Вираж

Вираж Когда Цзян Чен был с А-Лином, он всегда чувствовал себя как на ночной охоте: внимание сконцентрировано, все чувства обострены. Никогда нельзя знать заранее, куда в следующее мгновение метнется этот неугомонный ребенок. Бесенок! Говорил А-Лин для своих трёх с половиной лет отлично и был тем ещё демагогом, но при этом крайне плохо воспринимал обращённую речь, выуживая из неё только то, что ему было интересно, а все остальное за ненадобностью отметая игнорированием. А ещё он очень быстро бегал, вот он здесь, но стоит моргнуть, и он уже где-то там. Как эти маленькие пухленькие ножки умудрялись с такой скоростью носить не менее пухленькое тело, для Цзян Чена было загадкой, но он и не пытался её решить, просто старался не спускать с шустрого малыша глаз. Цзян Чен обожал племянника, но каждый день с ним заканчивался головной болью, от постоянного напряжения к вечеру непременно начинало ломить виски. Ещё и потому, что он ужасно боялся за мальчика... Возможно, стоило легче ко всему относиться, возможно он преувеличивал опасность и дул на воду, паранойя на ровном месте. Но кроме А-Лина у него никого не было. Нет, не так, ничего не осталось, вот верные слова: кроме А-Лина у него ничего не осталось, орден не в счёт, тем более орден в итоге тоже будет для А-Лина... И Цзян Чен просто не мог перестать беспокоиться и ни на мгновение не спуская с родного постреленыша тревожных глаз. Сейчас же у него была долгожданная передышка, А-Лин намертво прилип к витрине со сладостями, и уже минут пять завороженно смотрел, как мороженщик собирает новые порции десерта для посетителей кафе. Они пришли в Цайи сразу по нескольким причинам, во-первых пора было продлить договор с судостроительной верфью, как ни странно, именно тут делали лучшие лодки. Так же пришло время обсудить новое торговое соглашение. Да и караванщики здесь были отменные. Все это конечно важно, но можно было бы и перепоручить помощникам. Однако Цзян Чен хорошо помнил это кафе ещё с юности, как там говорил Вей Усянь, «лучшее мороженное во всей Поднебесной, ты обязан попробовать Цзян Чен!» Тогда его чуть не разорвало от обиды, ну как же так, они же взрослые, они воины, и тут мороженое?! Что будет с их репутацией? Ладно бы ещё вина выпить, но это?! Сидеть у всех на виду и лопать дурацкий вычурный десерт, будто они маленькие дети или девчонки… Но шисюну было все равно на репутацию и чьё то мнение, он с одинаковым восторгом и вино пил и за обе щеки уминал девчачьи сладости. Смеялся над надутым Цзян Ченом и заказывал вторую порцию. «Чтоб ты слипся!» в сердцах орал Цзян Чен, но у того никогда не слипалось… И от удовольствий он никогда не отказывался, он и компанию себе нашел, жеманный наследник Не в отличии от Цзян Чена от мороженное оценил по достоинству, впрочем он и выпить был очень даже не дурак… Ай, непрошенные воспоминания! Но что ещё хотел Цзян Чен придя в это место? Ничего, просто угостить А-Лина мороженным, оно наверняка было тут весьма хорошо, шисюн знал толк в наслаждениях. Да и восполнить пробел захотелось, должен же он наконец узнать, чем так восторгался Вей Усянь? Но память, память всколыхнула в душе так много! Цзян Чен старался лишний раз не трогать все, что связано с шисюном. Слишком больно. Так больно, что невозможно ясно мыслить и почти невозможно дышать! Но тут на каждом шагу что-то напоминало о нём. О том времени, когда они все ещё были безмятежны… Солнце светило так радостно, как ни в чем ни бывало, в точности как и тогда щебетали на веранде стайки подростков, то же кафе, та же погода, точно такие шапки взбитых сливок украшенные фруктами возвышались над изящными мисками с десертом. Не хватало только звонкого голоса Вей Усяня, который взахлеб рассказывал бы очередную дурацкую историю про то, как доставал бедолагу Лань Ванцзи, которого Цзян Чену тогда было искренне жаль… Шисюн всегда садился на веранде, на солнце, на самом виду. Ему необходимо было везде быть в первых рядах. Цзян Чен же наконец выбрал столик по душе, в глубине зала, в тени, ему и отсюда все отлично видно. А-Лин оглянулся на него: - Цзюцзю мы же купим мороженное?! – тревожно спросил он. - Выбирай, - Цзян Чен согласно кивнул, и А-Лин счастливо пискнув, снова прилип к витрине. Что ж, это надолго, так что пока можно немного расслабиться и осмотреться. Цзян Чен огляделся, невероятно, но кафе будто действительно совсем не изменилось. Время раннее, так что посетителей было пока немного, больше половины столиков свободные, а зал так и вовсе почти пустой, народ предпочитал садиться на улице. В зале же был занят ещё только один столик. Цзян Чен придирчиво оглядел кафе и потрясенно замер: в противоположном конце, в другом затенённом углу ещё одним приветом из прошлого возвышалась слишком хорошо знакомая фигура в белом. Быть не может! Неужели и Лань Ванцзи решил предаться ностальгии? Смотрите, как интересно, в последние годы этот зазнайка ушёл со всех радаров и не появлялся на людях, заклинатели на сплетни изошли, что только не придумали уже, гадая, куда делся один из главных фигурантов последней катастрофы. Обсуждались все варианты вплоть до бегства с любовницей (полный бред, ну кто позарится на эдакую снулую рыбину?) и тайных похорон (и Цзян Чен даже мог предположить, чьих это рук дело, последний привет так сказать). А пропажа вот она, ну поглядите только, жив-здоров, сидит на своей горе и даже не безвылазно, оказывается по кафе ходит!! Мороженным лакомится, надо же, гурман выискался! Цзян Чен поджал губы и еще раз внимательно посмотрел на фигуру в белом. Так и есть, Лань Ванцзи собственной персоной, сидит себе, точнее восседает, будто на троне, спина прямая, как шест проглотил, в лице полное отсутствие всякого присутствия, не человек, а статуя равнодушия. Каким ветром его принесло в кафе-мороженное?! Более несуразного несоответствия человека и места трудно придумать: сидит с постной миной, белой глыбой возвышается, будто в траур вырядился, прав был шисюн, ох прав. Цзян Чен прищурился и обомлел, неужели действительно траур?! Но одежда на Лань Ванцзи была простая, явно без каких либо украшений и шитья… «И по кому же позвольте узнать у нас траур?» - зло подумал Цзян Чен и вдруг содрогнулся. Да неужели?! Вот так, открыто, в наглую демонстрировать всему миру… Что именно демонстрировал миру Лань Ванцзи своими траурными одеждами, Цзян Чен сформулировать не успел, и замер, совершенно сбитый с толку, от изумления даже рот приоткрыл. К Лань Ванцзи подбежал ребенок. Мальчик лет пяти-шести, эдакая уменьшенная копия его самого: простые белые одежды, строгая прическа, лента на лбу. Только лицо живое, улыбчивое, милое детское лицо. Будто бы смутно знакомое... Мальчик покрутился около стола, размахивая берестяной бабочкой, а потом залез на лавку рядом с Лань Ванцзи. Что-то спросил, получил ответ, заулыбался ярко и искренне, и вдруг сделал нечто совершенно невероятное. Встал на лавку коленями, потянулся и поцеловал Лань Ванцзи в щеку. Быстро, нежно, совершенно по семейному. Так мог бы сделать любимый сын с отцом… Но этот неизвестный мелкий адепт и Лань Ванцзи?! Да тот сейчас бесцеремонного мальчишку в порошок сотрет! Однако Лань Ванцзи никак не высказал недовольство, больше того, он… Цзян Чен хотел было протереть глаза, но нет, ему точно не померещилось, Лань Ванцзи улыбнулся! Лицо его почти не изменилось, губы едва дрогнули, но глаза, глаза ожили… О-о, это точно была самая настоящая улыбка, теплая улыбка. Цзян Чен подавился воздухом. Да ну, Лань Ванцзи так не умеет! Уж не обознался ли он, может это его старший брат Лань Сичень изволил прийти за сладостями? Но нет, это без всякого сомнения был именно Лань Ванцзи, со времён их совместной учёбы сходство братьев сильно уменьшилось, уже в конце войны их сложно было спутать. Да и Бичень вот он, стоит небрежно прислоненный к лавке. Стоило однако ребенку отойти и всё, второй господин Лань снова превратился в безжизненного каменного истукана, будто и не было ничего! Может померещилось? Цзян Чен ещё понаблюдал за бывшим однокашником, из которого будто бы в мгновение ока ушла вся жизнь, в изумлении потряс головой, отгоняя непрошенные мысли, и огляделся, привычно выискивая глазами А-Лина. Тот по-прежнему торчал у прилавка со сладостями, но теперь уже не один. Ланьский мальчишка точно так же прилип к витрине. Цзян Чен снова удивленно сморгнул: его осторожный и недоверчивый племянник, недолюбливавший других детей, что-то быстро говорил этому мальчику, видимо отвечая на вопрос. Тот выслушал, и приобняв А-Лина за плечи принялся тоже увлечённо жужжать ему в ухо, другой рукой указывая на десерты. А-Лин согласно кивал! А потом ухватил собеседника за руку, потащил к краю витрины, где они сели на корточки, и принялся что-то горячо втолковывать. Теперь кивал маленький Лань. Именно Лань, Цзян Чен разглядел облака на его ленточке, значит мальчик принадлежит к семье. Очень интересно… От размышлений Цзян Чена отвлекла хозяйка кафе, вышедшая самолично обслужить дорогих гостей. - Бессмертный господин готов сделать заказ? – с вежливым поклоном спросила она. - Мой воспитанник еще определяется, - Цзян Чен кивнул в сторону залипших у витрины мальчишек, которых заприметил и теперь развлекал финтами с инструментами, грозного вида пожилой мороженщик. - О, тогда это надолго, теперь пока лао Фэн не закончит, они не отойдут, - заулыбалась хозяйка, - Юный господин Лань правда видел это представление уже не раз, но ему не надоедает. - Что за ребенок? – спросил Цзян Чен, не очень рассчитывая на ответ, но болтливая хозяйка тут же добродушно объяснила. - Рядом с вашим? Так это ж юный господин Лань, первый наследник Гусу Лань, - не без гордости сообщила она. - Наследник? Не помню, чтобы Цзеу цзюнь… - но хозяйка перебила его не дав закончить удивленный вопрос. - Ах, конечно нет! Мальчик - сын Ханьгуань цзюня. - Что?! – воздух застрял в лёгких Цзян Чена, какой ещё сын?! – Да Ханьгуань цзюнь даже не женат! - О да, да, конечно вы правы! – завсплескивала руками хозяйка, - Конечно это приёмный ребенок, но разве мало сирот после войны? Вот Ханьгуань цзюнь добрая душа, и взял одного. Повезло мальчонке, попал в такую семью! Но знаете что я вам скажу? – заговорщицки понизила голос она, - Слухи ходят разные, и вы ведь видите какое между ними очевидное сходство? Ну, Цзян Чен действительно заметил это, но не взялся бы утверждать, что сходство именно внешнее, а не в манерах и движениях. Хотя эти носы… Цзян Чену уже который раз за сегодня захотелось потрясти головой: да быть того не может! Это что ж получается, тихоня Лань Ванцзи ухитрился прижить ребенка на стороне ещё до войны?! Видя перемены в его выражении лица, хозяйка с воодушевлением продолжила: - Вот, и вы видите! Поговаривают, что мать его была из Веней. Конечно, наш Ханьгуань цзюнь не мог пойти поперёк такого мезальянса. Но сердцу не прикажешь, все знают, что Лани любят один раз и на всю жизнь. Ах, что это была за любовь! – хозяйка вздохнула и завела очи горе, - Ходят слухи, что он прятал её среди тех, кого защищал на мертвой горе Вей Усянь, они ведь дружили ещё с юности. После её гибели Ханьгуань цзюнь целых три года провёл в уединении. Но сначала ввёл сыночка в семью. И до сих пор носит траур по своей погибшей любви… Цзян Чен покивал хозяйке, поблагодарил за рассказ, и велел подать чаю. Хотя чтобы запить такие новости требовалось что-то покрепче, значительно крепче. Сын Лань Ванцзи? Три года уединения, прятал на горе, эхом перекатывались слова хозяйки. Дружили?! Вей Усянь и Лань Ванцзи дружили… Что угодно, но не это, Цзян Чен аж фыркнул в чай от глубокого возмущения. Какая к черту дружба? Но что же тогда было между ними? Что-то точно было, весь заклинательский мир видел какие страсти там кипели. Сестра вообще была убеждена, что это… Ай да ну, она просто была очень нежной и романтичной и во всем видела любовь, даже в тех безумных прыжках, что выделывали друг вокруг друга эти двое. Мороженщик перестал подбрасывать ножи и ягоды и что-то спросил у мальчиков, неожиданно ласково улыбаясь в усы. Те уже успели взяться за руки, и теперь переглянулись, с видимой неохотой разжали ладошки и бросились бегом, каждый к своему взрослому. Цзян Чен быстро наклонился, подставляя руки, и поймал врезавшегося в него на полной скорости племянника. Подхватил, подкинув в воздух, и тот залился счастливым смехом, забыв обо всем на свете. Цзян Чен поверх тёплой макушки с любопытством посмотрел как миниатюрная белая торпеда сейчас собьет спесь с папаши. Лань Ванцзи не сделал ни малейшего движения, чтобы предотвратить столкновение с несущимся на всех парах сыночком. Мальчик однако, к огромному изумлению Цзян Чена, успел затормозить буквально в полуметре от опекуна. Или всё же отца?! Затормозил и вдруг сел на корточки, нежно обняв Лань Ванцзи за ногу. Улыбаясь что-то быстро заговорил. А Лань Ванцзи протянул руку и коротким, скупым движением заправил выбившуюся прядку. Ну поправил и поправил, ничего такого, на то он и зануда Ванцзи, чтобы постоянно следить за порядком. Но только прежде чем отнять руку от лица ребенка, он быстро, почти невесомо погладил его по щеке. Легко провёл большим пальцем, не меняясь в лице. Наследник же мгновенно растаял от этого мимолётного касания. Такого личного, такого домашнего, такого однозначно родного. - Цзюцзю, ну цзюцзю!! Ну что? Да, это они! Ты слышишь, что я тебе сказал, а?! – А-Лин настойчиво тряс его, - Вон мой новый друг, он классный! Давай пойдем к ним за столик, он позвал. Его зовут Лань Юань, и он… - А-Лин щебетал еще что-то, но Цзян Чен уже не слышал. Маленький Лань тоже закончил объяснять, и Лань Ванцзи поднял глаза. О, если бы взглядом можно было убивать, Цзян Чен был бы мёртв в то же мгновение, столько горячей, жгучей ненависти полыхало в этих звериных жёлтых глазах! Впрочем, он не сомневался, что и его взгляд полон не меньшей ненависти. В ушах набатом звучал голос шисюна, этого недоделанного спасителя всех и вся: «А-Юань обнимает за ногу тех, кто ему нравится» А-Юань, ну конечно, А-Юань! Вот и все сходство, Цзян Чен просто видел раньше этого пацаненка. И мать у него действительно из Веней, как впрочем и отец. А траур, о, траур! Вот же бесстыжий, наглый идиот, дурацкий нефрит, чтоб его, смеет вот так, в открытую носить траур по Вей Усяню! Омерзительный обрезанный рукав! Права ох, права была цзецзе! Сердце Цзян Чена грохотало прямо в висках, хотелось подскочить и встряхнуть этого отвратительного Лань Ванцзи так сильно, чтобы вся дурь из него выскочила. Но тот на мгновение опустил глаза, моргнул, и вот уже смотрел на него ровно и безмятежно, как и всегда. Гладь воды была в его взгляде, холодная и спокойная, стоячий омут, но Цзян Чен знал теперь, какие смертельные пучины и монстры таится на дне. Вень Юань, или Лань Юань, как теперь следует его называть, обернулся и призывно замахал руками. - Цзюцзю пойдем, ну пойдем же, я познакомлю тебя с Юань-гэ! Представляешь, у него папа тоже заклинатель! Ну пожалуйста-а-а-а… - А-Лин оттопырил нижнюю губку, приготовившись канючить, но Цзян Чен успел пресечь. - Его отец не одобрит, - процедил он и выразительно посмотрел на Лань Ванцзи. Тот встретил его взгляд со стойкостью табуретки, а потом вдруг взглядом указал на свободные места за своим столом, будто приглашая. - Он не против! - Цзинь Лин взвизгнул, вывернулся из его рук и бросился к новоявленному другу. Что ж, Цзян Чен встал и тоже пошел через зал, на ходу делая дыхательные упражнения. Главное не орать. Не орать, и руки не распускать. Орден Цзян сейчас не в том положении, чтобы устраивать скандал такого масштаба. Да и А-Лину ни к чему переживания. Цзян Чен торопливо стянул с руки цзыдянь и от греха сунул в рукав, надеясь, что сделал это незаметно. Вот это хорошее решение, а то знаете ли были уже прецеденты… Цзян Чен с сожалением все больше узнавал в себе мать, в свои (и её) худшие моменты. Дошёл, даже поклониться не переломился. Лань Ванцзи зато опять повёл себя возмутительно, не сделал даже намека на то, что собирался встать. Конечно не вернул поклон, только слегка склонил голову. Ну ты подумай какая цаца, что он себе воображает? Расселся тут как император на приёме. Мальчики загалдели хором представляя своих взрослых, но Цзян Чен отмахнулся: - Мы знакомы, - оборвал он бессмысленные расшаркивания, но счёл нужным указать на А-Лина, - Вот это мой племянник, и наследник двух орденов, Цзинь Жулань. А-Лин тут же надул губы на нелюбимое имя, но все же выполнил почти безупречный поклон. - Мне нравится имя Лин, - заявил он. - Меня зовут Лань Юань, я воспитанник Ханьгуань цзюня, - отрапортовал его новоявленный друг, - А моим вежливым именем будет Сычжуй. Правда красиво? И твое взрослое имя очень красивое, немного созвучно с моей фамилией, Лань-Жулань, здорово да? Будто мы немного родственники! - Лань-Жулань… - задумчиво протянул А-Лин и широко улыбнулся, - А мне нравится быть твоим немногородственником! Цзян Чен почти услышал треск цзыдяня и мысленно похвалил тебя за дальновидность, надо же молодец какой, вовремя предотвратил скандал. Он и Сычжуя-то не переварил, но сверху уже чашу его терпения заполировали Лань-Жуланем… Какая дурацкая идея была с поездкой в Цайи, вот кушай теперь Чен-Чен, не обляпайся. - Идите, закажите мороженное, - наконец разомкнул уста Лань Ванцзи, и протянул детям слиток, достаточный чтобы скупить всю витрину вместе с мебелью, мороженщиком и парой подавальщиц. Как только дети отошли, Цзян Чен навис над ним: - А-Юань?! – прошипел он, - Как ты добыл его на Луанцзан?! - Не вздумайте ляпнуть что-то при нём Глава Цзян, - отрезал Лань Ванцзи, разумеется он легко выдержал испепеляющий взгляд, но снизошел до объяснений, приправив их очевидной угрозой в голосе, - Я почти опоздал тогда, он выжил с трудом. И ничего не помнит о прежней жизни. - И чем ты расплатился, чтобы протащить в свой клан последнего веньского пса? – выплюнул Цзян Чен, хоть и не думал ничего такого, но вина за то, что сам напрочь забыл об этом ребенке, оставив его умирать, жгла так, что остановиться он не мог. - Цена приемлема, - ровно ответил Лань Ванцзи. Вот как, значит была и цена, в общем даже не удивился Цзян Чен. Но Лань Ванцзи добил: - На что вы готовы ради своего мальчика, Цзян Ваньинь? - Это другое! – вспыхнул Цзян Чен, - Он… - и запнулся, не зная как сказать. - Он все, что у вас осталось, - с готовностью подсказал Лань Ванцзи, ну что за ужасный, бестактный человек, социальные навыки «ноль»! - Да как ты!!! Как ты смеешь! Не сравнивай даже, это другое! – вскипел было Цзян Чен, но его властно перебили. - Тихо. Идут. В сопровождении мороженщика, груженого подносом со сладостями мальчики подошли к столу. Оказывается они взяли мороженное не только себе, но и своим взрослым. Четыре большие миски с клубящимися взбитыми сливками, льдом и фруктами под которыми было надёжно погребено то самое мороженное, заняли почти весь стол, но ловкий жонглер втиснул между ними чайный набор и блюдо с конфетами и пирожными. Цзян Чен наконец сел и в изумлении уставился на чудовищную гору сладости перед собой. Ну что ж, вспомним шисюна, не к ночи будь помянут. И он сунул в рот полную ложку сладкого кошмара. Который оказался отнюдь не приторным, все ровно как надо, и лёд и фрукты, и нежное тающее нечто под сливками. Отлично, в его случае лучше жевать, чем говорить, больше шансов не наговорить на скандал. Тем более за их столом есть кому разговаривать, мальчики трещали не умолкая. И Лань Ванцзи, этот фанатичный поборник порядка, не призывал их к тишине, позволяя вдоволь болтать. Жаль медведя, что наверняка сдох в соседнем лесу от такого чуда… Цзян Чен зачерпнул новую порцию мороженного и наконец принялся с любопытством разглядывать Ланей. А-Юань на самом деле был само обаяние, очень симпатичный, улыбчивый, с живыми добрыми глазами. Он так легко поддерживал диалог с необщительным А-Лином, хорошо чувствуя как расслабить и развеселить его, что Цзян Чен поразился. Не по годам умен этот ребенок! И действительно очень мил, понятно, что в нём нашел шисюн, а теперь и это ланьское чудище, зло подумал Цзян Чен и тут же устыдился. Этот ребенок попросту сирота, и уже прошедший через настоящий ад: война, гибель семьи, лагерь перевоспитания, мёртвая гора и снова война и гибель всех близких. Хватило бы на целую жизнь, или не на одну, а ему всего-то лет пять. Или шесть? Все равно слишком мало для такого. Мальчик заслужил наконец нормальную жизнь. Хотя рядом с таким папашей не видать ему нормальной жизни! Впрочем сейчас он выглядел совершенно благополучным: умиротворенный, спокойный, позитивный и здоровый ребенок. Чего не скажешь о Лань Ванцзи. Цзян Чен наконец взглянул на него и поражённо отвёл глаза. На его памяти Лань Ванцзи никогда ещё не выглядел так плохо. Бледный и осунувшийся будто после долгой болезни, и напряженный так, словно держится из последних сил… Что такое с ним случилось? Неудачная ночная охота? Тут же на память пришли недавние слова хозяйки кафе про три года уединения. Нет, это не охота, но во что же тогда он вляпался? Мальчики тем временем вывалили на оставшийся не заставленным клочок стола сдачу и принялись считать. Точнее считал Лань Юань, А-Лин ещё не умел. Зато А-Юань считал для своих лет вполне неплохо. Впрочем, все равно обсчитался, сдачу ему дали меньше, чем следовало. На что Цзян Чен и указал ему. - Ой что вы, Глава Цзян, конечно меня не обманули! Тут честные люди, - безапелляционно объявил он. - Но денег ведь не хватает, - напомнил Цзян Чен, с большим интересом рассматривая мальчишку. - Двух монеток, да, - кивнул А-Юань, - Одну я положил вон туда, в банку на прилавке, это для тех, у кого нет денег на мороженое, но его же всем хочется. Поэтому те у кого есть деньги, делятся. А вторую монету мы всегда оставляем хозяйке, в дополнение к благодарности на словах. За то, что она нас так вкусно кормит. Цзян Чен слушал вполуха, сбитый с толку этим «мы». И вдруг сообразил, что за мороженое на всех заплатил Лань Ванцзи. Мелочь, не обеднеет, но стало жгуче стыдно, он просто не подумал! Тут же достал кошелек. - А ну-ка посчитай, сколько мы вам должны, - скомандовал он, выкладывая на стол несколько слитков. - А-Юань пригласил, - отверз уста Лань Ванцзи, ну конечно, нужны ему деньги Цзян Чена! - Что ж, спасибо за приглашение, - процедил он и снова уставился на А-Юаня, - Тогда отсчитай нужную сумму, и отнести в банку. И не забудь взять на благодарность. - А можно я, можно я?! - А-Лин вскочил и запрыгал на месте как мячик. - Ты не достанешь, - охладил его пыл Цзян Чен. - А он с табуретки, а я подстрахую, - и не дожидаясь ответа мальчики сорвались с места. - Учишь расточительности, - беззлобно попрекнул Цзян Чен. - Он не помнит голод, который пережил, но любит делиться и помогать, - вдруг ответил Лань Ванцзи, и Цзян Чен в который уже раз за сегодня передёрнул плечами от пробежавшего по спине морозца. - Не боишься, что эти действия натолкнут его на воспоминания? – скептически подал губы Цзян Чен. - Лучше помнить, - тут же отрезал Лань Ванцзи. Неизвестно, куда завела бы их эта скользкая тема, но мальчики к счастью вернулись быстро. Звон детских голосов рассеял мрачное настроение повисшее между двумя взрослыми. Цзян Чен с удивлением видел, как его племянник видимо напрочь забыв как троюродные братья обижали его в Ланьлине, доверчиво тянется к последнему Веню, улыбается ему, заглядывая в лицо и ждет одобрения каждому слову. А маленький теперь-Лань щедро дарит улыбки и ненавязчиво заботится как самый настоящий старший. Наконец заигравшись А-Лин размахнулся руками показывая как натягивают лук в Юнмене. Только вот он забыл, что вместо лука в руке у него была ложка, и жирная плюшка взбитых сливок, мороженного и фруктового сока описав высокую дугу, шмякнулась прямо на белоснежные одеяния новоиспеченного приятеля. Ровно на широкий рукав… А-Лин замолчал на полуслове. Внимательно осмотрел рукав, оценивая масштаб катастрофы. Осторожно положил ложку. И скривился, готовясь расплакаться. А-Юань тоже замер, но с испугом смотрел вовсе не на своего строгого опекуна, а на младшего мальчика. - Лин-ди, ты что?! – дрогнувшим голосом спросил он, и А-Лин как по команде разразился плачем. К ним тут же подбежала хозяйка, потом мороженщик, оттирали пятно, вытирали слезы, развлекали и утешали как могли. Пятно только размазалось, а слезы появились и в глазах старшего ребенка. Цзян Чен предвидя хоровые рыдания, втащил бедового племянника на колени. Вычленил из всеобщего гама слова хозяйки: - Кипяточком надо полить, и отойдет. А-Юань вскочил. - Не надо кипяточком! Это же просто рукав! Просто тряпка! Цзинь Жулань, смотри! – он с внезапной силой рванул испачканный рукав, и Цзян Чен мог бы поклясться, что видел искру силы. Вот это да, ну и детку нашел себе Лань Ванцзи! Раздался треск рвущейся ткани, и испачканный край полетел на пол. - Смотри, ну смотри же диди, все в порядке! И нет никакого пятна! И было бы из-за чего плакать… - А-Юань быстро вытер собственные слезы. Цзинь Лин всхлипывал ещё какое-то время, но наконец утих. Икнул Цзян Чену в шею и гундосо спросил: - А ты что, правда не обижаешься? - Конечно нет! – кивнул Лань Юань. - И будешь и дальше со мной дружить? - Конечно да! А-Лин выкрутился из рук Цзян Чена и метнулся к оторванному кусочку рукава. Подобрал и сунул за пазуху. - Я сохраню… - Отдай мне половинку, я тоже буду хранить, - воодушевился А-Юань, - Какой ты умный Жулань, это будет символ нашей дружбы!!! Цзян Чен потерял дар речи, потрясённый и пафосом и двусмысленностью произошедшего. Метнул быстрый взгляд на Лань Ванцзи, тот встретил его прямо и пусто. - Мороженое тает, - констатировало это ледяное чудовище. Гроза улеглась так же быстро как и возникла, и вот уже мальчики снова щебетали и ели мороженное как ни в чем ни бывало. Цзян Чен снова отвлёкся и пропустил вопрос. - Глава Цзян, а вы назад пойдете с нами? – хлопая большими невинными глазами спросил Лань Юань. Слишком невинными, у этого ребенка явно был какой-то план. - Почему ты так решил? – поинтересовался Цзян Чен. - Ну вы, ведь зашли в Цайи по дороге в Облачные Глубины, разве нет? Наверное чтобы встретиться с дяд… с Главой Лань. - Я не договаривался о встрече, - расплывчато ответил Цзян Чен. - Сюнджан сейчас в обители, - не менее бессодержательно отозвался Лань Ванцзи. - Ура! – мелкий пакостник тут же сделал свои выводы, - А-Лин я познакомлю тебя с дедом, хоть бы вы остались до утра, тогда я упрошу его сделать нам завтрак. Дедушка печет самые лучшие оладушки на свете! И с А-Ли познакомлю. И кролики же! Кроликами Цзян Чен уже не впечатлился, сообразил что за деда имел ввиду А-Юань и едва не подавился подтаявшим мороженым. Воображение отказалось представлять Лань Циженя, пекущего оладьи… … Путь в Облачные глубины показался Цзян Чену намного длиннее, чем он его помнил. Возможно из-за того, что дети носились вокруг, звеня как комары, назойливо и неотвратимо. А может оттого, что шли они невообразимо медленно, и дело было отнюдь не в детях. Шаг Лань Ванцзи даже прогулочный не напоминал, он буквально едва переставлял ноги, ступая медленно и осторожно. На ярком солнечном свете стало отчетливее видно, насколько тот выглядит нездоровым. Цзян Чен несколько раз порывался спросить, что ним такое, но так и не выбрал подходящий момент. Когда же воодушевлённый перспективами А-Лин попытался было их всех поторопить, А-Юань мягко остановил его и отвлёк, вынуждая исподволь встроиться в черепаший темп Лань Ванцзи. Мальчишка точно знал, что такое с его папашей. Вынужденный неспешно прогуливаться по горам Цзян Чен наконец не выдержал. - Лучше помнить? – вернулся он к незаконченному разговору, когда мальчики отошли достаточно далеко, чтобы не услышать их. - А вы предпочли бы забыть, Глава Цзян? – тут же ответил Лань Ванцзи. - У меня есть воспоминания, которые я, предпочёл бы не иметь, - откровенно сознался Цзян Чен. - Не передергивайте, - Лань Ванцзи бросил на него пронзительный взгляд, и в душе у Цзян Чена всколыхнулась тёмная волна. - Ты бережно хранишь в памяти пожар в Облачных глубинах? – он не это имел ввиду, и Лань Ванцзи знал, что именно. - А что предпочли бы забыть вы, Глава Цзян? – задал Лань Ванцзи правильный вопрос, и Цзян Чен не успел себя остановить. Или не захотел, не мог больше носить в себе эту тайну. - Я спустился на самое дно пропасти, - выдохнул он. - Многие спускались, - монотонно ответил Лань Ванцзи, будто поддерживал светскую беседу. - Я был первым, - Цзян Чен тоже так умел, пожалуйста, нате вам. Лань Ванцзи продолжал сосредоточенно шагать по склону, не обращая внимания на остановившегося спутника. Но все же спустя почти десяток коротких шажков задал правильный вопрос: - Что ты нашел? И Цзян Чен ответил. Не собирался, не должен был. Но и молчать было уже невыносимо. - Тело, - тихо уронил он. Безупречный Лань Ванцзи споткнулся. Когда он медленно повернулся к Цзян Чену, тот невольно подался вперёд, чтобы подхватить и не дать грохнуться об камни, до такой степени тот побледнел. Ну вот, хотел эмоций, держи, кушай не обляпайся. Цзян Чен предпочёл бы никогда не видеть этой бездны отчаяния. Вот и еще одно, что он хотел бы никогда не видеть. Но теперь будет помнить всегда. Он быстро подошёл вплотную, но подхватить сразу не решился. - Ты в порядке? – неловко спросил, и все же взял под локоть. - Да… - выдохнул Лань Ванцзи, но не отстранился, и Цзян Чен утешил, как мог. - Хорошо, что это был я, - действительно хорошо, он видел много изуродованных трупов, но то, во что превратилось тело Вей Усяня впечатлило даже его. Тогда он в каком-то оцепенении быстро обыскал труп, надо было спрятать адскую печать. Но печати не было! Как и не было наверное ни единой целой кости в изуродованном теле. Нетронутой осталась только проклятая чёрная флейта. Цзян Чен все же сумел каким-то чудом затолкать бесформенный кровавый куль костей, бывший совсем недавно его несчастным безумным братом, в мешочек цянькунь. Больше не доставал, боясь снова увидеть обезображенное лицо, которое и так теперь будет преследовать в кошмарах, поэтому не прибрал и не переодел в смертное, просто сунул мешочек с телом Вей Усяня в ледяную руку Цзян Яньли, лежащей на погребальном костре, высшая справедливость, сестра так любила этого глупца, что может и в рай протащит в своем кулачке? Рыдал навзрыд второй и последний раз в жизни, но никто так и не догадался, что он оплакивает двоих. Лань Ванцзи не нужны такие воспоминания. И рассказ Цзян Чена тоже. Но умный зараза, понял все мгновенно, Цзян Чен почувствовал, как он дрожит… - Папа! – испуганный голосок А-Юаня вернул их к реальности, - Папа, что?! Присядешь? Я побегу за помощ… - Все в порядке, не пугайся, - быстро ответил Лань Ванцзи. Цзян Чен с долей ужаса наблюдал, как в считанные мгновения каменеет тело под рукой и собирается безупречный фасад. И мальчик напротив отвечает тем же, подбираясь и надевая маску чинной благовоспитанности. - Ханьгуань цзюнь, простите, - малыш поклонился со взрослой грацией, - Мне показалось, что… что… - Спасибо, А-Юань, Глава Цзян помог мне, - и смягчил ледяной тон слов неожиданным объяснением, - Голова закружилась, но все уже в порядке. Мальчик тут же согласно кивнул, улыбнулся, и вернулся к растерянному А-Лину. Заговорил звонко и беззаботно как прежде, но далеко уже не отходил, и глаз с отца не спускал. - Спасибо, - непонятно за что поблагодарил Лань Ванцзи, и освободил локоть. Они долго ещё шли молча, плечом к плечу. А-Юань едва не цеплялся за их ноги, не давая ни малейшего шанса поговорить. И тогда Цзян Чену пришла грандиозная, мысль. - Я слышал, что ты провёл долгое время в уединении,- сказал он и заметил, как мгновенно напрягся Лань Ванцзи, ясно, что с этим уединение дело нечисто, но ничего, если сейчас все получится, у Цзян Чена будет время, разобраться, - Смена климата благотворно сказывается на здоровье, да и желание мальчиков дружить я бы поддержал… - Я тоже готов поддержать их стремление к дружбе, Глава Цзян, - кивнул Лань Ванцзи. - Я пытаюсь пригласить вас двоих в Пристань Лотоса, а ты мне совсем не помогаешь! – вспылил Цзян Чен. - Благодарю, мы с удовольствием примем ваше приглашение, - ответил Лань Ванцзи и даже чопорно склонил голову в знак согласия. Мальчишки завизжали от восторга и запрыгали вокруг как два сумасшедших мячика, белый и золотистый. А Цзян Чен почувствовал, как державшая его все эти годы ледяной рукой боль отчаяния немного ослабила хватку. И пустота уже не вглядывалась так пристально. Как знать, может быть хотя бы для этих мальчишек они с Лань Ванцзи сумеют сделать что-то хорошее. По крайней мере теперь Цзян Чен ощущал, что у него есть шанс.