самую большую заветную мечту и самый порочный фетиш, что-то увлечëнно выводил в блокноте и не замечал никого вокруг. У Хëнджина оказались смоляные волосы, прикрытые капюшоном тëмной толстовки, со спадающей на глаза длинной чëлкой, которую он часто поправлял изящным движением той самой крупной ладони с длинными музыкальными пальцами.       Будто почувствовав на себе пристальное внимание, Хван поднял голову и практически сразу вперил острый взгляд тех самых ночных глаз в застывшего Ли. И, боже милостливый, как же он был хорош... А все преступники настолько горячи и красивы? Это вообще нормально? Если да, то Ликс, может, даже и не против хоть прямо сейчас отослать замшелый нимб обратно на Небеса и спуститься в Преисподнюю с этим ходячим искушением в обнимочку.       Отдающая карамельным оттенком кожа, острые, но плавные черты лица, потрясающе складывающееся в единую композицию под названием «сама ахуенность» и чертовски дурманящая аура бэд-боя. Возможно, этот парень не позволял никому к себе приближаться как раз из-за того, что знал об опасности, что представляло одно его существование. Влюбиться и потерять себя. Пожалуй, Феликса постигла эта прескорбная участь ещë тогда, в тëмной комнате. Даже не видя этого пленительного лица он готов был отдаться целиком и полностью, а сейчас и подавно. Ли находился в бесконечном смятении, но готов был встать на колени, дабы исповедаться в своëм страшном прегрешении, прося, о нет, не прощения, будоражащего продолжения. Насколько низко он пал, какой кошмар.       Хотя, вероятно, опасность заключалась далеко не только в этом. Ли не забыл, что Хван в первую очередь является преступником. И хоть тогда он наоборот защитил Ликса от своих товарищей по ограблению, это совсем не меняло факта того, что у Джина были друзья-грабители, с которыми он занимался настоящим криминалом. Да уж... Потянуло ангелочка Феликса на тëмную сторону, называется... Но самое удивительное было в том, что вся эта аморальная поднаготная совершенно не отталкивала парня. Даже наоборот. Было в этом что-то захватывающее и даже сексуальное... О боже, Ли точно сошëл с ума. Теперь он в этом уверен на всю 1000% из 100.       Хотя знаете что? Наплевать. Вообще на всë и вся. Этот человек сказал ему то, что никто за всю жизнь не говорил. Перевернул всего за какой-то сраный час всë представление мира верх дном. Открыл глаза на правду, которую Ли упорно не хотел замечать на протяжении 20-ти лет своей душащей выдуманными обязательствами унылой жизни. Буквально выдернул его с прежней постепенно губящей изнутри ложной дороги и позволил взглянуть на мир иначе. Да, насильно, но даже сам Ликс не уверен, что в другом случае смог бы реально взять и пересмотреть своë отношение к жизни. Поэтому, Ли даже благодарен этому уверенному в себе и намного более честному, чем он сам грабителю, появившемуся у него в квартире той глубокой ночью.       По коже Феликса вниз от загривка пустились огненные мурашки. Под этим, не иначе, плотоядным взглядом, которым Джин с нескрываемой жадностью окинул всего Ли с ног до головы, моментально стало до одури жарко. По пухлым губам прошëлся язык, а веки слегка сощурились. Его полуночный вор испытующе вглядывался в распахнутые глаза и, парень чувствовал, старался считать причину внезапного интереса Ликса к своей нелюдимой персоне. Ли так и видел в этих чëрных глазах – "Узнал? И что теперь будешь делать, мышонок?"       А Феликс, всë же оторвавшись от начинающего выглядеть некультурным разглядывания старшекурсника и направившись на своë место, уже всë для себя решил. Он внутренне планировал перехватить парня после этой пары, чтобы во-первых – точно убедиться в своих догадках, а во-вторых – Ликс не знает как, но сделать так, чтобы Хëнджин понял, что Ли не просто не хочет его никому сдавать, он до безумия желает новой встречи.       Пока Феликс сидел на ужасно скучной в нынешних реалиях паре, он всë силился понять в какой момент своей жизни повернул не туда. Потому что объяснить недюжинную тягу к другому парню ещë можно (в теории). Но почему тогда его никогда настолько сильно не въëбывало вообще ни от кого другого? У него же были девушки. Но даже близко ничего похожего не ощущалось. Просто не встретил ту самую? Ну допустим. Тогда другой вопрос. Что с ним сейчас не так?       Если и раньше Феликса не особо прельщала перспектива близкого интимного контакта с представительницами прекрасного пола, то сейчас ему даже от одной мысли о подобном становилось нестерпимо тошно. Докатились...       Может, он и вовсе никогда не был натуралом? А теперь, по воле случая, страшная правда открылась ему. Ладно, отбросим лишние прелюдии и будем называть вещи своими именами. Разве может гетеросексуальный мужчина хотеть, чтобы ему засадили по самые яйца и грубо драли до искр в глазах? Или чтобы полностью передать волю, жизнь и власть над собой более сильному и с лихвой доминирующему представителю своего пола? Что-то Ли мало в это верилось.       Еле дотерпев до окончания душной лекции, Ликс быстро покидал всë в сумку и побежал вслед за быстро удаляющейся в сторону курилки высокой фигурой. Ох уж эти длинные ноги, так просто не угнаться.       – Это был ты?: решил не ходить вокруг да около, вместо приветствия, как полагается говорить таким хорошим мальчикам, каким он раньше был, выпалил Ли, остановившись около прислонившегося к стене и медленно курящего парня в чëрной кожаной куртке. Они стояли вдали от небольшой группы студентов, которые тоже вышли "проветриться", поэтому Ли не боялся быть услышанным, но всë равно говорил тихо.       – Хочешь устроить допрос с пристрастием?: произнëс тем самым, вбившимся в подкорку сознания мягким с лëгкой хрипотцой голосом и усмехнулся той самой улыбкой брюнет. Теперь Ликс был окончательно уверен в личности своего бесстыжего ночного наваждения.       – Нет. Я просто...: застопорился Феликс, так и не прийдя ни к какой единственно верной реплике.       Что ему сказать? "Спасибо, мне очень понравилось, приходите ещë?" Или "Я, кажется, совсем ебанулся и теперь у меня фетиш на одну только мысль о том, чтобы ты пришëл и снова меня изнасиловал?" Звучит как самые наихуëвейшие варианты начала знакомства, которое бы не хотелось закончить вот прям щас, а наоборот растянуть и, возможно, сблизиться. Конечно, и этот хорош, нахуевертил делов, а Ликсу теперь слова подбирай, как бы эдак понятно и не совсем уж нелепо выразиться, чтобы и рыбку съесть, и на ху... Ну вы поняли.       – Феликс, ты тут? Я видела, что ты убегал сюда. Отзовись!: вдруг послышался звонкий голос сегодняшней знакомой и Ли быстро зашëл за угол, оказавшись непростительно близко к Хëнджину, который совсем даже не отталкивал, а напротив с интересом рассматривал лицо парня, продолжая потягивать сигарету.       Ликса вновь окутал приятный лëгкий аромат мяты, конкурирующий с терпкостью табака и ему нестерпимо захотелось подобраться ещë ближе, уткнуться в длинную шею, прижаться к непременно горячему телу и остановить время, своровав себе столько мгновений головокружительного контакта, сколько захочет.       В миг расфокусированный взгляд сам проскользил до лица брюнета, где обрëл чëткость ровно на беззаконно привлекательных пухлых губах, обнимающих фильтр. Этот вязкий как мëд взгляд заметил и Хван. Он слегка повернул лицо в сторону, чтобы выдохнуть дым и когда вернул его в исходное положение, так соблазнительно приоткрыв губы, Феликс больше физически не мог держать себя в руках. В прошлый раз Ли не смог вкусить их терпкой сладости, но в этот раз постарался сделать это сполна. Подавшись вперëд, он порывисто сжал ладони на горловине толстовки, резко притянув Хëнджина к себе, и соединил их губы.       Этот поцелуй не был нежным, не был мягкой прелюдией или обещанием тех, кто сделал это впервые. Нет. Он был жарким, лишëнным всякой координации, неосторожным и по-настоящему жадным. Причëм с обеих сторон. Почему-то Ли не ожидал, что Хван ответит на его яростный порыв не менее дико, с опьяняющим натиском. Так, что Феликсу пришлось отклониться назад. Настолько напор его был силëн. Долгую минуту они сходили с ума одновременно в тени и на виду у всех. Бились зубами от неаккуратных, торопливых движений, сталкивались языками, мучили влажные и такие пухлые губы, отбирали дыхание и поочерëдно забирали ведущую роль. Феликса вело не по детски. От абсолютно всего, что с ним делал этот, оправдывающий своë криминальное звание, преступно восхитительный в своей первородной дикости парень. И он бы отдал всë, что у него было ради хотя бы ещë одной минуты наедине, но знал, что пока они при свидетелях, долго это уединение продолжаться не сможет.       Самолично оторвавшись от невозможно мягких губ, Феликс вновь запечатлел их, чуть раскрасневшихся от покусываний и гораздо сильнее блестящих от влаги. С трудом отстранившись от них чуть дальше, он скользнул пылающим взглядом к не менее огненным очам напротив, на дне которых не просто проснулись черти, они прямо сейчас поджигали там всë к чертям собачьим и устраивали адские пляски на углях. И Ли бы с удовольствием познакомил своих демонов с демонами Хëнджина, но время поджимало, а неминуемая опасность в виде одной неуëмной активистки, с которой его чëрт дëрнул (кстати реально дëрнул, вот стоит этот самый чëрт сейчас перед ним и тяжело дышит) пересечься.       Ничего более не говоря, потому что просто не знал сможет ли собрать буквы в слова после случившегося секундами ранее, Ликс отстранился и вышел из-за угла. Девушка тут же его заметила и перехватила, когда тот направлялся ко входу в универ. После этого прошло ещë две пары и с Джином они больше не виделись.       Ли не знал понял ли старший намëк, но крайне сильно на это надеялся. Потому что сегодня он дверь в свою квартиру закрывать не планировал. Всë именно так, как и хотел его полуночный вор.

⏱︎⌖☠︎

Отступил на несколько шагов от прежней жизни,

Теперь мне предстоит многое исправить,

В борьбе за то, чтобы быть собой.

Посмотрел в зеркало и, наконец, узрел истинну.

Куда же ты делся?

Всë время не даëшь мыслить здраво,

Но у нас нет пути обратно.

Я хочу, чтобы ты поиграл со мной,

Чтобы вышел на свет,

А я покажу тебе, как сильно этого ждал.

Я так сильно увяз в этой неправильной любви...

(Mathieu Carratier - Stranded)

Mathieu Carratier - Stranded

      Выходя из дома, Феликс настолько забылся в мандраже, что совсем забыл взять с собой зонт. Кто же знал, что именно сегодня дождь решит слегка подправить его обыденный маршрут.       Сначала Ли перебежками надеялся успеть добраться до дома, пока не так сильно промок, но хмуро-серый небосвод в считаные минуты загустел до грозового потемнения и морось, срывающаяся с него вниз, совсем скоро превратилась в ливень, который застал Ликса прямо посреди парка. Осмотревшись по сторонам, Феликс быстро забежал под навес из ещë не совсем осыпавшихся листьев деревьев. Если прибиться поближе к коре, даже почти не чувствуешь капли.       – Мяу.       Ли вздрогнул от неожиданности. Посмотрев по другую сторону от ствола, он с удивлением обнаружил уже знакомую чëрную кошку с умными глазами. Она тоже пережидала непогоду в более-менее сухом месте и теперь неотрывно смотрела на того, кто потревожил еë неприкосновенный покой. Недовольно так, с лëгким прищуром, дëргая мокрым тëмным носом и длинными усами от редких капель.       – Эм, привет?: почувствовал себя максимально неловко под этим золотистым взглядом, произнëс Ли, помявшись на шелестящих под ногами листьях.       Животное продолжало сверлить своего внезапного гостя немигающим взглядом, но Ликсу почудилось, что оно молчаливо спрашивало у него что-то. Переборов странное смущение, Феликс сглотнул и решил, что он и так уже сошëл с ума, так какая разница, если немного поговорит с кошкой? Кому он ещë, в самом деле, может такое рассказать? А с этой подругой они уже даже немного успели пообщаться.       – Помнишь того преследователя?: спросил он, а новоявленная подруга наклонила голову в бок. Ликс принял этот краткий жест за согласие и продолжил: Так вот. Как бы это сказать... Он тогда застал меня в квартире и...       Вздохнув, Феликс подумал, что смысла робеть нет, потому что желтоокая всë равно его не понимает. Правда ведь? Не понимает?...       – И он делал со мной всякое, знаешь, извращëнное... Кхм... Короче мне понравилось, вот. Я знаю, что совсем поехал крышей, но так хочу, чтобы он пришëл ко мне снова.: посильнее закутался в своë пальто парень, смотря куда-то в даль на продолжающие опадать под натиском тяжëлых капель пëстрые осенние листья. Когда же он вновь обернулся к кошке, она смотрела на него таким говорящим взглядом, что его аж передëрнуло. Знаете, так неожиданно понимающе и с чем-то вроде снисходительной иронии мол "Ты сейчас серьëзно?"       – Ну не смотри на меня так!: смущëнно до покрасневших кончиков ушей возмутился Ли, уткнувшись носом в свой шерстяной ворот.       – Знаю-знаю. Это не самое здоровое желание после фактически изнасилования. Но понимаешь...: сконфузился Ликс, зачем-то начиная оправдываться перед...кошкой? Хотя, может, правду говорят, что семейство кошачьих довольно умное, чтобы понимать людей? Феликс прямо сейчас убеждался в этом мнении всë сильнее и сильнее, пока златоглазая неотрывно смотрела ровно на него снизу в верх, а затем с чувством фыркнула на продолжение мысли Ли: Он такой потрясный, хоть и преступник.       По явно саркастичному взгляду со слегка опущенными верхними веками Ликс прочëл "Ты совсем ебанулся, пацан?"       – Наверное, да, это уже дурка, хах.: пустил смешок Ли.       – Но дело в том, что я так устал от однообразия. Всë вокруг ужасно серое и угнетающее, а этот парень пришëл, взял и взбодрил меня. Он заставил посмотреть на мир и себя в частности по-другому. И я понял, что хочу быть собой. А я, на самом деле, вот такой вот ебанутый, да. И даже не смей меня осуждать! Ха-ха.: улыбнулся сильнее Ли и в этот раз кошка уже не была столь строга в своëм укоризненном взгляде. На момент Феликсу показалась, что его подруга уступчиво слегка покачала головой и бросила на него понимающе-ехидный взгляд, по которому он с лëгкостью прочëл "Я знала всë с самого начала. Было весело наблюдать за вашими метаниями, глупые человечешки. Спасибо за шоу."       Ликс шире раскрыл глаза и всë пытался понять такая ли это игра его воображения, или кошка реально сейчас сначала отчитала, а потом посмеялась над его беспомощностью.       – Это что, я один тут всë это время был в дураках? Если и ты всë знала, и Хëнджин наставлял на путь истинный, и даже друзья обо всëм догадывались.: задал риторический вопрос Ли, на что чëрное создание тихо зевнуло и незаинтересованно лизнуло лапку.       – Вот это я слепой оказывается. Но хорошо, что хотя бы осознал. Лучше поздно, чем никогда.: пожал плечами Ликс и встретился взглядом с насмешливо-благосклонным кошачьим, таящим в своей потусторонней глуби невысказанную поддержку. По крайней мере, Феликсу хотелось в это верить.       Золотые глаза оторвались от парня и начали созерцать корабликами плывущие рыжие листья по рекам из воды на главной дороге парка перед ними. Ли посмотрел туда же и буквально через пару минут сильнейший ливень прекратился, а на смену ему пришла уже совсем не страшная лëгкая морось.       – Ну, увидимся что ли, красавица. Я потопал ждать своего полуночного вора, ха-ха.: посмеялся Ликс и, прежде чем направиться домой, опустился на пятки и всë же погладил создание, успевшее стать ему молчаливым, но понимающим другом, по поразительно шелковистой шëрстке меж острых ушек, получив в ответ поощрительное мурчание.

⏱︎⌖☠︎

Забудь обо всех медленных танцах, Детка, мы могли бы заняться этим в ванной, Ты знаешь, тебе даже не нужно просить меня...

(Montell Fish - Bathroom)

Montell Fish - Bathroom

      Стоило Феликсу зайти в свою квартиру, время начало тянуться невыносмимо долго. В ожидании вожделенного визита время словно замедлилось. Минуты ощущались часами, а часы сводящей с ума вечностью. Он не был уверен посетит ли его Хван, но безгранично на это надеялся. Ли даже стал мысленно ругать себя за неосмотрительность, ведь возьми он номер Хëнджина, всë оказалось бы куда проще. Но, впрочем, так было гораздо интереснее. Повторить именно те ощущения, определившие его судьбу, когда незнакомец ворвался в его жизнь неожиданно и разрушительно – хотелось до безобразия сильно. Ликс надеялся, что Джин разделяет его желания.       Не сумев справиться с охватившим его с головой волнением, Феликс решил попытаться расслабиться своими силами и пойти в душ. Конечно, дверь ванной он не закрывал точно так же, как и входную, но с каждым пройденым часом надежда на появление знакомого незнакомца таяла на глазах. Может, тот ничего и не понял и Ли придëтся вновь подходить к нему завтра, а затем подбирать нужные слова, для выражения своих неординарных чувств. Даже если так, Ликс не сдастся. А сейчас удовлетворит своë разыгравшееся желание самостоятельно.       Большое навесное зеркало давно запотело, точно так же, как и полностью стеклянные стенки просторной душевой. Ликс сполна насладился массированием кожи головы, пока мыл волосы, согнал с себя переживания всего сегодняшнего дня, намылился вкусно пахнущим йогуртово-гранатовым гелем и теперь с удовольствием медленно смывал густую пену с распаренного и слегка порозовевшего тела мягкими движениями. Чем ниже он опускался по тонкой талии, подбираясь к округлым вершинам ягодиц, тем сильнее наполнялся топящим сознание возбуждением. Раньше даже не догадывался как может оказаться полезен пройденный курс лазерой эппиляции для удобства. Но теперь будто бы всë становилось на свои места. Будто стремление обрести нежную гладкую кожу даже в интимных зонах было с самого начала обусловлено желанием того, чтобы по ней скользили и сжимали чьи-то отнюдь не хрупкие, а как раз сильные руки, доставляя непередаваемое удовольствие.       Прикрыв веки с трепещущими длинными ресницами, он осторожно коснулся узкого колечка мышц, легонько поводив по нему подушечкой пальца. Заранее подготовленный бутылëк лубриканта быстро использовался по назначению и был убран обратно на угловую подвесную полку. Смазанные пальцы вновь огладили расслабившийся вход и один из них скользнул внутрь. Ли закусил нижнюю губу и постарался протиснуться дальше. Несколько фаланг легко вошли в горячее нутро. Лоб упëрся о светлую кафельную стенку, по острым плечам, окутанным графитовыми водопадами волос, спускалась настроенная на комфортную температуру вода, рука уже двигалась по наитию, а окрепший аккуратный член задевали душевые капли, вызывая новый прилив наслаждения. Свободная рука, следуя фантомному ощущению чужих пальцев из будоражащих воспоминаний, накрыла затвердевшую вершинку соска, в забвении от переполнивших сладких импульсов поглаживая еë.       Феликс так увлëкся ощущениями внутри, впервые исследуя себя столь интимно, что не обращал внимания ни на что вокруг. Не заметил и то, что уже не один.       Ладонь, палец которой всë ещë находился внутри, накрыла гораздо более крупная, подтолкнув войти в себя глубже, порозовевшую чувствительную кожу ягодицы сжали в крепкой хватке, а загривок обожгло горячее дыхание с тихим, но проникновенным "Развлекаешься и без меня? Какой плохой мальчик."       – Накажешь меня?: судорожно вздохнув с довольной улыбкой на губах, спросил Ли, немного обернувшись головой. Потусторонне красивый, с уже успевшими намокнуть смоляными волосами и хитрой улыбкой на пышных губах цвета, которым по пантону суждено называться «возбуждение», он смотрел на Ликса совсем не человеческими, нет, демонически-чëрными без единого вкрапления блеска, будто пожирающая весь свет вокруг тëмная материя глазами.       – А ты изменился, мышонок.: зацепил мочку уха Хван и слегка оттянул зубами. Ладонь тем временем плотно обвила миниатюрную Феликса и медленно протолкнула второй уже его длинный перст в горячую тесноту. Ликс тихо простонал и вновь упëрся в плитку потяжелевшей головой.       – Не буду врать, я уже давно жил с надломленностью внутри. А ты пришëл и окончательно помог доломать все сдерживающие барьеры.: произнëс, тяжело дыша от ощущения движения внутри Феликс, после чего перекинул руку через себя, запуская ту в тëмные волосы Хëнджина и притянул к себе, чтобы произнести шëпотом, в самые губы: Хочу перестать притворяться и пойти против всего мира, если понадобится. Ты со мной?       – Спрашиваешь? Я уже давно по ту сторону, детка. Вопрос лишь в том, готов ли ты перестать быть святым и ступить на этот тëмный, но свободный путь.: спросил полуночный гость, всматриваясь в карамель глаз Ли как никогда близко.       – Готов. Но только если вы накажете меня за непослушание, мистер маньяк.: облизнул свои губы Ликс, намеренно коснувшись языком и тех, что были чрезвычайно близко. Теперь в глазах Феликса брюнет переквалифицировался из грабителя в сексуального маньяка, что как-то по-особенному соблазнительно отзывалось во всëм его жаждущем сильных рук теле.       Хëнджин не выдержал такой отъявленной провокации и порывисто завладел пленительными губами, жадно вытесняя язык Ли своим, дабы возыметь полное безрадельное право обладания.       – Обязательно, крошка. Только прежде сделаю кое-что. Уже не выдерживаю, ты слишком сладкий.: оторвался от пухлых губ Хван, после чего обвил тоненькую талию ладонью и стал неторопливо, с заметным наслаждением опускаться вниз по красиво выгнутой спине, отдающей молочным запахом с лëгкой кислинкой граната. Он вëл непрерывную дорожку из прижавшихся губ и кончика носа. Неспешные ручейки стекающей воды, незамедлительно подхватывались ненасытными устами, помогая скользить всë ниже и ниже. По ещë более чувствительной после душа коже прошлась волна предупреждающих мурашек, когда вероломный завоеватель и вор чужой воли, здравомыслия, сердца и, чего уж таить, ориентации дошëл до аккуратных ямочек на пояснице.       Ладонь с талии переместилась на спину, настойчиво прогиная Ли так, чтобы перед ним открылась самая потрясающая картина из возможных. Вынимая пальцы из Ликса, он уверенно надкусил сочную половинку, после чего опустил обе ладони на ягодицы и сжал, раскрывая маленькую розоватую дырочку. Не вытерпев и минуты, он подался вперëд и провëл языком вдоль расщелины от поджавшихся гладких яичек до моментально запульсировавшего колечка мышц. Феликс впервые громко простонал, заскребав короткими ногтями по плитке, о которую опирался. Это было слишком ошеломительным ощущением для его не знавшего ранее и толики подобных наслаждений мозга.       – Блять, Феликс, какого хуя ты используешь сладкую смазку? Неужели готовился?: до боли вдавил пальцы в округлости брюнет и теперь облизнул только всë ещë скользкое от лубриканта отверстие.       – Я...я...не...: никак не мог выдавить из себя стройное предложение Ли, ведь этот искустель продолжал обводить место, которого даже он сам лишь недавно коснулся более откровенно, грëбаным языком. Боже, дай ему сил. Хотя в этой ситуации стоило бы молиться низшим силам. Однако, это бесполезная затея, ведь все мы прекрасно помним, что всë это с Феликсом вытворяет сам Дьявол собственной персоной.       – Я не знал... Господь, почему так хорошо?: взмолился Ликс, прижимаясь пылающей щекой к прохладной плитке с поплывшими глазами и полным отсутствием каких-либо маломальски адекватных мыслей в голове.       – О, это ещë не самое кайфовое, малыш.: усмехнулся Хван и будь Ликс хоть капельку более в себе, то понял бы, что стоило бы подготовиться.       Большие пальцы обеих рук Джина подобрались ближе к колечку мышц и растянули его края в стороны сильнее. Расслабленное тело позволило открыться полностью и Хван тут же этим воспользовался. Обводя дырочку по периметру, он спиралью, милиметр за милиметром ввинчивался языком внутрь, заставляя минуту назад разморëнные глаза Ликса расшириться, а кукольные губы вместе со ртом невольно приоткрыться.       – П..подожди! Что ты...ах...мха-а-а...: воскликнул Ли, но под конец фразы поднявшийся на несколько октав голос утонул в прерывистом стоне, потому что этот беспощадный демон вынул язык и настойчиво толкнулся им вновь, входя даже ещë глубже, чем прежде. А затем снова и снова, практически трахая его влажной и упругой плотью.       Не отдавая себе отчëта, поддаваясь лишь внутренним ориентирам, Ли стал сам двигаться на языке Хвана, сильнее выгибаясь, чтобы почувствовать его в себе как можно лучше. Таких потрясающих ощущений он ещë никогда не испытывал и теперь не мог не упиваться моментом со всей возможной страстью. А Джину понравилась податливость парня. Он отрывисто ударил ладонью по мягкой ягодице, заставив Ликса испытать смесь лëгкой боли и удовольствия, которая тому очень даже вставляла, судя по громкому стону. После этого Хëнджин решил посмотреть насколько его детка хочет продолжения и переместил руки на стройные бëдра, сжимая их, но не направляя. Постепенно замедлил движения головы, пока и вовсе не остановился. Как он и думал, Феликс, отчаянно не желая прекращения банкета, начал двигаться сам, уже самостоятельно фактически трахая себя языком брюнета. Не сдержавшись, Ли позволил себе вольность и завëл руку назад, опустив еë на тëмные и уже совсем мокрые от душевых брызг и стекающей воды волосы Хвана, которые тут же сжал и слегка наклонил его голову назад. А затем, будто пользуясь им как резиновой игрушкой, Ликс стал проезжаться вперëд-назад и вверх-вниз с непрекращающимися прерывистыми выдохами и постанываниями сквозь закушенные губы. Ощущения были непередаваемые, но Феликс мог сказать со стопроцентной точностью, что это чуть ли не лучшее, что происходило с ним за все 20 лет жизни. Кроме встречи с вероломно похитившим его спокойствие и душу ночным вором, имя которому сам Дьявол.

Mos Elian - All on You

      Только Ликс потянулся к своему члену, рука его была перехвачена и безжалостно вывернута назад. Произошло это настолько быстро, что парень не успел разобрать когда горячее тело всей своей высокой фигурой встало на ноги и прижалось к его спине вместе с тем самым болезненно тянущим предплечьем.       – Что ж, можно приступать к наказанию.: по звуку голоса совсем недалеко позади можно было понять, что губы Хвана растянулись в не предвещающую ничего святого улыбку. Ли одновременно желал и страшился того, что может последовать дальше. Что ожидать от столь опасного человека? И о чëм он думал, когда молил о наказании? Наверное, точно не головой, а головкой, тем всë и объяснялось. Но, если так посмотреть, и сейчас Феликс был не менее возбуждëн. Поэтому здравые мысли вместе с опасливостью быстро покинули его черепную коробку, стоило Хëнджину приблизится сильнее и шепнуть на ухо тоном, от которого пошли колкие мурашки, самый настоящий нешуточный приказ: А теперь становись на колени и соси. Чем лучше его обработаешь, тем вероятнее добьëшься позволения потереться о меня своим течным членом, сучка.       А потом с силой надавил на плечи Феликса, заставляя его удариться коленями о кафельный пол. Когда руки исчезли, Ли понял, что Джин отстранился, поэтому несмело обернулся назад, где снизу вверх наблюдал картину, что, вероятно, навечно выжжется у него на сетчатке глаз.       Полностью промокший, с липнущей к телу чëрной майкой необычно завëрнутой в рукавах, чем открывала широкий разворот плеч, этот чертовски горячий мужчина картинно вытаскивал кожаную ленту из шлëвок. Своими длинными пальцами он безнаказанно воровал дыхание Феликса, потому что делал это ужасно сексуально. Обычное обнажение получалось таким, что хотелось моментально взять камеру и зафиксировать каждое искушающее правонарушение в приближенном на минимум 5х зум виде. Не обращая внимания на обмершего от увиденного парня, сидящего на полу, Хван уверенно расстëгивал бляшку ремня и расправлялся с молнией штанов, периодически нервно зачëсывая мокрые лезущие в глаза чëрные волосы, с которых безустанно капала вода, что вовсе не помогало и те по-прежнему мешали обзору, выстраиваясь в витьеватые узоры на влажной коже. Добравшись до белья, Хëнджин бросил тëмный пытливый взгляд на застывшего Ли и облизнул капельки воды на губах, растягивая один уголок рта в кривой усмешке. Скорее всего, Ликс сейчас выглядел как никогда потерянным от всего происходящего. И ощущение, что тот довëл бедное невинное создание до такого состояния невероятно заводило брюнета.       Оттянув резинку боксëров, Джин освободил давно налившийся кровью член не хилых габаритов, всë это время неотрывно наблюдая за быстро расширяющимися глазами Феликса. А у парня был только один вопрос: Как это чудовище поместилось в нëм раньше?       Нет, вы не понимаете. Ли за всю свою жизнь в натуральную величину видел только свой член, который был не то чтобы крохой, но до среднего определëнно не дотягивал. А тут первый в его жизни чужой, настоящий, крепкий, со вздутыми голубоватыми венами по всему периметру, красноватой крупной головкой, влажной от смазки и на глаз точно среднегабаритный такой, если не больше. Феликс никогда не думал о членах, особо не смотрел порнушку, да и свой не то чтобы часто разглядывал. Он никогда не понимал женское восхищение и чуть ли не превозношение мужских гениталий, как нечто божественное. Но сейчас, смотря на этот ровный и большой по его личным меркам стояк, он начинал понимать женскую половину и впервые мог назвать член красивым. Хотя даже не так. Действительно привлекательным и соблазняющим прикоснуться. Ли так и сделал, когда Хван шагнул ближе, а его эрекция оказалась ровно на уровне лица.       На ощупь тот был настолько горячим, что сначала захотелось рефлекторно отдëрнуть ладонь. Кожа слишком нежная для его грозного вида, но под ней скрывалась практически каменно-твëрдая плоть, которую тут же нестерпимо захотелось попробовать на вкус. Хëнджин же, вероятно устав ждать первых шагов от нерешительного почти вчерашнего девственника, положил свою крупную ладонь на затылок Ликса и, закрепив серые волосы в крепком кулаке, подтолкнул парня к своему достоинству. Феликс от неожиданности едва ли не упал на бок, но та же рука удержала, вызвав болезненное, но неожиданно приятное натяжение у корней волос. Он успел кратко лизнуть головку, ощутив рецепторами солоноватость, прежде чем в конец разозлившийся нерасторопностью своей жертвы-первооткрывательницы Хван воспользовался приоткрытым ртом и насадил его на ствол до внутренней стенки горла. Ликс тут же поперхнулся и закашлялся, но рука на затылке не дала отстраниться. Ему пришлось попытаться успокоиться и расслабиться, потому что уверенность, с которой орудовал Хëнджин могла означать только то, что тот намерен дойти до конца и потревожить покой его доселе нетронутой глотки.       Интуиция не подвела. Как только Феликс расслабил внутренние мышцы, Джин слегка отстранился, выходя почти полностью, чем позволил парню сделать последний вдох перед погружением, после чего толкнулся так глубоко, что у Ликса непроизвольно выступили слëзы. Ладони вцепились в бëдра преступника, горло неприятно засаднило, а умоляющий взгляд сам взмылся вверх, где его встретил чернильно-беспросветный ответный огонь глаз, что скрывались в тени завеса влажных прядей и опущенной головы. В нëм не было, казалось, ничего человеческого. Лишь нестерпимая жажда обладать.       – Давай, милашка, спрячь зубки, втяни щëки, поработай язычком, докажи, что реально хочешь меня. Потому что я не добренький парнишка, малыш. Со мной никогда не будет просто. Ты и сам это знаешь, раз связался с хм...сексуальным маньяком. А неплохо звучит. Будешь моей послушной жертвой, а, мышка?: предупреждал Хван, используя зажатые в кулаке шелковистые, хоть и мокрые волосы парня как удобный способ управления. Отстраняя до мимолëтной болевой вспышки на коже головы, он настойчиво натягивал рот Ли обратно на свою эрекцию и так по кругу, чередуя лëгкие удары в стенку горла и полноценное проникновение.       Феликс жмурил глаза, из которых лились слëзы, смешиваемые с каплями душевой воды, спëртый из-за пара и большого количество влаги воздух попадал в лëгкие лишь на кратких мгновеньях перед следущим пока что не слишком скорым, но размашистым толчком. О да, он знал, что идëт на большие риски, желая преступника, но ничего не мог поделать со своей невозможной тягой ко тьме этого мужчины.       – Да.: сипло ответил он, смотря снизу вверх доверчивыми ореховыми глазами со слипшимися от влаги ресницами.       Когда Феликс подался вперëд, его опрокинуло и заставило на долгие секунды потеряться в пространстве ощущение прикосновения давно нуждающейся болезненно стоящей плоти к мокрой ткани штанов. Хëнджин же обвëл припухшие раскрасневшиеся губы большим пальцем и оскалился в самодовольстве заведомого победителя. Палец проскользил внутрь, лëг на кромку нижних зубов и с силой потянул челюсть назад до еле слышного хруста. Ликс неосознанно, но явно вовремя высунул язык, о который тут же приложилась головка члена и, с чавкающим звуком, направляемая пристально наблюдающими за этим безобразием с высоты ночными глазами, постучала по нему несколько раз. Ощущения тяжести на языке было неожиданно приятным. Для неподготовленного и не знающего до этого что есть оральный секс Ликса стало настоящим потрясением тот факт, что ему мог понравится минет. Тем более такой грубый. Но вот они здесь, Хван, коршуном нависнув над его хрупкой в сравнении с брюнетом фигурой, медленно проталкивает свой большой и горячий член прямиком в глотку, а Феликс задыхается, плачет и не следит за капающей изо рта слюной, но сам начинает двигать бëдрами и тереться о ногу, подпитывая своë по-истинне больное удовольствие ещë сильнее.       Хëнджин напирает, вытесняет Ли к углу стены и начинает буквально вколачиваться в парня, пока тот от напора бьëтся затылком о стену, но всë ещë держащая волосы рука сберегает от лишних травм. Движения из рваных и беспорядочных быстро превращаются во вполне уверенный ритм и Хван уже почти не даëт парню передышек.       Феликс буквально давился его членом, пока тот откровенно насиловал его горло, и словно какая-то перевозбуждëнная псина тëрся о ногу, но чëрт, как же это было мерзко и одновременно кайфово. Казалось, младший Ли упал настолько низко, что стоит опустить руки и сможет запросто почувствовать очертания дна. Но сейчас стало настолько похуй на что бы то ни было, что он отдавался моменту на полную катушку, стонал, посылая вибрации по таранящему стволу, ускорял движения собственными бëдрами вслед за ритмом брюнета и со всепоглощающим обожанием смотрел на воплощение всех своих самых грязных и потаëнных желаний.       – Моя сука. Какая же ты ахуенная, блять. Как же я, нахуй, давно мечтал выебать эту узкую глотку и посмотреть как твои миленькие губки обхватывают мой член. Знал, что зрелище будет на миллион долларов. У меня их, конечно же, нет, но не зря же я вор, верно, куколка? С удовольствием выкраду такую дорогую сучку себе в единоличное пользование.: пригвоздил Хван, продолжая двигаться глубоко в Ликсе. И если бы Феликс мог ответить, он бы непременно взмолился ему одному, словно богу и просил отобрать старую осточартевшую жизнь, целиком без остатка присвоить себе и похитить у всего мира. Ведь самое главное Хëнджин уже безвозвратно похитил – его сердце. А без возможности приблизиться к своему личному Дьяволу оно Ли было не нужно.       В какой-то момент Джин, по всей видимости, решил, что не достаточно сломил уверенность Феликса в своей ориентации (хотя там и так уже всë давным давно полегло к ногам одного бессовестного злоумышленника) и стал снимать с себя насквозь промокшую футболку. Делал он это так эффектно и завараживающе, что Ликс завис на месте даже не моргая. Собирая ткань на животе и стягивая через голову, Хван резко открыл взору ахуевшего Ли напряжëнные мышцы с выраженными линиями пресса, косых мышц и V-образного спуска к узким бëдрам, что ярко контрастировали на фоне крайне широких подкачанных плеч плавца.       Посреди светлой с карамельным подтоном кожи груди темнела готическим шрифтом выведенная надпись:

❝ 𝔗𝔥𝔢 𝔡𝔢𝔳𝔦𝔩 𝔢𝔵𝔦𝔰𝔱𝔰,

𝔞𝔫𝔡 𝔥𝔢'𝔰 𝔫𝔬𝔱 𝔧𝔲𝔰𝔱 𝔞 𝔡𝔴𝔞𝔯𝔣 𝔴𝔦𝔱𝔥 𝔞 𝔱𝔞𝔦𝔩 𝔞𝔫𝔡 𝔥𝔬𝔯𝔫𝔰,

𝔥𝔢'𝔰 𝔳𝔢𝔯𝔶 𝔥𝔞𝔫𝔡𝔰𝔬𝔪𝔢.

𝔄𝔣𝔱𝔢𝔯 𝔞𝔩𝔩,

𝔥𝔢'𝔰 𝔞 𝔣𝔞𝔩𝔩𝔢𝔫 𝔞𝔫𝔤𝔢𝔩,

𝔬𝔫𝔠𝔢 𝔱𝔥𝔢 𝔏𝔬𝔯𝔡'𝔰

𝔣𝔞𝔳𝔬𝔯𝔦𝔱𝔢. ❞

      И Ли клянëтся, это самая правдивая татуировка из всех что он видел, потому что Дьявол стоял сейчас прямо перед ним и красив он был просто нечеловечески.       Кожа Хëнджина блестела от стекаемых по ней ручьям воды и вместе с тëмными ореолами она очень скоро приобрела на своей поверхности крапенки мурашек от перепадов температур. Феликсу вдруг захотелось провести по каждой языком, следуя извилистому пути углублений рельефов, кажущихся стальными.       Что-что? Ликс говорил, что был натуралом? Забудьте! После такого откровенного представления для первых рядов своих неискушëнных зрителей он уже вообще ни в чëм не уверен. Может, и не было никакого «раньше»? Есть только здесь и сейчас. И захлëбываться слюной от вида раздевающегося парня – ну вот точно никак не по-гетеросексуальски. Даже к девушкам он такого не испытывал. Да, они по-своему хороши и красивы, но с уровнем, который задал ворвавшийся в его размеренную жизнь с ноги Хван не сравнится уже никто и никогда, он, блять, готов поклястся.       Ли фактически сейчас приобрëл свою новую религию и готов был поклоняться этому невозможному существу явно не из этого мира хоть целыми днями и ночами напролëт, стоя прямо как сейчас – коленопреклонно и совершенно поверженно. Смотреть полными небывалого восхищения глазами и ловить каждое малейшее движение, чтобы ни за что на свете не забыть момент, который его разрушил и Дьявола, который с упоением вколотил последний гвоздь в крышку гроба Ликса под названием «вменяемость».       После скоропостижного прощания с последними остатками трезвости, когда этот убийственно горячий мужчина обхватил его голову с обеих сторон и стал неистово вбиваться в глотку с по-новому зверским аппетитом, при этом сжигая и обугливая прежние белые крылья Феликса диким взглядом абсолютно чëрных в этот миг глаз и закусив свою особенно-пухлую нижнюю губу, Ли кончился как человек и через каких-то 5-6 фрикций члена о ногу кончил вслед за здравомыслием. Конечно, этого было недостаточно самому Джину и парень постарался как можно быстрее собрать своë поплывшее послеоргазменное состояние и вновь войти в колею, облизывая член изнутри, попеременно утыкаясь кончиком языка в уретру, когда Хëнджин сжаливался и на совсем незначительные секунды замедлялся, чтобы Ли в конец не задохнулся. Феликс, движимый какими-то совершенно неизведанными мотивами, накрыл одну ладонь Джина своей и переместил еë на свою поалевшую скулу, заглядывая прямиком в глаза сверху. Молчаливо он просил позволить самому попробовать взять управление и брюнет не долго думая поддался, убирая и вторую руку, чтобы упереться ей в навесное зеркало, висевшее сбоку. Как только Ликсу дали Карт-Бланш на самовольничнство, он тут же поспешил им воспользоваться, чрезвычайно поглощëнной идеей опробовать какого это – стать причиной удовольствия и самолично довести до пика.       Усевшись поудобнее, Феликс обхватил член у основания и широко провëл по нему языком от самого низа до уздечки, где стал вылизывать природный рисунок и соскользнул в ущелье уретры, попробовав предъэякулят снова. В прошлый раз вкус был очень даже неплох. Он ещë немного покружил вокруг узоров вен, следя за состоянием Хëнджина, которое довольно льстило, ведь тот смотрел неотрывно, глаза будто потемнели ещë на пару тонов, хотя куда уж там, рука на зеркале сжалась в кулак, а ладонь на щеке переместилась ко лбу и зачесала пепел растрепавшихся волос назад.       Решив действовать, Ли постарался расслабиться и, обхватив ширину члена губами, создав ваккум, который несомненно доставлял брюнету дополнительную степень наслаждения, начал постепенно опускаться ниже. Длина медленно погружалась всë глубже и вскоре протиснулась в горло, где Ликс всеми силами подавил рвотный рефлекс и продолжил насаживаться, задав себе цель сделать это до самого конца. И у него получилось. Когда нос коснулся лобка, он задержался и поднял взгляд, где мышцы были напряжены настолько, что выделились все самые мельчайшие рельефы, грудная клетка от тяжëлого дыхания вздымалась до крайности высоко, а на донельзя закушенной губе, Ли точно не показалось, выступила капля крови. В этот самый момент Феликс понял, что управляет ситуацией и так воспрял духом, что как только немного отстранился и отдышался, вобрал ствол снова почти до основания и взял сразу же максимально быстрый темп, на который был способен. Пары минут такого сумасшедшего аттракциона хватило, чтобы на языке почувствовалась пульсация с горьковато-солëной жидкостью, а сбоку раздался резкий треск. Глаза рефлекторно перевелись на звук и расширились от шока. Зажатый явно до онемения и белых костяшек кулак находился прямо по центру паутины из трещин. Несколько осколков зеркала осыпалось вниз, а по неровным расщелинам прямо от руки стремительно стекала алая дорожка, запоздало распознанная затуманенным разумом как кровь.       Ли проглотил всë, что ему дал Хëнджин и отстранился. Облокотившись спиной и затылком о стену, он старался отдышаться точно как и Хван. Он не совсем понимал как стоило бы реагировать в ситуации, когда мужчина его мечты настолько проникся минетом в исполнении Ликса, что разбил дорогущее зеркало, которое, по идее, должно быть супер-прочным. Гордиться или пугаться?... В любом случае, Феликс уже настолько увяз в этом человеке, что, пожалуй, даже заинтересовался. А как бы можно было ещë применить эту немеренную силу? Вариантов уйма и все хочется опробовать здесь и сейчас. Жаль, что им нужна передышка. Но Ли теперь от Хвана точно ни за что не отстанет, пока он его хорошенько не трахнет.       Поднявшись на ноги, Феликс отошëл от осколков подальше, собираясь убрать всë позже, и расслабленно продефелировал к душевой лейке, чтобы подхватить еë в руки и напоказ, как можно сексуальнее и непренуждëнней, облиться водой, смывая «следы порочной страсти». Взгляд Хëнджина невозможно было не заметить и это только подпитывало уверенность Ли в своëм плане добиться от этого сексапильного преступника того животного секса, о котором фантазировал каждую минуту после потери своей девственности. Ведь он чувствовал, что убери из уравнения тех грабителей за стеной и дай волю этому дикарю, Хван сорвëтся с цепей и поимеет его так, что потом даже сидеть больно будет. И внезапно открывшаяся безбашенная натура Ликса теперь неистово вопила о исполнении хоть и сомнительной, но чертовски заветной мечты немедленно.       – И это всë? Где же твои амбиции и грозное обещание, что "я твой" тогда в ночи? Неужели уйдëшь?: хмыкнул Феликс, смывая невидимые загрязнения на стройных бëдрах и призывно оборачиваясь вокруг своей оси, проводя ладонью по линии точëной фигуры, о прелести которой для Джина чëтко прочëл по блеснувшему взгляду напротив.       – Давал тебе возможность избрать другой путь. Но ты не захотел. Раззадорил меня в курилке, а потом сбежал, как ëбаная Золушка. Но я понял, что эта Золушка не так проста и невинна, что будет ждать в гости. И не ошибся. Мой мальчик.: усмехнулся Хëнджин приближаясь к прислонившемуся о запотевшее от пара когда-то прозрачное стекло одной рукой и соблазнительно перекинувшему через плечо длинные волосы парню.       Ликс жадным взглядом окинул сильную фигуру Хвана и закусил щеку изнутри, чтобы ликующе не улыбнуться. План работал как часы. Хотя едва ли он мог не сработать, когда Ли и так прекрасно видел, что владел полным безраздельным вниманием брюнета, глаза которого даже с тем самым несчастным зеркалом ему не изменяли, не отрываясь ни на секунду. Этот будоражащий факт превозносил самооценку Феликса к таким невиданным высотам, к которым, пожалуй, и какая-нибудь знаменитая премия Дарвина его бы даже не приблизила. До ужаса приятно было осознавать, что тот, кто на людях не удостаивает вниманием практически никого, человек, которому впору было бы посвящать рукописные иконы, совсем беззастенчиво пялился именно на Феликса и выражал самую что ни на есть открытую заинтересованность, как ни к кому другому. Вселяло нешуточную уверенность в своей исключительности, знаете ли.       Изящно вскинув руку, Ликс взял с полки лубрикант и передал Хëнджину. С дерзкой улыбочкой на кукольных губах он обернулся, облокачиваясь на ладони, от которых потекли расчерчивать запотевшее стекло водяные капли, и выгнулся, выставляя в самом выгодном свете аппетитные округлости. Джин не стал отказывать себе в сиюсекундном желании полапать и опустил ладонь на блестящую в белом свете мокрую от воды ягодицу, с удовольствием сжимая и звонко шлëпая. Быстро открыв смазку он на момент задумался, а затем нажал на спину, прогиная парня сильнее и приставил кончик бутылька, немного протолкнув его внутрь. Ликс не понял что именно сделал брюнет, но доверился и расслабил мышцы. Оттянув одну ягодицу в сторону, Хван открыл себе ещë более удачный вид и нажал на бутыль. Ли тут же дëрнулся от прохлады и какого-то странного чувства чрезмерной влажности внутри, но не воспротивился, поймав себя на мысли, что обилие жидкостей – это довольно заманчивая перспектива. Тем временем неопределëнное количество смазки неизбежно влилось внутрь и когда по краям дырочки уже стали стекать вязкие капли, Джин заключил, что достаточно и убрал бутылëк. Не дав пролиться лишнему количеству смазки, он тут же с лëгкостью из-за большого скольжения просунул в Феликса сразу два пальца до самых костяшек и звонкого хлюпа. Парень охнул от неожиданности и даже слегка поднялся на носочках. Он уже даже успел соскучиться по этой музыкальной длине.       Начиная задавать уверенный темп движения внутри вместе с крайне похабным влажным звуковым сопровождением Хëнджин перекинул все волосы со спины Ли за одно из острых плеч, выхватив у парня лейку и пролив из неë значительное количество воды на спину, чтобы убрать лишние прилипшие пряди и ещë раз понаблюдать за блестящими упругими формами. Вырубив воду и не заботясь откинув мешающийся предмет в сторону, он обвëл узкую талию свободной рукой. Ловя неземной кайф от нежности кожи богатенького мальчика, брюнет поднялся к шее, обхватив еë заднюю часть. С нажимом он вдавил лицо Ликса в запотевшее стекло и опустился к утерянным ангельским крыльям – ныне лопаткам, проводя языком по ложбинке позвоночника между и оставляя яркий засос принадлежности, под конец больно кусая совсем рядом с раскрывающимся рубиновым цветом следом. К двум пальцам тем временем стал добавляться третий, вероломно растягивая узкие стеночки под свои размеры. Ликс хныкал от ноющего ощущения покалывания, но всë равно подавался назад в исступлëнном желании почувствовать ещë больше.       Своей адекватной частью разума Феликс совершенно не осознавал что с ним творилось, но почувствовать силу и звериную несдержанность, таившуюся в Хване, хотелось до дрожи во всëм теле. Решившись на отчаянный поступок, он взглянул на Джина через плечо насколько позволяло положение и нахально улыбнулся.       – А я думал, что сексуальные маньяки более грубые, любят причинять своим жертвам боль.: вырвалось едкое из его уст и краем глаза Ли тут же заметил моментальную смену эмоций Хвана. Тот резко вставил пальцы на всю длину и прокрутил ими внутри, наклоняя голову к своему плечу с заинтересованным взглядом.       – Я хочу причинить своей послушной жертве удовольствие, глупышка.: ответил Хëнджин, массируя обратную часть шеи и продолжая спиральными движениями вкручиваться в колечко мышц парня.       – А если я не буду послушным?: специально преступно-медленно облизнул губы Ликс.       – Хочешь проверить?: мелькнули знакомые черти в чужом взгляде.       – Хочу тебя.: честно признался Ли.       – Я и так тут, детка.: приблизился к спине парня и оставил на ней несколько влажных поцелуев в районе сердца Джин.       – Точно ты?: выгнул одну бровь Ли, не оценив нежностей. Нет, он, непременно, ещë успеет насладиться проскальзывающей мягкой стороной этого Дьявола. Но точно не сейчас, когда так нестерпимо истосковался по грубой несдержанности, что в силах дать ему лишь Хван. Настоящий Хван. То ненасытное до плоти животное внутри него, которое брюнет зачем-то вечно сдерживает.       – Я.: отозвался он гораздо тише. Прислушиваясь. Подкрадываясь к добыче.       – Тогда сожми посильнее.: выдал своë реальное желание на данным момент Феликс и не успел он повернуться, чтобы заглянуть в ночные глаза позади как большая ладонь сиюсекундно сместилась на горло и сжала. Пока не так сильно, но Ли чувствовал, знал, что всë самое интересное ещë впереди.       – Нарываешься, чертяга.: облизнул ушную раковину по краю Джин, опаляя ту огненным потяжелевшим дыханием.       – Что, уже не ангелочек?: бросил смешок Ликс.       – Демон искуситель с обманчиво ангельским личиком. Вот ты кто.: оставил чëткий след от зубов на той части шеи, где, будь он волком, а Феликс его безотказной сукой, прокусил бы кожу до крови, оставляя свою личную метку.       – Мне нравится. А теперь, прошу, возьмите меня, о мистер маньяк.: дрожаще вдохнул младший Ли и с трудом выдохнул от приближающейся волны наслаждения, что неизбежно грозилась накрыть его на счëт раз...два...три...       Хван сорвался на утробный рык и сжал шею парня почти до жалобного хруста, а Ликс издал задушенный стон.       – Я не хотел доходить до этого. Думал, что такой хрупкий мальчик как ты не выдержит. Но раз уж сучка сама напрашивается, мне не остаëтся другого выбора.: приблизился Хëнджин к лицу парня и выдохнул обещание в распахнутые от недостатка кислорода отвратительно-привлекательные губы, накрывая их своими.       Феликс сразу же почувствовал металлический привкус и понял, что губа, которую Джин прокусил недавно вновь закровоточила. Словно дикий зверь, сущность к которому перешла от брюнета не иначе через эритроциты, Ли стал вылизывать нижнюю губу Хëнджина, как одержимый вычищая ту от солëно-металлической на языке субстанции.       Хван же, пользуясь беззащитностью отвлечëнного парня, взял свой уже полностью эрегированный член в руку и втолкнул его во всë ещë полностью расслабленное колечко мышц. Пылающая теснота внутри обхватила его со всех сторон и он не смог более сопротивляться собственной натуре, загнал ствол до конца одним слитным движением, вырвав из уст Ликса крик, не сумевший сокрыться ни в чужих губах, ни в железной хватке на горле.       Стенки входа, не будучи достаточно растянутыми, отозвались вспышкой боли, но тут же затопились пьянящим чувством заполненности до краëв и с чрезвычайной силой подавляющим напором ауры сиганувшего с разбега в самую бездну своих тëмных желаний Хëнджина. Упиваясь ощущением душащей руки и без промедлений начавшего быстро толкаться в него члена, так потрясно проезжающегося по простате в такт с до ужаса развратной мелодией влажных шлепков кожи о кожу, Феликс желал быть разорванным на части. Джин читал его по извивающемуся стройному телу и подкатывающимся глазам. Читал и отвечал встречным желанием подчинить.       Резко обхватив одну ногу Ликса под коленом, Хëнджин поднял еë наверх и развернул парня к себе боком. Ли вовремя удержал равновесие, облокотившись на стекло и завëл руку назад, со внутренним сладострастным содроганием найдя место стыка крепкого члена и его до предела растянутой дырочки. Держа ногу Феликса, Хван прижал придушенную тонкую шею к своему плечу, ещë красивее выгнув изумительную фигурку перед ним и пустился подавлять язык Ликса своим, с жадным утробным почти звериным звуком вылизывать рот парня, чем стал брать главенство не только снизу, но и сверху, полностью заполняя Ли с обеих сторон. А Феликсу сносило крышу. Нет. Разъëбывало и черепицу, и напрочь все бетонные стены, и фасад вместе с любыми внутренними тараканами нахуй подчистую.       Вероятно, если бы не решивший, что просто поднять одну часть тела Ликса мало для полного держания власти Джин, то парень бы обязательно подскользнулся на уже слабых, трясущихся ногах. Но Хван решил все его проблемы одним своим поражающим лëгкостью движением. Внезапно подхватив шестидесятикиллограмовую тушку Феликса под обе ноги, с такой обыденностью, будто каждый день тягает железо в качалке (хотя может это и так, Ликс ещë не знает), тот прижал не успевшего пикнуть Ли к запотевшему стеклу и только богу (и производителю действительно качественного стекла, не то что павшее смертью храбрых зеркало) известно как это хрупкое на первый взгляд ограждение не разъебалось при бешенном напоре Хëнджина, с которым он тут же начал вбивать парнишку в эту самую бедную стенку.       Хван трахал Феликса лицом к лицу, не имея и малейшего желания отрываться от столь давно желанных губ, до которых он, наконец, сумел дорваться. В поиске дополнительной опоры Ликс обвил шею брюнета руками, но этого не потребовалось, потому что неиссякаемая сила, раскрывающаяся перед ним в реальном времени ни на грамм не подвела его надежды.       Этот неистовый Дьявол настолько свирепо вдалбливал его в стекло и идеально проминал чувствительный комок нервных окончаний внутри, что хлюпанья и громкие чавки от обилия смазки по децибелам сравнивались со рвущимися криками совершенно пьяного, разрушающего удовольствия царапающего широкие напряжëнные плечи Хвана короткими ноготками от бешенного темпа Феликса. Казалось, ещë чуть-чуть и уже немного шатающаяся стенка осыпется тысячами осколков от их взаимного греха.       – Ну как, нравится настоящий я?: произнëс Хëнджин, наклонившись к плечу Ликса и всë-таки оставил так требуемый его внутренними демонами метку, прокусив кожу в паре мест насквозь до лëгкого терпкого вкуса на языке. Рана была не сильной, но значимой и не сойдëт ещë очень-очень долго, показывая принадлежность младшего Ли ему одному, ибо скрыть одеждой будет крайне проблематично.       Резкая яркая боль в противовес здравому смыслу, которого тут подавно не было, произвела совсем не отрицательные, а наоборот положительные эмоции, вбросив в кровь львиную дозу адреналина тут же смешавшегося с подступающим оргазмом и вызвав абсолютно разбитое закатывание глаз с новым ещë более громким криком, переходящим в стон:       – О боже, да-да-да-а-а!: ногти Феликса в приступе неудержимого всплеска экстаза вцепились в смоляные мокрые волосы Хëнджина и притянули того к своим губам, где они разделили металлический вкус звериной одержимости друг другом на двоих. От буквально ещë нескольких грубых быстрых толчков внутрь сокращающегося в необузданном удовольствии нутра Ли и тот впервые за свою жизнь излился ни разу не притронувшись к своему члену. А от ставшей чудовищной узости Джин последовал за ним почти сразу, наполняя своего грешного ангела горячей спермой изнутри.       

⏱︎⌖☠︎

Post Malone - Motley Crew covered by Stray Kids HYUNJIN

      – Может, объяснишь что всë-таки произошло после вечеринки? Как те люди проникли ко мне в квартиру, зачем ты за мной следил и почему спас от своих, вроде как, друзей?: уже через час, будучи вновь обмывшимся, собравшим осколки (хорошо, что не душевой стенки, но на будущее сделал пометочку – на всякий случай не допускать этого будто и правда какого-то дикого зверя, а не человека к стеклянным предметам, так, на всякий случай) и одевшимся, промакивал длинные волосы белым махровым полотенцем Феликс, стоя на своей кухне и облокачиваясь на столешнищу задом. Перед ним на барном стуле за высоким столом сидел Хван с уже обработанной перекисью рукой, но отказавшийся от бинтов и ебучей майки. Ли было слишком сложно смотреть на него вот так, в одних только свободных штанах, которые он всë же с горем пополам принял вместо своих, потому что одежда насквозь промокла и теперь сушилась. Ликс мялся как школьница перед признанием, стоя напротив ходячего совершенства. А гордость у него всë же была. Да, пришлось поднимать ту с колен, но он всë-таки не абы кто. Роли и статусы сейчас уже, конечно, не имели никакого значения. Ни после всего того, что происходило в ванне. Но это не значит, что Ли хочет показать себя тварью дрожащей (перед олицетворением всех своих тайных грешков). Он, между прочим, право имеет. Право продолжать оставаться хозяином своей квартиры как минимум! А то в самом деле как будто гость тут он, а не этот длинноногий красавчик. Поэтому Феликс собрался, успокоился, а потом только и делал, что искал за что бы зацепиться взглядом в окружающей обстановке, но точно не переводить его на обнажëнные рельефы. Тяжело...тя-же-ло...       – Они мне не друзья. Блять, как бы объяснить.: покачивал бокал с разлитым на дне виски со льдом (и вот уже Ликс тут же нарушил свою внутреннюю клятву, но будем надеяться, что брюнет не будет совершать великое кощунство и бить хрустальную чашу с животворящей жидкостью), который ему гостеприимно предложил Ли младший, и раздумывал над тем, как бы начать рассказ Хëнджин.       – Я родом из не самой благополучной семьи и так уж вышло, что с 14-ти начал продавать наркоту на улицах. Крутился как мог. Лет пять в этом деле пробыл. Под конец уже от самого себя тошно стало. Хотел бросить всю эту хуйню, вот, даже на вышку поступил. Да и клубы, где я часто промышлял в последнее время начинали сильнее прессовать копы. Запахло жареным короче и я попытался соскочить. Только вот, мне не позволили. Точнее как. Позволили, но в обмен на кругленькую сумму. Я не ебал где еë достать и они предложили подсобить с одним прибыльным делом. Сказали, что со мной учится сынок богатенького папаши и если я помогу им обчистить его хату, то долг будет списан. Я сначала не верил откуда в нашей универской дыре залëтный барин нарисовался. Но потом узнал кто ты такой и начал следить. Особого выбора мне не оставили, поэтому согласился взяться. Извини, но по-другому они бы от меня не отъебались.: под конец долгого нервного монолога Хван опрокинул янтарную жидкость в себя и одним глотком проглотил почти весь виски. Нужно было ливануть больше. Он тут же исправился, наполняя бокал ещë на пару пальцев в объëме.       – Та-а-ак. Понятно. Но ты не на все вопросы ответил.: повесив полотенце на ближайший стул хозяин квартиры и недоверчиво проследил за сменой эмоций Джина с фазы «пиздец я еблан» до «а впрочем похую» после, по всей видимости, и правда живительного высокоградусного напиточка.       – Узнал код замка, высчитал нужные тайминги, чтобы не попастся на глаза вашей слеповатой вахтëрше снизу, решил дождаться ночного времени, когда в доме будет меньше всего народу, а ты вне квартиры. Хэллоуин подошëл как нельзя кстати. Ты захотел на него пойти и я решил выбрать именно это время. Чтобы следить за ситуацией тоже пошëл на вечеринку и докладывал тем громилам сколько у них времени в остатке. Вообще, я надеялся, что ты подольше потусишь. Но даже тут ты оказался хорошим мальчиком и пришëл слишком рано. Надеялся отвлечь тебя как-нибудь в парке, но ебучий туман спутал все планы. Пришлось пиздовать до квартиры. Благо, успел и перехватил у двери. А дальше ты и сам знаешь.: высказался и сделал очередной глоток виски Хван. Взгляд слегка помутнел от градуса и тут же ринулся исследовать бесцеремонно соблазняющие его своей преступной красотой ноги Ликса в шортах, доходящих лишь до середины бедра.       – Зачем?: сложил руки на груди Феликс, задумчиво уперев взгляд в ночной пейзаж за окном, в котором безошибочно угадывались будто пылающие золотом листья высокого клëна, подсвечиваемые позади тëплым призрачным блеском фонаря.       – Скрыл твоë присутствие от них? Поверь, эти люди гораздо хуже меня и я нихуя не шутил, когда говорил, что они могут избавиться от свидетелей, в случае обнаружения. Но я с самого начала старался сделать всë так, чтобы максимально тихо и без лишних жертв.: будто моментально возгордившись своим благородством, выпрямил спину и расправил широкие плечи Хëнджин, откинувшись на спинку стула. Взгляд постепенно, с каждым небольшим глотком превращался всë в более плотоядный, и Ли почти физически начинал чувствовать как брюнет поедает его фигуру. Тот зачем-то обтянул себя чëрной водолазкой, дабы по наитию скрыть укус на шее, и короткими светлыми шортами, открывающими, пожалуй, слишком много кожи для изголодавшегося по плоти животного в теле невозможно роскошного мужчины, что сейчас столь притягательно расставил шикарные бëдра, так и зазывая их оседлать.       – И всë? Только потому что в тебе взыграло что-то человечное?: со смешком перевëл острый взгляд на по ощущениям уже раздевшего его догола тëмноокого брюнета.       – Нет. Не всë.: черсчур блядски облизнул свои пухлые губы Джин и Ли не выдержал, обернулся, оперевшись на столешницу руками и смотря куда-то на расплывающиеся буквы пëстрой этикетки кофейной капсулы для кофемашины.       – Личные мотивы?: Куда более тихо спросил он, пытаясь справиться с нахлынушим по-новой возбуждением. Не сейчас. Нужно было довести важный разговор до конца, а потом уже можно сходить с ума сколько влезет.       – О да. Ещë какие.: Хëнджин приблизился сзади, нависнув высокой и тяжëлой тенью над Ли. Феликс почувствовал это как на физическом, так и на внутреннем уровне.       – И раньше, пока наблюдал, не мог отделаться от мысли, что даже в своих костюмчиках с жилеточками ты выглядел как конфетка, которую так и хотелось надкусить. А потом произошла эта блядская прозрачная рубашка, сука... Твои танцы в ней ощущались как ëбаный стриптиз. Блядский боже, ты бы видел себя тогда. Мне стоило ебейших сил не зажать тебя прямо в актовом зале и похуй, что на виду у всех. Но когда мышка сама оказалась у меня в руках... Признаюсь, не смог сдержаться.: заключил Ли в неразрывный плен из кольца своих сильных рук, уперев их по обе стороны от талии парня Хван. Ликс сглотнул в миг загустевшую слюну, ощутив горячее тело позади всем своим существом.       – Воспользовался ситуацией? Как некрасиво с твоей стороны.: улыбнулся Ли, слегка уронив голову вниз.       – Никогда не был приверженцем высоконравственных ценностей.: изверг логичную истину, учитывая свой жизненный путь Джин и прижался к миниатюрной в его тени фигуре парня со спины, вдавливая того в стол бëдрами.       – И поэтому переквалифицировался в сексуального маньяка?: Перекинул волны длинных волос на одну сторону показавшимся брюнету издевательски-сексуальным движением и чуть обернулся к Хëнджину Ликс с лукавой усмешкой на обманчиво очаровательных губах сердечком.       – Соблазнился одним девственным мышонком с ангельской внешностью и ненасытными желаниями.: глубоко вдохнул молочно-гранатовый запах от кожи и волос Феликса Хван.       – Мне бы стоило позвонить в полицию. Написать заявление о ограблении и изнасиловании. Так ведь поступают ангелочки?: неожиданно-резко подался бëдрами назад парень и, воспользовавшись обескураженностью брюнета, отошëл на добрые пару тройку метров.       – Тебе виднее, детка.: ещë ни о чëм не подозревая, в привычной манере ответил Хëнджин.       Феликс громко усмехнулся и взял в руку телефон, повернувшись лицом, пропитанным лукавого коварства, к застывшему на месте брюнету. Показательно набрал 112, но не нажал на звонок. Специально выводил Хвана из себя.       – Вещественных доказальств более чем достаточно.: играючи насмехаясь, оттянул ворот в сторону, открывая запечатлевшийся на его коже укус и сразу же отпустил ткань, что моментально ударилась о кожу, скрывая след от лишних глаз.       – Как думаешь, сколько лет строгого режима могут впаять за такой внушительный наборчик?: растянул губы в самой бессовестной улыбке из своего арсенала он.       – Ты этого не сделаешь.: Нахмурился Джин и шагнул вперëд.       – Спорим?: прикусил нижнюю губу, всë продолжая улыбаться Феликс, ответно ступив на шаг назад.       – Не боишься последствий?: выпадом охотника преодолел сразу несколько шагов, пророкотал угрожающим голосом с рычащей ноткой Хван.       – Например каких?: точно издевательски бегал от преследователя по квартире, которая была достаточно просторной для этого Ликс.       – Я всë ещë сильнее тебя. И очень, очень опасен.: выделил последние слова грозной интонацией Хëнджин и почти успел сомкнуть руки на тонкой талии Ли, но тот в последний момент сумел выскользнуть из загребущих лап.       – Так докажите это, о злой и страшный мистер маньяк. Заставьте меня бояться.: ехидно улыбнулся, закусив губу Ли, отходя от остановившегося Хвана, что наблюдал за ним именно тем, убийственным взглядом, от которого тряслись поджилки. Таким взглядом, каким в дикой природе смотрит хищник на свою неизбежно попадущую в капкан добычу, где он будет с остервенением драть...плоть. И в их случае было совсем не известно выдерет ли озверевший от злости брюнет его или всë же раздерëт на части... Феликс будто смотрел в глаза самой смерти и с задорным безрассудством спрашивал "А можешь ещë жëстче?"       – Что ж, я предупреждал тебя, мышонок.: ловко перехватил нож со стола Хван и бросился в догонку за тут же пустившимся убегать от человека, которого теперь по-настоящему можно было назвать маньяком, Ликсом.       Мурашки не переставая бегали по коже парня точно так же как он легкомысленно скользил по самому острию лезвия. В прочем, лезвие на самом деле могло его достигнуть, стоило на миг зазеваться. Пульс участился до пугающих показателей, а дыхание перехватывало. Этот сумасшедший адреналин настолько захватил сознание Ли, завладев когда-то будто уже в прошлой жизни ясным разумом, что вопреки всем и всему он жаждал продолжения. Раззадорить необузданного дикаря в Хване и с превеликим удовольствием собрать плоды своей работы в виде максимально ярких из всех возможных эмоций, ощутить угрозу всем своим существом и непременно оказаться распятым.       Феликс уже прощупывал почву до этого, когда ниточка за ниточкой вызволил из плена тëмной оболочки Джина его реальное отношение к своей персоне. К этому моменту на примерно 70% из 100 был уверен, что Хëнджин желает не причинить ему вред, а присвоить, что автоматически отменяло вариант с настоящим убийством. Но эти 30%... Они будоражили его до глубины души, кипятили кровь до состояния лавовой геенны. Понимал, что играет не просто в партию на грани фола, а не имеет ни единого шанса ошибиться в собственных домыслах, иначе поплатится жизнью. Но не мог остановиться. На самом деле, Ли уже очень давно планировал сделать нечто подобное. Разодрать когтями асфальт идеально выстроенной за него родителями жизненной дороги, скрутить еë на 180° и с небывалым восторгом исполнить мëртвую петлю, после которой уже ничто не станет прежним. Он уж точно никогда и низачто. Знал, что распробовав вкус вседозволенности ни за что не согласится вернутся к тому безэмоциональному унынию, по предписанию свыше тянущемуся вплоть до безрадостной кончины. Он нестерпимо хотел идти до самого конца и выпустить себя настоящего на волю. Желал впервые в своей жизни сознательно выбрать путь и поставить на кон всë, что имел, но в замен алчно взять от момента всë до последней капли. Раньше подобные мысли были только далеко на задворках сознания, но сейчас, в силу обстоятельств, вышли на свет и перекрыли все остальные своим кричащим желанием поиграть с риском на равных.       В дальней части квартиры, куда они добежали, не были включены лампы, а потому создавалась ещë более жуткая атмосфера. Тени слились в единое целое и только тусклый свет фонарей за окном отражался от самых светлых объектов, казавшихся в ночи почти чëрными. Самым ослепляющим из всего этого многообразия был нож, что Хëнджин нервно крутил в руках. Лезвие вспышками блеска повышало напряжение в крови Ликса до предела.       Когда они замерли друг напротив друга, тяжело дыша и стоя, как иронично, в той же самой комнате, где впервые познакомились, позади себя на столе с каким-то хламом Ли почувствовал что-то подозрительно напоминающее длинные каминные спички. Быстро схватив их и вытащив одну из стопки, он чиркнул ей о бок коробки. Выставив вперëд в мгновение ока вспыхнувший необыкновенным алым огнëм стронция на вытянутой руке, осветив пространство между ними, Феликс лукаво улыбнулся и решился на отчаянный шаг.       Внимание, смертельный номер! Ли сделал неожиданный выпад вперëд и пронëс спичку перед не успевшим среагировать Хваном. Горящее древко и осветившее точно потусторонним багряным пламенем лицо преступника разделяли считанные сантиметры и именно тогда в отражении инфернально-чëрных глаз он узрел совсем не блеснувшую вспышу света от огня, нет, последнюю разбившуюся о дно внутренней выдержки каплю терпения, оказавшуюся горючим, что подожгло нечто зловещее и уничтожило более не сдерживающие цепи внутреннего сверепого хищника.       – Вы хотели зверя, Ли Феликс. Вы его получили.: пророкотал так низко и рычаще, что Ликс не сдержал дрожащего вздоха от накрывшего разом возбуждения.       Хëнджин сократил расстояние меж ними столь стремительно, что Ликс не сразу смог понять, что висит над полом лишь на одной своей руке со всë ещë горящей спичкой, которую каким-то невозможным образом за кисть удерживает сверху брюнет. Из-за большой разницы в росте и бессоветно длинных как рук, так и ног, Джину не потребовалось лишних усилий, чтобы не позволить Ли даже носком коснуться паркета. Он поднял парня настолько уверенно и даже не шелохнулся, когда Феликс стал отбиваться остальными конечностями, изо всех возможных сил стараясь оттолкнуть маньяка и вырвать уже начинающую неприятно ныть руку. Ли начала пугать совершенно потусторонняя сила Хвана, в одночасье обрушившаяся на его гораздо более слабое тело, но одновременно с тем и безбожно заводить. Он поддался моменту и, оперевшись о крепкое плечо свободной рукой, подтянулся ближе к лицу Джина, захватив губы того в оковы своих и тут же кусая за нижннюю до кровавой дорожки, стëкшей по острому подбородку вниз на обнажëнный торс. Там и до этого была не до конца стянувшаяся ранка, а сейчас та и подавно порвалась ко всем чертям. И чëрт же тебя дери, как вкусен был этот безудержный поцелуй. Они боролись за право врываться в рот друг друга, продолжали кусать, оттягивать, посасывать, танцевать тяжëлыми дыханиями в пылу страсти и просто позволять себе тонуть в этой бездонной их общей трясине под названием «одержимость».       Но идиллия безудержной любострастной ярости не продолжилась долго. Как только Ликс добился того, что его сексуальный маньяк решил – жертва сдалась и поставил его на ноги, то сразу же прыжком оттолкнулся от пола и вывернул руку. Не ожидавший такого поворота событий Джин упустил момент, когда Ли ловко выбрался из его ослабшей силой дурманящего соблазнения хватки и только успел, что кинуться вслед за исчезающим стройным силуэтом, освещëнным ореолом кровавого света, пропавшим за дверным проëмом.              – Есть у меня один криптонит. Хочешь знать какой?: заметив вальяжно разместившегося верхом на кухонном столе парня, делающего глоток виски прямо из горла, отчего забавно морщится, но следом как-то совершенно иначе, почти безумно, улыбается, замедлился Хван. Этот безобразник зачем-то решил устроить догонялки в темноте и выключил вовсе весь свет в квартире, но брюнету это было совсем не важно, ведь обострившимся от жажды пленить и взять своë обонянием он почувствовал бы тонкий молочный с нотой гранатовой кислости аромат где угодно. От него невозможно скрыться и изворотдивому проказнику стоило бы это осознать.       – Удиви.: соблазнительно болтая аппетитными ножками, что от сидячей позы оголились ещë больше, согласился на авантюру Ликс и с точно ребяческой игривостью поджог новую спичку, смотря на тëмную высокую фигуру прислонившегося к косяку дверного проëма и сложившему сильные руки на груди Хëнджина сквозь алое пламя.       – Слабость к милым созданиям, выглядящим как сама невинность, но таящим в себе целое Чистилище неизведанных тëмных желаний. Стоит подтолкнуть к краю и они с радостью прыгнут во мрак этой бездны. Признаюсь, я приятно удивлëн открыть эту обратную сторону тебя.: растянул губы в подобии принятия покорности Хван, чтобы дать малышу успокоиться и потерять бдительность.       – Так что же, мистер маньяк, вы падëте перед моими чарами даже без боя?: фальшиво удивился Ли, картинно приложив ладошку к груди и распахнув длинные ресницы.       – Нет. Я присвою тебя себе так же как это хочешь сделать ты.: плавно, с грацией хищной кошки, оттолкнулся от косяка брюнет и шагнул чуть ближе, медленно и почти незаметно подбираясь к своей прелестной жертве.       – А с чего же вы взяли, что я этого хочу? Может, у меня развлечение такое. Сначала играться, а затем прощаться.: конечно же Ликс блефовал. Больше всего на свете он жаждал единолично обладать вниманием и сердцем этого пылкого мужчины.       – Ну уж нет. Я не позволю тебе сбежать от меня, крошка. Кричи, бей, плачь, делай что хочешь, но с этого момент ты мой, Феликс. Если потребуется, я сделаю для тебя грëбаную золотую клетку, как и положено богатым мальчикам, привыкшим к роскоши.: шаг за шагом неспешно приближался Хëнджин.       – Будешь держать меня в плену?: хмыкнул в недоверии Ли.       – До тех пор пока ты не примешь своë неизбежное предназначение быть рядом со мной.: стащил с одного из стульев свой ремень, где оставлял его до этого Хван.       – Хм, всегда быть с тобой?: задумчиво потëр подбородок Феликс.       – Именно.: не выдержав, сорвался Джин, но Ликс успел предугадать приближение, забраться на стол и спрыгнуть с другой его стороны.       – Неужели я тебе не надоем за столько времени?: упëр руки в мраморные края, чуть отходя и пригибаясь телом ниже Ли.       – Не могу представить себе сценария, где смог бы заскучать в твоëм обществе, ангелочек с сюрпризом.: растянул улыбку сильнее, уже не тая оскала Хëнджин.       – А если кто-то из нас умрëт? Зная твою натуру, я совсем не уверен, что не останусь один в этой твоей золотой клетке.: недовольно просканировал фигуру пред собой Ликс, неотрывно наблюдая за действиями своего дикого зверя.       – Ну королëм и королевой Готтем-Сити нам не быть. Хотя если мою королеву кто-то обидит, то я не поскуплюсь и отплачу в стократном размере. Но в остальном всë гораздо проще. Я уже распрощался с преступной деятельностью. Поэтому вероятность закончить с проткнутой печенью в закаулке или простреленной башкой в туалете клуба минимальна.: успокоил Джин и начал медленно обходить стол.       – Отвратное сравнение. Ты в курсе, что Джокер и Харли расстались, да?: смешно скривил лицо Феликс, начиная двигаться в обратную сторону от брюнета в том же темпе.       – Конечно. Поэтому мы и не они, мышонок. Мы создадим свой мир, где ты будешь какой-нибудь крутой деткой, а я твоим подельником и любовником. К примеру Творцом. Как тебе?: предлагал развития событий Хван, с каждым шагом ускоряясь.       – Нравится. Хочу быть Арлекином. Творец и Арлекин. Хорошо звучит.: опасно покрутил длинную спичку в пальцах Ли, заставив алый огонь сначала чуть затихнуть, но потом вспыхнуть ещë сильнее.       – Будешь. Ну так что? Мы заканчиваем эти бессмысленные догонялки с играми в принятых и отверженных?: закатил глаза Хëнджин, сложив руки на груди и резко затормозив.       – Что ж, я подумаю над вашим предложением, мистер маньяк.: пустил воздушный поцелуй в сторону теряющего терпение преступника Феликс и крайне хитро заулыбался, тут же бросаясь в даль темноты квартиры.       – Ах ты сучка, иди сюда!: кинулся Хван вслед.       – Ты так и не догнал. Победа не засчитана. Так что я ничего тебе не обязан.: обегая длинный диван в гостиной, дурашливо показал язык Ли.       – Да ты что?: оскалился Хван. На миг Ли показалось, что на верхнем ряду зубов и правда выделились клыки, настолько в тот момент Хван взбесился. Была ли это игра теней, но кровь в венах Феликса забурлила ещë сильнее. Однако, Ликс был не намерен сдаваться так просто и продолжал бежать.       – А если так?: использовал ремень, чтобы сделать подсечку снизу Хëнджин. Феликс не удержался на запутавшихся ногах и упал, чем не медля воспользовался Хван, поднимая сопротивляющееся тело своей жертвы на руки и закидывая на плечо.

Смотри.

Бесшумно приближаюсь к тебе.

Слышишь?

Прозвучало серьëзное предупреждение.

Тебе стоит быть осторожнее.

Лучше задержи дыхание и я начну отсчëт от одного до трëх.

Скрываешь свои истинные чувства и исследуешь во мраке кромешную ночь.

3, 2, 1 и ради любви

Ты окажешься в жуткой опасности.

Прерывистое дыхание, словно на грани. (Верно.)

Переменчивое настроение. (Всю ночь, однако тебе это нравится, не так ли?)

Смирись, тебе не убежать в такой невозможной темноте.

Детка, я желаю тебя и доставляю тебе боль,

А всë потому что я не могу без тебя.

Я нуждаюсь в тебе,

Хочу постоянно касаться тебя,

Ведь это так сводит меня с ума.

Чем больше ты пытаешься убежать,

Тем сильнее растëт напряжение вокруг нас.

Несдержанный, чересчур быстрый, словно двуличный.

Ты моя идеальная жертва.

Тебе стоит наблюдать осторожнее,

Это может сбить с толку.

Виноват, отступать нет смысла,

Поэтому прижму тебя к себе сильнее.

Медленно поднимайся и двигайся быстрее.

Поздно сопротивляться, ты уже в моей ловушке.

О боже мой. (Детка, услышь меня.)

Попытайся вырваться. (Не останавливайся.)

Чем опаснее становится, тем глубже ты падаешь.

Тебе лучше быть осторожнее.

Позволь мне отдать управление демонам,

К примеру – сокрушать и ломать всë вокруг.

Я шепчу тебе: "Осознай неизбежность."

Вечеринка как раз только началась

И чем опаснее может быть,

Тем больше ты этого жаждешь.

Ммм, привет. Моë имя – это то, что ты хочешь слышать чаще.

Давай, расскажи мне шëпотом все свои сокровенные желания.

Где бы ты ни был и куда бы не пошëл,

Я буду разрушать тебя до конца внутри сознания.

Сбросил свою вуаль, сам того не осознав,

Ведь всë потому что не могу справиться.

Детка, я так сильно поехал на тебе,

Что уже не могу остановиться.

Я так безумно хочу тебя.

Тебе стоит наблюдать осторожнее,

Это может сбить с толку.

Ты теряешься, перехватывает дыхание.

Медленно поднимайся и двигайся быстрее.

Поздно что-то менять, ты уже в моей ловушке.

О боже мой. (Детка, услышь меня.)

Попытайся вырваться. (Это заводит...)

Ты будешь искать меня снова.

Быть осторожнее уже не имеет смысла.

Ты уже в моей власти.

(THE BOYZ - WATH IT)

THE BOYZ - WATH IT

      Челюсти сомкнулись, ловушка захлопнулась, столь наивно испытывающий силу воли и ярости самого Дьявола зверëк попался. Крылышки прижаты и бедной летучей мышке больше ни за что не сбежать.       – Ты что, поддавался мне всë это время?: упирался руками в спину маньяка, чтобы хотя бы попытаться заглянуть тому в бесстыдно улыбающееся лицо Ли. В шоке раскрытые глаза метались по полу в поисках оброненных спичек и одной из них, что до сих пор должна была гореть. Страх случайно устроить пожар и задохнуться угарным газом накрыл внезапно.       – Хотел дать своей детке поиграться. Но уже заебался за тобой бегать. Это, конечно, пиздец заводит, но игры кончились, малыш. Пришло время платить по счетам.: ответил на все вопросы Джин, потушив прямо так, босой ногой алый огонëк, удачно упавший на пол, а не на какой-нибудь бы моментально вспыхнувший ковëр.       – Так понимаю, ты имеешь ввиду не мои деньги, да?: спросил парень, пытаясь понять куда его несли.       – Как ты верно заметил до этого, Феликс, я не грабитель, а сексуальный маньяк, нацеленный только на одну жертву. И хоть не планировал им становиться, но тебя уже не отпущу. Даже не мечтай. Мне нужен ты, а не какие-то сраные деньги. И ты будешь моим. Только для меня. Понятно?: приказным тоном выписал младшему Ли приговор Хван.       – Я не слышу ответа.: взбесился с полуоборота Джин, не услышав голоса Ликса через несколько секунд, и с размаху припечатал ладонь к ягодице всë ещë беспомощно повиснувшего на его плече парня. Тот издал громкий вскрик и дëрнулся всем телом.       – Понятно...ещë... Ударь ещë...: испытав новый вид болезненного удовольствия, взмолил о продолжении Ликс. И Хëнджин дал ему то, чего желал, нанося новый хлëсткий удар, от которого Ли прошибло: Да-а-а, вот та-а-ак...       – Хочешь порки? Отлично, ты еë получишь.: произнëс Джин и перекинул Феликса через подлокотник кресла так, что филейная часть стала призывно возвышаться, так и напрашиваясь на грех.       Внезапно в руки Ли дали те самые спички и он в непонимании посмотрел наверх, на возвышающегося над ним брюнета, чью тëмную фигуру было несложно спутать с демонической.       – Зажигай.: тоном, от которого Ли знатно обмурашило, приказал Хван и парень слегка трясущимися от предвкушения смешанного со страхом руками, сделал как ему было велено.       – А теперь наблюдай и запоминай. Пока спичка не догорит до конца, я не прекращу, даже если ты будешь рыдать и умолять меня остановиться.: чëтко оповестил о правилах Хëнджин. Он резко сдëрнул шорты Ли, отбрасывая их в сторону и оставляя того лишь в тонкой ткани чëрного белья. Потянув за его верхние края, он оголил для себя лучший обзор на совсем скоро нальющиеся багрянцем ягодицы. Сложив края ремня в два слоя, он без предупреждения нанëс удар частью без бляшки и Феликс вскрикнул, вцепившись одной рукой в обивку, а другой в бедное древко спички.       – Совсем забыл. Начинай отсчëт. Посмотрим сколько ударов потребуется, для твоей полной капитуляции.: добавил Хван и Ли сглотнул вязкий ком, надеясь, что количество хотя бы не дойдëт до двузначного. Зря.       – Два.: всхлипнул Ли, когда ощутил новую вспышку боли, разошедшуюся иголочками по всем конечностям.       – О нет, детка. Начинаем отсчëт по по правилам – с одного. А значит, остальные удары не засчитываются. Надеюсь, повторять не понадобится? Потому что мы вполне можем сделать ещë пару пробных ударов. Так, для профилактики.: Ликс не видел лица преступника, но отчëтливо слышал как тот ухмылялся, неприлично наслаждаясь своей полноправной властью.       – Не нужно.: тихо ответил Ликс, смотря на алый огонь прямо перед собой. Следить стоило бы ещë и за ним, ведь поджечь чëртово кресло было проще простого.       – Умница.: обвëл уже слегка пылающие ягодицы ладонью Хван и вновь нанëс внезапный удар, смешав нежность с грубостью в какой-то совершенно безумный коктейль.       – Один!: вскрикрул от неожиданности Ли, уже понимая, что будет сложно.       – Два!: крикнул Феликс от новой волны боли, что как ни странно доставляла непередаваемые ощущения.       – Три-и-мх-а!: громко простонал Ликс, задрожав на новом ударе. Кожа обжигалась и теплела на глазах, посылая импульсы во всë тело. Парень был уверен, что зад уже раскраснелся не хуже огня в его руках.       – Четыре! Боже!: вновь сильно дëрнулся от столь же неожиданного удара сразу после обманчиво-мягкого поглаживания Феликс. Руки сотрясались в след за телом с такой силой, что Ли всë больше и больше волновался о безопасности подобной затеи, страшась выронить спичку или проехаться ей по тëмной обивке.       – Пять! Шесть! Семь!!! Блять!: закричал ещë громче прежнего Ликс от серии ударов, к которой он не был готов и попытался уйти от своего палача в сторону, но крепкая хватка на талии быстро припечатала обратно.       – Восемь! М..может хватит?: взмолился Феликс, почувствовав влагу на своих щеках, но Джин предупреждал, что нытьë не сработает и Ли понял, что ничего его уже не спасëт. Ничего, кроме, разве что, какой-нибудь уловки, на придумывание которой у него сейчас было ужасно мало разбегающейся в разные стороны концентрации.       – Девять! Ну пожалуйста! Я всë понял!: попытался ещë раз Ликс после нового сильного удара, по ощущениям рассëкшего его кожу к хренам собачим, но вроде ничего мокрого всë ещë не чувствалось, а значит, Хëнджин пока не переходил границ.       – Десять! Этого достаточно! Клянусь!: вцепился в подлокотник кресла Феликс. В попытке привести мысли в порядок, он упал лицом в сидение и потëрся о него. Боль стала почти невыносимой, но по прежнему приносило извращëнный кайф. Бëдра сами тянулись вверх, но Ликс подавлял в себе желание большего. Потому что знал, что порка – это далеко не всë, на что способен в гневе его прекрасный зверь. А заглянуть в лицо смерти всë ещë хотелось нестерпимо.       – Одинадцать!: закричал Ли, будучи проигнорированным Хваном, который вновь не жалея наградил его горящие ягодицы уверенным ударом. Подняв руку с алым пламенем, которое всë никак не хотело потухать, как можно выше над головой от греха подальше, Ли приподнял голову и с силой приземлил еë в обивку вновь. Слишком мягко для того, чтобы опустошить голову от лишних мыслей, но достаточно, чтобы слегка взбодриться.       – Двенадцать! Ай! Ты меня провоцируешь!: закричал и огрызнулся Феликс, сжимая кулаки после очередного сильного удара, который в какой-то момент болезненностью перекрыл былое наслаждение и парень решил хоть как-то действовать.       – Тринадцать! Всë, спичка потухла! Смотри!: не выдержав и потушив огонь пальцами, но даже не почувствовав, закричал Феликс приближая руку с обуглившимся древком к лицу позади стоящего Джина. Тот и правда остановился, а парень не стал медлить, вцепившись в возможность, словно утопающий в единственный трос.       С прытью, какой ранее у себя не замечал, Ли толкнул кресло вперëд своим телом. Твëрдый край той ударил брюнета по ногам, заставив на секунды потерять равновесие и дать пленнику фору. Ликс перемахнул через опрокинутую мебель и отбежал подальше.       – Ах ты маленькая дрянь.: облизнул губы Хван и блеснул глазами в сторону тяжело дышащего беглеца.       – Думаешь, уйдëшь теперь от меня так просто? Я давал тебе возможность принять своë наказание и не рыпаться, чтобы потом было легче. Но ты снова не оставляешь мне выбора, блять.: отошëл от кресла на открытое пространство Хëнджин и в его руке вновь блеснуло лезвие.       – Так нравится выводить меня из себя, да, мышонок? Ну хорошо, пускай так. Давай поиграем по-настоящему.: ухмыльнулся одним уголоком своих блядских губ Хван, пропитав предплечьем, в котором был нож, выступивший от бега пот над верхней губой и зачесав влажные чернильные волосы назад.       Ли не стал тянуть и бросился в ближайшую комнату, спрятавшись там меж приоткрытой дверью и стеной. Джин не заставил себя долго ждать. Открыв дверь сильнее, он прошëл внутрь и медленно осмотрелся. Секунда и по тëмному пространству пронëсся смех с ноткой безумия, которую Ли считал моментально. Именно эта сумасшедшая натура Джина на грани разумного безмерно его заводила.       Громко рассмеявшись, Хван следом же в мгновение ока стал серьëзнее, чем когда либо, резко повернувшись к прижавшейся к стене фигуре и прожигая Феликса насквозь таким опасным взглядом изподлобья, словно пулю в лоб пустил. Нашëл.       – В прятки со мной вздумал играть? Не пытайся, проиграешь.: стал приближаться к нему Хëнджин и только благодаря близкому нахождению двери Ликсу удалось выскользнуть из когтистых лап его преследователя, уносясь вглубь квартиры и оставляя за собой притягательный флëр будоражащей все инстинкты Хвана смеси граната, страха и возбуждения, по которой тот отыскал бы его где угодно.       Забыв о времени и любых возможных нормах, они играли в настоящие кошки-мышки. В самом прямом смысле. Потому что Хван был словно дикая кошка, а Ли изворотливой мышкой. И Феликс явно ещë до конца не наигрался, раз продолжал испытывать нервы своего свирепого охотника на прочность. Но всему есть свой конец. Ровно так же как и трещащему по швам самообладанию Хвана.       Последним местом дислокации Ликс выбрал свою просторную комнату, где щëлкнул включателем неоновой подсветки, изломанной линией идучей по периметру стены, и наполнил пространство уже полюбившимся и явственно связанным с опасностью красным светом в смешении с белым.       Когда Хëнджин зашëл на его территорию, то застал парня за абсолютно самоубийственным занятием. Ли уже набрал номер 112 (в этот раз успешно) и развернул экран к брюнету, чтобы тот проследил как идëт звонок и звучат тихие гудки. Долго ждать не пришлось и уже через пару мгновений на том конце линии раздался приятный голос оператора.       – Служба спасения. Что у вас произошло?       Феликс закусил нижнюю губу, смотря ровно на Хëнджина, и, шкодливо улыбаясь, приложил телефон к уху.       – Здравствуйте. Кажется, у меня в квартире сталкер.: произнëс он, наблюдая как его соблазнительный преступник откинул и плавно проповëл головой по кругу, прислонив кончик языка к уголку рта в неясной улыбке.       – Вы знаете как он выглядит? Можете описать? Где вы находитесь?: тут же стала задавать вопрос за вопросом девушка.       – Думаю, описать могу.: начал медленно отходить от приближающегося к нему Хвана Ликс.       – Высокий, сильный, слишком привлекательный для маньяка брюнет с чëрными глазами. Представляете, такие чëрные, что в них даже блики не отражаются. Мне иногда кажется, что я его выдумал.: поведал Ли, вызвав этим приподнятую бровь и снисходительную улыбку Джина.       – Только вот знаете, он очень опасный человек. Он угрожает мне ножом. Что я должен делать, мисс? Убежать не получается. Он всë равно догоняет. Может, мне напасть в ответ?: отскочил от резкого выпада в свою сторону Ли и, пробежав несколько метров, запрыгнул ногами на кровать. Хван помотал опущенной головой с не предвещающей ничего хорошего улыбкой, а затем зачесал растрепавшиеся волосы пятернëй и резко повернулся к Феликсу. Не говоря ни слова и смотря изподлобья, Хëнджин поманил его к себе двумя сложенными пальцами, пока в ночных глазах читалось последнее предупреждение.       – Нет, не вызывайте агрессию этого человека. Ведите себя максимально спокойно, насколько это позволяет возможность. Назовите ваш точный адрес, мы направим наряд и они вам помогут.: серьëзно повествовала операторша на том конце линии, а Ликсу от этого почему-то хотелось рассмеяться. И вот отчего он такой ебанутый? Играется с мучителем и преступником, человеком, что может прервать его жизнь в любой момент, в догонялки и парадоксально чувствует себя себя как никогда живым.       – Хорошо, записывайте. Улица Ка...: начал диктовать Ли, но Хван моментально подлетел к нему и повалил на кровать, схватив и дëрнув за щиколотки на себя.       Грубо заломив руки парня, он перевязал их стяжкой из ремня и прижал к почти чëрному в красном неоне одеялу над головой. Выхватив трубку, Джин приложил еë к уху и, смотря на притихшего парня сверху вниз, не сочетающейя со своей крамольной красотой и угрожающей позицией интонацией голоса ответил:       – Добрый вечер, девушка. Простите моего парня. Мы играем в одну очень интересную ролевую игру и он посчитал, что позвонить в службу спасения будет отличной идеей. Мы приносим глубочайшие извинения за оказанные неудобства. До свидания.: заверил оператора в безопасности всего происходящего Хëнджин и положил трубку, отбросив телефон в сторону.       – Ну что, наигрался, блять?: практически сжигал хрупкую раскинувшуюся перед ним фигуру Феликса Хван, нависнув над парнем на вытянутых руках по обе стороны от его головы.       – Даже не знаю. Мне понравилось тебя выводить.: усмехнувшись, толкнулся языком в щëку Ликс, повторяя движение брюнета в момент их первой встречи.       – Это я уже понял. Только вот.: приблизился лицом к смотрящему на него снизу Ли, не сгибая рук, Хëнджин и прошипел: Ты перешëл черту, мышонок.       – А что, ты испугался, что копы вломятся и отправят откисать на нары?: даже будучи буквально прижатым, продолжал нарываться Ли, проводя между своим преследователем негласную дуэль взглядов не на жизнь, а на смерть.       – Сейчас кто-то договорится.: сжал пальцы на скрещенных кистях Ликса Хван и сощурил полные бездонной черноты глаза, в которых проснулись и отчëтливо распознились так полюбившиеся парню демоны.       – И что ты сделаешь?: приподнял брови с улыбкой Ли, оттолкнув голову от матраца вверх, чем приблизился к лицу напротив, всем своим видом бросая вызов.       – Хочешь по-плохому? Хорошо, довëл. Жалеть я тебя больше не буду.: придавил бëдра Ли своим весом и сел прямо Джин. Чëрные потемневшие до предела глаза застилал занавес из смоляных волос, язык попеременно облизывал нижнюю уже в который раз закровившую губу, отчего их цвет приобрëл более бардовый оттенок. Его громоздкий силуэт, вобраший в себя и коварную грацию, и львиную опасность, освещался алым неоном с одной стороны и белым с другой, создавая совершенно потустороннюю ауру. Играючи прокрутив нож длинными пальцами, он схватил край водолазки Ликса, оттягивая на себя, и быстро, не заботясь о целостности кожи под ней, разрезал ножом, вызвав громкий прерывистый вздох парня. Ткань поддалась, но не разошлась до конца, оголив лишь верхнюю часть, но оставляя стягивать тонкую талию.              Как и ожидалось, на коже, совсем неподалëку от темнеющего ореола, проявился порез, из которого тут же выступила и горячей змеëй поползла опалять сливочную кожу алая кровь.       Хван опустил ладони на талию парня и стал подниматься ими вверх, обводя роскошную по его личному и абсолютно правдивому мнению фигуру. Когда он заметил, что одной рукой оставляет за собой следы, то понял, что даже не заметил как собственная рана открылась. Приподняв эту ладонь над раной Феликса, он посильнее сжал еë, буквально сцедив свою кровь и с превеликим наслаждением проследил как их днк соединялись воедино.       – Смотри внимательно, мышонок. Смешение нашей крови – древний ритуал. Это наша клятва друг другу в неразрывной связи и принадлежности друг другу. Только попробуй снова сбежать или, блять, изменить. Найду и изрешечу обоих нахуй. Надеюсь, ясно выражаюсь.: произносил, будто заклиная Хëнджин, прижимая свою ладонь к груди Ли с такой силой, что тот в какой-то момент решил, что услышит хруст грудной клетки.       Джин угрожал Ликсу смертью за связь с другим, а сам парень параллельно с этим думал, что ни за что не сможет более даже смотреть на других. Потому что его собственный Дьявол во плоти, являющийся высшим искушением сейчас нависает над ним. И вряд ли хоть кто-то в этом мире сможет даже на долю процента приблизится к совершенно неземному, инфернальному обаянию Хвана. А может, прямо сейчас работало колдовство крови Дьявола. Кто знает...       Посильнее отодвинув края разрезанной чëрной водолазки в стороны до рваного треска снизу, Джин опустился лицом к своему творению и глубоко вдохнул резкий металлический с гранатовыми вкраплениями запах их общей одержимости. Выглядело это просто потрясающе. Словно молоко с кровью, которую нестерпимо хотелось попробовать. Чем Хëнджин и занялся, только эта заманчивая мысль посетила его грешную голову. Язык коснулся возвышенности ребра и стал подниматься выше, пока не достиг терпкой влажности. Вкус оказался лучше, чем предполагалось и Хван, словно сорвавшийся зверь, стал жадно вылизывать грудь с их смешанной кровью, то и дело касаясь краëв всë ещë открытой ранки, отчего Ли вздрагивал и извивался. Джин припечатал руки парня, уже было собравшиеся подняться, обратно своей ладонью и продолжил жутко увлекательное занятие, уже переходя на один из сосков вблизи пореза, куда тоже успела попасть кровь. Феликс громко застонал, как только язык коснулся возбуждëнной вершины и раз за разом стал проводить по ней размашистыми движениями языка. Джин же на этом не остановился, обведя языком по кругу покрасневшую бусинку от крови, словно рубиновое гранатовое зëрнышко, что, однако, оказалось столь же кисло-сладким на вкус. Он покусывал и облизывал сначала одно, а затем и второе такое гранатовое зëрнышко, истинно наслаждаясь прерывистыми от переполняющих ощущений звуками удовольствия сверху.       Ли млел под обилием ласк, которым благосклонно одаривал первый и единственный с этого момента мужчина в его жизни. Падал в пропасть запретных чувств и желаний. Падал и не желал останавливаться. Да, он тоже преступник. Прямо сейчас совершает преступление против нормы и морали, ещë и с таким небывалом удовольствием, что гореть ему в вашем Аду долго и упорно. Да что там, молится на Дьявола и грезит о разделении вечности на двоих лишь с ним одним. Это уже конечная остановочка. Внимание, двери открываются, а отдельный VIP-котëл уже ждëт своего владельца на настолько овер-низшем уровне дна, какой только можно вообразить. Да, Феликс сошëл с ума. Но что есть эти ваши нормы? Что есть мораль? Они ничто перед ликом невыносимого притяжения, сбивающей с толку порочной любви и самой настоящей животной одержимости.       Поэтому, знаете что? Все эти ваши этические изыски Ликс охотно пошлëт весело и с песенкой нахуй. Так жить куда легче и отдаваться в объятия греху, когда более нет резона придеживаться каких-либо высоконравственных ценностей, намного приятнее. Возможно, они оба безнадëжные романтики с поправочкой на глубочайшую степень ебанутости и беззакония в бурлящей теперь уже одной на двоих крови. Но а кто запретит им, держа друг друга за руку, идти наперекор всем и вся? Кто осмелится? Лишь смертники, а таких единицы и те столь же двинутые, сколь и сами парни, так что они скорее даже на одной волне. Получается, никто их уже не остановит? Верно.       Хëнджин отстранился только тогда, когда вычистил всë дочиста и уже почти довëл своего падшего ангела до оргазма от одной только беспрерывной стимуляции сосков. Он выпрямился и потянулся к своему карману, откуда выудил пачку сигарет с зажигалкой. Поджëг одну, отложив остальные в сторону, и начал осматривать тело под собой липким взглядом с лëгким прищуром.       Феликс смотрел на до одури потрясающего картинно курящего темноокого мужчину со смоляным блеском волос, в беспорядке спадающими на глаза. На широкий разворот плеч, подтянутые рельефы, статную осанку и лукавую полуулыбку между неспешными тяжками сигареты, зажатой в двух длинных пальцах. Внимал демоническому шарму подонка и постепенно терял себя. Он смотрел на татуировку, возвышающающуюся над собой и думал о том, что Хван отнюдь не просто так набил именно эти слова ровно по центру своей груди. Там, где по некоторым преданиям расположена нетленная душа. Ли был уверен, что эти слова имеют сокральное значение и смысл их напрямую связан с личностью Хëнджина. Он красив и знает об этом. Он опасен и тоже об этом знает. А ещë он знает чего хочет. И сделает всë, чтобы это заполучить. Потому что точно знает, что у Дьявола это непременно получится.       Вдруг Хван наклонился, захватив пальцами подбородок Ли, слегка приоткрыв его губы, чтобы в следующий момент глубоко затянуться и, уместив руку на постель около головы парня, медленно выдохнуть горький дым в рот Феликса, напоследок слившись в поцелуе. Когда Джин отстранился, Ликс не выдержал и немного закашлял. Всë-таки не курящему человеку тяжеловато даëтся такая экзотика. Однако, цыганский поцелуй и хорош тем, что достаточно лëгок для таких как Ли. Поэтому, когда Хван сделал так же ещë пару раз, Феликс уже адаптировался и даже постарался участвовать в активном перетягивании ведущей роли глубокого поцелуя с языком сразу после передачи дыма. Но, как известно, Хван не часто позволяет такие вольности. А потому, быстро пресекал попытки Ли посягнуть на его полноправную власть ситуацией и чëтко давал понять кто именно сейчас обладает разумом и телом Феликса. Потушив сигарету о лакированную стойку кровати, не заботясь о еë стоимости, и отбросив бычок в сторону на, вероятно, жутко дорогой светлый ковëр, брюнет схватил Ли за серые волосы и подтянул голову выше к себе.       – Ты мой, слышишь? И будешь подчиняться только мне, запомни.: резко ударил по щеке ладонью Джин так, чтобы Ликс чуть протрезвел, а взгляд прояснился. Вроде бы пил тут Хëнджин, а опьянел Ли.       – И таким разбитым тебя имею право видеть только я, понял? Не смей никому, даже ëбаному зеркалу показывать себя таким. Да, я нахуй отбитый собственник и присваиваю тебя себе.: прозвучала новая звонкая пощëчина и Ли вздрогнул. Импульсы сладкого жжения на лице пустились ниже и запеклись тянущим напряжением в паху.       – Будешь только моей шлюхой. Я буду приходить и грубо драть тебя тогда, когда захочу. Даже в ебаном универе. Где и когда угодно. Услышал?: ударил вновь Хван, а затем схватил Феликса за челюсть снизу, сжимая ту пальцами и поднимая выше. Нависая, он приблизился к лицу парня и дождался небольшого кивка, после чего продолжил: Будешь послушным?       Ликс застыл. Взирал прямо в полуночные глаза над собой и понимал, что не будет. Потому что такова его суть. Более того, пожалуй, Хëнджин и сам это знает, а сейчас специально поджигает фетиль динамита, чтобы со следующим "Ни за что", сорвавшимся с уст парня, взорваться и сначала снести небывалой ударной волной всë к чëртовой матери, а затем опалить своим нечестивым Дьявольским пламенем поверх.       – Сука. Доигрался, блять, больше некуда бежать. Мои нервы окончательно сдали нахуй: прорычал прямо в губы Джин, после чего сдвинулся ниже, рывком раздвинул ноги Ли и сел меж ними. Одним уверенным и грубым движением он неровно разорвал бельë парня по центральному шву, вызвав наплыв мурашек возбуждения на стройном теле.       – Блять, ебучая смазка. Она в ванне.: цокнул в негодовании Хван.       – Тут тоже есть. В ящике сверху. Я запасся. На всякий случай.: закусил губу Феликс, наблюдая за ахуенным подкаченным телом над собой, которое, играя перекатывающимися под карамельной кожей мышцами, потянулось к искомому и добыло бутылëк в рекордные сроки.       – Удачно. Рвать я тебя пока не собираюсь.: лëгким движением открыл крышку Хëнджин и, стянув с себя штаны с бельëм, налил смазку на свой уже давно возбуждëнный от всех этих игр в кошки-мышки до состояния камня член.       – Если только ты не попросишь.: растянул губы в плотоядной улыбке Джин, уже предрекая нарастающее желание этого маленького мазохиста попробовать всë в дальнейшем.       Не дав Ли и минуты, он приставил головку к дырочке и резко ворвался внутрь. Мышцы ещë не успели забыть секса в ванне и пропустили вторженца в тело с лëгким дискомфортом, но почти без проблем. Феликс громко вскрикнул, на миг теряясь в ощущениях. Но в следующую секунду уже не мог перестать срываться на громкие стоны небывало-высоким для себя, даже порнушным голосом, поджал пальцы на ногах и запрокинул голову назад на кровать. Потому что его пылкий любовник приподнял бëдра Феликса над постелью и не стал размениваться на что-то лëгкое, сразу задавая быстрый темп, трахая того практически на весу, стоя на коленях и вцепившись в нежную кожу парня до побеления.       Внезапно комнату наполнила мелодия из какого-то недавно завирусившегося тиктока. Ликс тут же распахнул глаза и повернулся к недалеко отброшенному на одеяло телефону. На экране высвечивалось лаконичное «dad ♡» и Ли быстро-быстро заморгал, пытаясь в ускоренном темпе осознать происходящее и вернуть уплывший в далëкие дали минутой назад рассудок на место.       – Что делать?: спросил он в панике у остановившегося и тоже смотрящего на дисплей айфона брюнета.       – Ты же хороший мальчик. Нужно соответствовать.: вдруг недобро ухмыльнулся Хван, изменившись в лице и Ли сголотнул. Не нравилось ему эта перемена, ой как не нравилась.       – Серьëзно? Сейчас?: в непонимании хлопал длинными ресницами Феликс, наблюдая как Хëнджин подтягивает телефон ближе.       – Импровизируй, мышонок.: сказал напоследок Джин, а затем вышел из парня, перекинул стройную ногу через себя и перевернул лëгкое тело на живот.       – Что? Но я...: не успел возмутиться Ли как пальцы брюнета ответили на звонок и поставили громкую связь.       – Ликс, у тебя что-то произошло? Мне пришло уведомление, что ты набирал номер службы спасения и разговаривал с оператором около нескольких минут.: раздался взволнованный голос родителя.       – Привет, пап. Нет, всë хорошо. Случайно вышло.: изо всех сил пытался привести успевший запыхаться голос в порядок Феликс, но интуиция его не подводила и Дьявол начал действовать, приводя в исполнение свой коварный план.       Руки Джина слегка приподняли бëдра парня на себя, после чего в него плавно вошëл член, заставив поперхнуться воздухом. Всë это, конечно же, не осталось не замеченным отцом.       – Всë точно нормально? У тебя странный голос.       – Ммха-ха, да я просто...решил побегать.: сказал первое, что пришло в голову Ли.       – В двенадцать часов ночи?: переспросил явно не убеждëнный мужчина.       – Да, я... Но-очью...све-вежо.: упëрся лбом в одеяло парень, изо всех сил стараясь звучать нормально, но Хван старательно мешал этому, меняя ритм и направление движения, пока не проехался по чувствительному комочку нервов и Ликс моментально чуть не сдал себя резким вздохом. Хорошо, что не стоном, смог вовремя плотно сомкнуть губы.       – Ну даëшь. Не замечал за тобой раньше любви к ночному спорту.: вроде бы поверил родитель и Ликс уже было хотел быстренько закончить разговор, но как бы не так.       Хëнджин в один момент прижал свою руку ко рту вместе с носом парня, перекрыв и кислород, и возможность любых звуков, после чего ускорился до бешенного ритма, фактически тараня простату. Он приподнял голову Феликса, прогиная его в спине и парню осталось лишь хлипко упираться в кровать связанными ремнëм руками, чтобы удержаться на весу в таком неустойчивом положении. Длинным серым волосам Ли, которые уже давно заприметил Хван, тут же находится применение. Они быстро наматываются на кулак и тянутся назад ещë сильнее, вызывая искры в глазах от помеси боли натяжения на корнях и просто умопомрачительного удовольствия от того, как в буквальном смысле насилуют его нежную железу и растрахивают пульсирующий вход. Глаза парня закатываются от смеси ощущений, дурманящей по-новой асфиксии и со скоростью света приближающегося оргазма, пока папа на том конце провода беспокойно переспрашивает "Ликси, ты здесь? Связь что-то прерывается. Слышишь меня?"       Только когда Феликс не выдерживает настойчивой пытки Джина и кончает на постель второй раз подряд даже не притронувшись к себе, брюнет ослабляет хватку, убирает руку с лица и замедляется до ленивого покачивания в расслабленное нутро. Ликс громко вдыхает и краткими вздохами пытается привести голос в норму, но тот всë равно предательски подрагивает на гласных. Впрочем, мужчина не замечает сильных изменений и они таки заканчивают разговор на спокойной ноте, пожелав друг другу доброй ночи.       – Как очаровательно. Я трахаю золотого сыночка миллиардера на его жутко дорогой кровати, пока папочка волнуется не случилось ли с ним чего плохого. Да, случилось, мистер Ли. Очень и очень плохое. Вашему скромному пай-мальчику, оказывается, пиздец как нравится, когда злой и страшный маньяк жëстко дерëт его тугую попку и придушивает тонкую шейку до закатывающихся глаз.: озвучивает своим искусительным голосом рядом с ухом Хван и показательно опускает ладонь на горло парня, не сильно пережимая.       – Ммха, да, сильнее.: нуждающийся в скором продолжении, просит Ли, испытывая дискомфорт от сверхстимуляции изнутри, но уже начиная заново возбуждаться от всей этой ситуации и абсолютно грязных слов, обличающих его тайные грешки мелодичным тембром с лëгкой, почти мурчащей хрипотцой.       – Сильнее сжать?: предлагает выбор Хëнджин, нажимая на горло, а затем срывается на размашистый темп, грубо и глубоко входя в парня до упора и скулящих сиплых стонов. Приближается ещë ближе к его заалевшему уху, покусывая мочку, и шепчет: Или сильнее трахать?       – Ещë...п..пожалуйста...ещë...: стонет надломленно Ликс и теряет связь с реальностью, уже начиная самолично подаваться назад бëдрами, делая проникновение куда более резким до громких развратных шлепков кожи о кожу.       – Милашка Ликси сходит с ума от грубой долбëжки и просит "ещë" таким порнушным голоском, что профессиональным моделям онли-фанс и не снилось. Уф, горячо. Я бы такое заснял на камеру. В следующий раз запишу всë от и до. Как войду в тëмную квартиру, обездвижу мою сладкую жертву, выебу и полностью разрушу. И ты будешь главным героем, мышонок. Самой идеальной и лишь моей жертвой.: нашëптывал Хван, а Ли слушал краем сознания, представлял и падал. Падал ещë глубже в тягучую бездну похоти и поглощающего порока, желая познать на собственном опыте есть ли у этой незаконно соблазнительной кроличьей норы какие-либо границы. Тайно надеясь, что и те можно стереть при необходимости. Если уж падать, то насовсем и до бесконечности.       – А ещë мистер Ли и представить себе не может как ахуенно дырка его чудного сынишки смотрится на моëм члене. Только недавно такая узкая и девственная, но сейчас я могу растянуть еë края и полюбоваться на такого раскрытого Ли младшего, каким его не видел и, я уж постараюсь, не увидит никто.: говорит Хван и действительно оттягивает края розового влажного входа большими пальцами обеих рук в стороны, продолжая двигаться в Феликсе и наблюдать-наблюдать-наблюдать, записывая на подкорку каждый кадр. Почти вкушает увиденное совершенно чëрными от похоти глазами и облизывает губы чуть ли не каждую секунду от сочности представшей пред ним картины.       – Блять, ты ëбаное совершенство. Причëм ëбаное мной, ха.: заключает он и смачно ударяет по левой ягодице с громким шлепком, оставляя на светлой коже чëткий алеющий след от ладони.       Феликс вздрагивает и словно слегка очухивается. Затопленную желанием голову посещает сумасшедшая мысль, которую Хëнджин вряд ли ему позволит. Но если Ли хочет, Ли пойдëт напролом. А он пиздец как этого хочет.       Выгодав момент, когда Хван замедлится, Ликс слезает с члена и переворачивается к брюнету лицом, после чего толкает пока ещë не вполне понимающего что задумал парень Джина на кровать спиной и забирается сверху.       Потеревшись о горячий ствол ягодицами, Феликс с трудом, но насаживается без рук. Самому это делать труднее. Да ещë и в позе наездника проникновение будто бы ощущается гораздо сильнее. Он неспеша погружает член до конца и садится на крепкие бëдра Хвана, позволяя себе немного передохнуть.       – Ну и что это за своевольности?: приподнимает одну бровь Хëнджин и укладывает ладони на тонкую талию перед собой. Как Ли и ожидал, брюнет не доволен тем, что на его власть ведением момента посягнули. Ликсу нужно было срочно что-то предпринять и он был как раз в той совершенно бездумно-одухотворëнной кондиции, чтобы опереться связанными ладонями о сильный торс и начать самолично опускаться и подниматься, буквально в пару таких заходов ускоряясь до натуральных подпрыгиваний.       – Су-у-ука...: слышится надрывный стон Хвана и Феликс понимает, что всë делает верно. Не удержавшись, он опускается к так до одури привлекающим его пухлым губам Хëнджина и затягивает того в активный, жаждущий поцелуй. Рана на нижней губе снова открывается, но Ли всë равно, он с присущей его ранее лишь таившейся внутри, но ныне вышедшей на свет натуре, жадно вылизывает еë и передаëт металлический вкус языком как можно глубже. Урвав себе первенство, застав своего красавчика маньяка врасплох, он берëт от момента всë, прибавляя к движению бëдер круговое и обводя ладонями изящные линии мускул подушечками пальцев.       Играясь со скоростью, Феликс приподнимается в момент специально плавного прекращения движений, чтобы как в долбаной замедленной съëмке поднести большой палец к лицу, стереть им алый подтëк крови с губы и острого подбородка, а потом похабно облизать его на глазах у Джина, у которого в этих самых двух беспросветных безднах демоны уже вовсю динамит охапками поджигать начинают.       – Феликс... Ты же сейчас снова нарываешься. Хочешь, чтобы я тебя реально изнасиловал? В самоубийцы решил податься?: голосом, что явно стал ниже обычного, предупредил Хван.       – Ты меня больше не напугаешь.: усмехнулся Ликс.       – Думаешь, выдержишь?: сжимает до небольшой боли пальцы на упругих бëдрах Ли брюнет.       – Твою мать, если ты не выебешь меня до потери сознания, то я решу, что это были лишь детские пугалки.: закатывает глаза парень, прекрасно понимая последстия своих бравадных перлов. Страшно, несомненно, было. Ведь он не до конца осознавал меру в своих играх, а мужчина перед ним совершенно точно был способен даже на убийство, чëрт возьми. Но останавливаться Феликс уже не планировал. Раз выдалась возможность исследовать глубину тьмы Хëнджина, он непременно ей воспользуется.       – А я в тебе не ошибся, крошка. Ты такой же к хуям отбитый, как и я.: внезапно откинул голову на постель и громко рассмеялся Джин.       – Я заебался строить из себя паиньку, когда в глубине души хочу того, чего нормальные люди боятся.: вновь подвигался на члене вперëд-назад Ликс, чем прервал смех Хвана, обратив его в шипение и ещë более крепкое сжатие пальцев на своих бëдрах.       – О, я помогу тебе раскрыться, мой падший ангел.: сощурился брюнет, облизнув налившиеся кровью губы.       – Забавно, ведь падший ангел – это Дьявол, но для меня именно ты его истинное воплощение. Заметил татуровку. Она же про тебя, верно?: увлечëнно обвëл контуры готических букв на груди Хвана парень указательным пальцем       – Когда-то я тоже верил в справедливый мир и добро. Но со временем их вытеснили лицемерие и реальная гниль этого мира. Иногда трансформация не оставляет нам выбора и становится неизбежной в условиях отнюдь не справедливой жестокости, в которой бог нихуя не помогает.: приоткрыл завесу тайны Хëнджин и зачесал свои чëрные волосы назад, дëрнув широким плечëм.       – Может, есть надежда на спасение? Не все люди в мире подонки.: не сумел отказать себе в желании очертить кончиками пальцев линии настолько красивого лица Джина, что его Дьявольское происхождение даже не подвергалось малейшему сомнению Феликс.       – Это уже не имеет значения. То, что было утеряно настолько давно больше не сможет возникнуть вновь. Я уже слишком глубоко погряз в этой тьме.: перехватил ладони парня Хван, тоже поддавшись таинству момента, поцеловав внутреннюю их часть по очереди.       – Значит, ты утянул меня туда за собой? И почему я не чувствую раскаяния, хах?: заулыбался Ли одновременно и от осознания собственной потерянности, и от небольшой щекотки.       – Потому что такой же как я. Тебе нравится следовать по этому пути, я знаю.: оторвавшись от рук парня, бросил острый, проникновенный взгляд вверх в кофейные глаза Хëнджин.       – Каюсь, мог много раз соскочить и попытаться вернуться на правильный путь, но сам не захотел этого. Грешил, но с таким удовольствием, чëрт возьми.: закусил нижнюю губу Ликс, проведя по устам брюнета пальцами, собрав ещë немного выступившей крови и слизав еë, поднеся всë ещë связанные вместе ладони к своему рту.       – Твой благосклонный бог не смог бы смириться с потерей сразу двух своих ангелов. Так что индульгенции нам всë равно не видать и вечность гореть в адском пламени. Но всегда можно устроить революцию и приручить тьму. Заставить еë играть по своим правилам.: растянул губы в зловещем лукавстве истинный агнец мрака и главная причина любовных грëз в одном до ужаса привлекательном флаконе Ликса.       – Звучит хорошо. Но Дьявол может быть лишь один.: заметил парень.       – Этот адский трон вместит двоих, детка.: резко перевернул Феликса на спину, нависнув грозной тенью Хëнджин.       – А теперь смотри внимательно и запоминай. Это твоë безвозвратное грехопадение, малыш.: прошептал он около уха Ли, после чего выпрямился, заставив Ликса сглотнуть от вида напрягшихся мышц, переливающихся лëгкой испариной в ало-белоснежном неоне, закинул одну стройную ногу Ликса себе на плечо и размашисто толкнулся в пылающее нутро.       В голове Феликса в этот момент, объятая алым пламенем, багровела лишь одна единственная мысль: За ним куда угодно. Даже в Ад.       Хван вколачивал его рваными, жëсткими толчами в кровать, а Ли ощущал своë полное разрушение как ведомого скромняги и перевоплощение в полного безудержной энергии наконец-таки свободного человека.       Брюнет притянул распятое на простынях цвета тьмы, в которую они со скоростью света падали, будто светившееся молочной белизной тело к себе, подложив под поясницу одну из подушек, и приподнял Ли выше. Так, чтобы раскрасневшееся от частого трения колечко мышц, обхватывающее его ствол, было видно куда лучше. Большие пальцы как и раньше оттянули края в стороны, чтобы полюбоваться на отлично поддающийся расслабленный вход, но потом поползли дальше, глубже, горячее. До тянущей боли они туго толкались внуть, тесня всë ещë прибывающий там же член. Ликс застонал и рефлекторно попытался свести ноги, но крепко стоящяя меж них фигура брюнета не позволила. Когда оба пальца вошли в тугую, растянутую до предела дырочку, Хëнджин продолжил двигаться, толкаясь в Ликса длиной. Под этим углом он почти прицельно попадал и проезжался по комочку нервов изнутри, отчего постанывания Ли быстро превратились в громкие крики, а тело стало, изнемогая от гипер-чувствительности и дополнительной стимуляции входа в купе с тянущей болью, извиваться при каждой новой фрикции.       Джин по-истине наслаждался разбитым состоянием Ликса и вознамерился довести того до последнего рубежа, когда парень уже не сможет и не захочет даже смотреть ни на кого другого. Когда Феликс станет зависим от того, кто подарил ему такой небывалый уровень удовольствия, которого уж точно никто больше не сможет достигнуть.       Постепенно ускоряя движения, медленно и со вкусом доводя Ли до состояния полнейшей прострации, Хëнджин замок за замком срывал все возможные барьеры с их взаимного безумия.       У Ликса пощипывало в носу и горле от переизбытка эмоций и ощущений, текли слëзы и рассыпался рассудок, но пьяная улыбка расписывала прекрасное в своëм грехопадении лицо самыми яркими из возможных красками. Дрожащие ноги метались по мускулистому плечу и простыни, пока одну из них не поймал Джин, впившись в нежность внутренней части бедра зубами. Оттянув молоко кожи, он вылизал след и оставил ещë несколько багровых засосов поблизости, добавляя в общую массу переизбыточных ощущений новую порцию болезненного наслаждения.       – И так, закрепим материал. Кому ты принадлежишь?: с прытью вбиваясь в раскрытое для него одного тело спросил Хëнджин, пользуясь великолепной возможностью заявить свои права на изнеоткуда ворвавшегося в его жизнь ангела, нимб которого оказался съëмным и на батарейках. Парня с мягкой улыбкой и таинственной глубиной ореховых глаз, в которых с самого начала прослеживался необузданный огонь, что так и молил подбрость дровишек, дабы разгореться до конца, раскрыться во всей своей пылающей красоте. Ли ëбаного Феликса, который вскружил ему голову и свëл с ума настолько основательно, что никто из них никогда уже не сможет стать прежним.       – Тебе.: сорвалось с покусанных губ обманчиво-невинным сердечком и у Хвана окончательно слетели тормоза, а глаза затопило неконтролируемым смогом плотского желания поглотить без остатка.       Закинув и вторую ногу на своë плечо, Джин проник пальцами на максимум и довëл темп толчков до запредельного уровня, неистово имея парня на весу. Ли не успевал ни дышать, ни стонать, лишь подобно утопающему хватал ртом воздух и закатывал глаза, теряясь в ощущении реальности.       Это был не просто секс. Это акт животной необузданной страсти. Кульминация разрушения и созидания. Хван с лихвой выдалбливал уëбские предрассудки и лишние мысли из головы Феликса. Свирепствовал, переходя все грани дозволенного этим вашим культурным обществом. Рычал и совершал святотатство высшей степени бесстыдства над в прямом смысле неприкасаемым, любимым сыночком семьи Ли, за и случайно тронувшую роскошный шëлк платиново-серых волос которого бы не постеснялись прострелить согрешившую руку.       По изгибающемуся в любовных муках телу Ликса заискрило приближающейся разрядкой. Но было в этом нечто непохожее на всë, что было до этого. Из-за сверх-стимуляции это или переполнивших сверх меры эмоций ко всему прочему, но в момент точных и до неосознанной мольбы "не останавливаться" на дне глаз, обращëнных к силуэту алого Дьявола над собой, быстрых, точно отбойный молоток, попаданий плоти по простате из Феликса не просто стало изливаться семя, а натурально бить ключом и струйно выливаться. Неожиданно даже для самого себя Ли кончил слишком обильно, осознав это только в процессе. Что там говорят? Струйного оргазма у парней не существует? Правда что ли? Ай-ай-ай. И не стыдно вам нагло врать людям?       Впрочем, это ни капельки не смутило Джина, который продолжил своë грязное дело. Даже взбудоражило и он, обхватив эрекцию парня, стал надрачивать ему для пущего эффекта, голодным глазами осматривая уничтоженный, сожжëный до тла и вознесëнный в новом безгранично-прекрасном обличие, объект своего бесчестного преступления. Дойти до собственного конца ему не составило никакого труда при виде столь чарующей в своëм прегрешении картины в самом деле павшего на его собственных глазах ангела.       В конце концов Ли действительно не выдержал и потерял сознание на несколько минут, спустя которые, пришëл в себя, ощущая как воплощение мечты несëт его на своих сильных руках в ванную. С блаженной улыбкой на пухлых губах, словно очнулся от самого сладкого в жизни сна, он потянулся и обвил шею брюнета руками, утыкаясь в неë носом и с превеликим удовольствием дыша любимым мужчиной.

⏱︎⌖☠︎

      – В тихом омуте черти водятся – это про тебя, да?: спросил Хëнджин с усмешкой, пока они, уже сходившие в душ, отдыхали на кровати и наблюдали как за окном золотится от света огней ночного города тëмный небосвод, а в дали сверкают огни никогда не спящей столицы.       – Учитывая тот нехилый список совершенно отбитых вещей, которые меня оказывается заводят, я бы сказал, что в моëм тихом омуте черти топятся, милый.: засмеялся Феликс, проведя рукой по своему уставшему и в прямом смысле заебавшемуся лицу.       – Как удачно совпало. В моëм омуте все черти уже давно подохли. Так мы идеальная пара.: приблизился к душистым волосам, раскинувшимся совсем рядом с лежащим на его руке парнем Джин.       – Это предложение?: повернулся на бок Ликс и посмотрел наверх прямиком в ночные глаза не так давно злостному вору, но уже человеку, без которого он не представлял своего дальнейшего существования.       – Нет. Это главное доказательство того, что ты мой.: подхватил перекрëстный огонь глаз Хван, дëрнув уголком губ в намëке на неизбежность положения его грешного ангелочка и безбашенного мышонка.       Сказав это, Хëнджин рывком перевернул Феликса на спину для нового раунда, дабы продолжить подкреплять теоретические доказательства на практике всю оставшуюся ночь до самого утра. А потом он, точно так же как и Ли, обязательно выполнит клятву принадлежать друг другу до скончания времëн и превратит их горючую связь в нечто неугасающее. Потому что если вечность любви ещë не доказана, то неумолимая сила взаимной одержимости сможет преодолеть любые преграды. Даже закона и времени.

⏱︎⌖☠︎