Кинжал

      Новые обитатели дворца были довольно любопытными. Телемаху хотелось познакомиться с ними поближе. Это могло бы значить, что у него наконец появятся настоящие друзья. Да, вероятность была небольшая, но она была, и за неё хотелось цепляться.              Мама говорила, что их общество сулит только неприятностями, но Телемах не верил. Он постоянно смотрел на женихов и не видел в них ничего такого уж слишком ужасного. Они были очень шумными, постоянно разговаривали, обменивались какими-то шутками, хлопали друг друга по плечам, иногда в шутку дрались.              Всё это так манило. Телемах хотел также, хотел быть частью всего этого. Чтобы ему тоже было кому улыбаться, с кем шутить и тренироваться.              Да, у Телемаха всё ещё была мама, которая учила его всему, что знала сама, чтобы он мог хоть как-то постоять за себя. Но всё это было совсем не то. И Телемах убеждался в этом каждый раз всё больше, когда выглядывал во двор и наблюдал за тем, как тренировались женихи.              Вот только на самого Телемаха почти никто из них не обращал внимания, а он даже не знал, как привлечь его к себе. На него обычно смотрели с безразличием, могли не заметить и случайно толкнуть, говорили прекратить путаться под ногами.              Мать запрещала подходить к ним, сами женихи гнали подальше, и Телемаху лишь оставалось наблюдать издалека. Он видел, как со временем женихи разбились по своим небольшим компаниям. И больше всего внимания привлекал Антиной. Он всегда был таким уверенным в себе, его слушали, вокруг него были такие же уверенные люди. И Телемаху бы хотелось, чтобы Антиной его заметил, чтобы именно он стал его другом.              Мечта была безнадёжной, но всё же Телемах хранил её очень трепетно.              Пока в один из дней наконец ни набрался смелости для того, чтобы заговорить. Он хотел подойти к остальным во время их тренировки, чтобы тоже показать, что он старается, что у него есть потенциал.              И теперь он упрашивал свою няню дать ему тренировочный меч. Та будто совсем не придавала значения его словам и продолжала заниматься своими делами. Лишь мимоходном поинтересовалась:              — Что сказала на эту идею ваша матушка?              Телемах тут же обиженно скрестил руки на груди, вдохнул поглубже и передразнил:              — Не смей совать к ним свой нос, Телемах!              И тут же раздражённо закатил глаза.              — Царевичу не пристало так передразнивать людей, — пожурила его Эвриклея. — Но раз она отказала, значит, оружие вам ни к чему.              Телемах недовольно простонал, однако этот всплеск эмоций остался без внимания.              Вот только так просто оставлять свою идею он совсем не собирался. Если он не мог потренироваться с остальными, он ведь мог просто посидеть рядом, верно?              Телемах решил придерживаться именно такого плана. Осторожно подобрался к нужному месту, с любопытством наблюдая за женихами. Точнее сказать, за Антиноем, потому что тот уж слишком приковывал к себе взгляд: он с таким азартом отбивался от атак, так легко уворачивался, казалось, не прикладывал никаких усилий, двигался плавно. Телемаху казалось, что лучше двигаться и сражаться было просто невозможно.              И Телемах завороженно смотрел.              Пока один из женихов не ткнул в него пальцем. По улице тут же разнёсся насмешливый голос:              — Посмотри, как на тебя мелочь вылупилась.              Телемах тут же смутился, потупил взгляд. Почувствовал, как стыд накрывал с головой. Хотелось на всякий случай броситься подальше, чтобы никто больше не видел этого позора.              Антиной тут же замер, проследил за тем, куда указывал тот жених. И по душе Телемаха разлился холод, потому что в этом взгляде не было ни капли добродушия, ни тепла, которые обычно бывали, когда Антиной смотрел на остальных.              А потом губыАнтиноя внезапно растянулись в приторной улыбке, которая так и не дошла до глаз.              — Царевич, — протянул он, — почему ты стоишь там? Не хочешь подойти?              Телемаху не нравился этот тон совершенно, но он всё никак не мог понять почему. Но это было не так важно, потому что всю настороженность перекрыл сиюминутный восторг от того, что его всё же позвали. Позвал Антиной.              Женихи не говорили ни слова, только с любопытством смотрели так, что становилось неловко. Но Антиной улыбался, звал его к себе, и это перекрывало всё плохое, потому что у Телемаха наконец-то появился хоть кто-то, кто мог бы стать другом. У него никогда не было друзей.              И он направился к Антиною, стараясь сдерживать улыбку, потому что не хотел показывать, как сильно он рад. Это ведь было слишком глупо — радоваться из-за таких, вроде как, пустяков, верно?              Антиной казался невероятно высоким, но он внезапно взял и присел на корточки перед ним. Это было последнее, чего от него ожидал Телемах.              — Что, тоже пришёл потренироваться? — хмыкнул он.              А Телемах не понимал, почему по толпе женихов прокатился тихий смех. Он пожал плечами и ответил:              — Не сегодня. Просто хотел посмотреть.              Не говорить же ему о том, что мама не разрешила. Потому что у них такой проблемы совершенно точно не было, они ведь были уже взрослыми.              — Просто посмотреть, — понимающе кивнул Антиной, вот только голос у него дрогнул будто от смеха. — И как? Впечатлён или мы ещё не дотягиваем?              Телемах почувствовал, как краснеет. Потому что он был невероятно впечатлён.              — Не стесняйся, — ласково продолжил Антиной. — Если понравилось, я, может быть, даже научу тебя чему-то не слишком сложному. Посмотрим, на что ты будешь способен.              Телемах засиял от счастья, предвкушения и чего-то похожего на гордость. Тут же закивал, смотря на такое спокойное, улыбчивое лицо Антиноя.              — Тогда скажи, почему твоя мать до сих пор медлит и не может никого выбрать? Уже два месяца прошло, — заметил Антиной с казалось бы обычным любопытством.              Телемаху этот вопрос совсем не понравился.              — Потому что она любит только папу, — честно ответил он.              Лицо Антиноя переменилось, почти заледенело, улыбка теперь выглядела скорее натянутой. И Телемах поспешил оправдаться:              — Просто она не хочет быть ни с кем, кроме него. А ещё он тоже её очень любит. И он сильный, и…              Он затих, понимая, что Антиной больше не смотрел на него так приветливо.              — Хочешь сказать, что нам стоит быть похожим на твоего отца, чтобы стать её мужем? — уточнил он каким-то опасно мягким голосом.              Телемах думал о том, что он вообще-то вообще не хочет, чтобы хоть кто-то из них становился мужем его мамы. Даже Антиной. Всё внутри протестующе отзывалось на эти мысль, и Телемах не удержался от того, чтобы поморщиться.              — Что не так? — тут же нахмурился Антиной.              — Не думаю, что маме нужен кто-то чужой. Она не очень рада.              Антиной резко поднялся, и Телемах почувствовал себя совсем маленьким и уязвимым, захотелось сжаться. Особенно от этого мрачного взгляда.              — Никто из нас не похож на твоего папашу, — холодно отсёк Антиной. — Мы тут, живые, а твой умер где то в водах и никогда не вернётся домой. В интересах царицы выбрать мужа, который не похож на Одиссея.              Телемаху сначала хотелось расплакаться. Чем он такое заслужил? Он же со всей душой, действительно желал подружиться. Но раньше, чем глаза успели застелить слёзы, поднялась волна злости.              Никто не мог говорить так про его родителей.              — Извинись!              — Что? — Антиной выглядел невероятно удивлённым.              — Извинись за свои слова!              — Не хочу, — насмешливо прозвучало в ответ.              Телемах кинулся на него с кулаками, желая восстановить хоть какую-то справедливость.              Антиной слишком легко ударил его по лицу, по скуле расползлась боль. За этим последовала подножка, и Телемах полетел за землю, пыль и песок полетели в рот и глаза. Лицо горело то ли от боли, то ли от унижения. Было так невероятно обидно, что человек, которым он так восхищался, оказался таким. Обидно почти до слёз.              Вот только он всё равно подскочил на ноги, попытался снова ударить. Антиной так легко перехватил его руку, вывернул её, вызывая вскрик. Тут же отпустил. Это больше напоминало, как сытые коты игрались с мышью.              Телемах почти успел перевести дух, как на него обрушился ещё один удар в лицо.              И Антиной отошёл на несколько шагов.              Телемах с усилием прикусил нижнюю губу, пытаясь хоть так заставить её перестать дрожать, чтобы не выдать то, что он вот-вот разрыдается. Похоже не вышло, потому что Антиной насмешливо протянул:              — Беги плачься своей маме. Похоже, это вообще единственное, на что ты способен.              

***

      

      Действительно жаловаться матери Телемах не собирался, понимал, что это бы ещё больше испортило его репутацию среди женихов.              Так что он тихо плакал в одной из комнат дворца, надеясь, что успокоится раньше, чем мама и нян его хватятся.              Телемах совсем не понимал, чем такое заслужил. Что такого ужасного он сделал, что Антиной решил поступить вот так? Телемах ведь просто хотел подружиться, просто хотел поговорить хоть с кем-то, с кем ему было бы интересно. Почему у него так жестоко отобрали единственный шанс обрести друзей? Неужели Телемах не заслужил?              Дверь открылась, он тут же вскинул голову, и подбородок сразу же задрожал с новой силой: на пороге стоял Антиной. Он смотрел, приподняв брови. А потом тяжело вздохнул и прикрыл за собой дверь.              Телемах сжался. Он не знал, к чему именно был готов: к попытке побега или драке, — но это всё точно ничего хорошего не предвещало.              — Не смог до своей комнаты дотерпеть, что ли? — спросил Антиной без капли сочувствия.              — Там бы сразу заметили, что я плачу, — обиженно отозвался Телемах. Зачем он вообще разговаривал с Антиноем? На глаза снова навернулись слёзы.              А тот помолчал, оценивающе разглядывая Телемаха. А потом внезапно спросил:              — Ты совсем ничего не умеешь?              Вопрос был настолько ошеломляющий, что на какое-то мгновение о слезах совсем позабыли.              — Что значит “ничего”? — тут же насупился Телемах.              Послышался смешок, который очень неудачно попытались подавить.              — Сражаться. Ты вообще не умеешь сражаться?              — Умею, — недовольно отозвался Телемах и под насмешливым взглядом всё же добавил: — Просто очень плохо. Но я умею!              — О, разумеется, — закивал Антиной, сверкая улыбкой. — Но дать отпор ты никому не сможешь, да?              Телемах обиженно отвернулся, предпочитая делать вид, что больше здесь никого нет. Антиной невероятно раздражал. Мало того, что унизил, так ещё нашёл и продолжил глумиться. Нижняя губа снова задрожала.              Послышался ещё один тяжёлый вздох.              — Поднимайся.              — Что? — недоумённо спросил Телемах. на мгновение он даже забыл про то, что хотел снова расплакаться.              — Поднимайся, говорю. Надо тебя хоть чему-то научить, а то мне совестно, что я абсолютно беззащитного ребёнка шпынять начал. А если мне стыдно, это что-то да значит, — сказал Антиной.              Он не выглядел так, будто шутил или снова собрался использовать происходящее для каких-то своих целей. Он не улыбался излишне добро, наоборот был предельно серьёен.              — Что ты так уставился? — не понял Антиной. — Не хочешь? Я могу уйти.              Он уже даже потянулся, чтобы открыть дверь, но Телемах такой возможности упустить не мог. Его будет учить, даже если совсем немного, хоть кто-то более опытный.              — Постой!              Он тут же подскочил на ноги, принялся вытирать слёзы со щёк. Потом шмыгнул носом и подскочил к Антиною. Тот взглянул на него с какой-то брезгливостью.              — Что ты так уставился? — спросил Телемах и закатил глаза.              На этот раз смешок уже даже не пытались скрыть. И внезапно на голову опустилась рука, потрепала его по волосам.              А после он направился прочь из комнаты. Телемах торопливо бросился за ним.              — Бить хоть умеешь по-настоящему?              Телемах от этого вопроса просиял.              — Да! — потом улыбка померкла. — Только у меня запястье каждый раз после этого болит.              — Чтобы запястье не болело, нужно бить из комфортного положения, — покровительственно сказал Антиной. И ему, наверное, невероятно льстило то, что его слушали с таким вниманием, потому что выглядел он так, будто вот-вот лопнет от чувства собственной важности.              — А как понять, что оно комфортное? — тут же с любопытством спросил Телемах.              — Если начнёшь получать удовольствие от насилия — значит, делаешь всё правильно.              И внезапно так потекли дни. Антиной учил его держать удар, драться. Антиной закатывал глаза каждый раз, когда Телемах бегал за ним и ждал, когда на него снова обратят внимание. Антиной каждый раз пытался его прогнать, чтобы не позорил перед друзьями. А потом понял, что это очень даже выгодно: у всех на виду взять под своё крыло царевича.              Антиной после этого задался чёткой целью: доказать, что Телемах не жалкий ребёнок, который никак не может противостоять остальным женихам. Кажется, никогда в жизни Телемах не получал столько одобрения своей ненависти к другим, своего желания показать остальным, что они гораздо ниже его по статусу.              У них даже установился какой-то ритм жизни. Телемах знал, что Антиной снова опоздает на их собственную тренировку, и всё равно ждал. Даже не столько потому, что хотел учиться. Просто рядом с ним и его настроем непременно доказать, что Телемах совершенно точно способен на многое всё казалось проще. Даже ошибки. Даже собственная глупость.              Антиной постоянно таскал его за ухо, если считал, что Телемах плохо слушался. Даже когда тот стал подрастать, всё равно считал, что он авторитетнее, значит, имеет право.              А ещё Антиной каждый раз зыркал на остальных женихов таким взглядом, что мороз бежал по коже, если те вдруг решали, что тоже имеют право преподать парочку уроков. И это было даже приятно, хотя временами Телемаху хотелось доказать, что он может справиться и сам. Антиной всегда в такие моменты трепал его по голове. И каждый раз звучало что-то похожее на:              — Не глупи. Ты пока мало с чем можешь справиться. Наберись терпения, а пока доверься в этом мне.              Телемах после этого раздражённо приглаживал волосы, а Антиной снова с противнейшей улыбкой тянул руку, чтобы растрепать их.              — Да ну брось, тебе так больше идёт, — как-то сказал Антиной.              И с тех пор Телемах перестал пытаться поправить последствия каждого такого жеста, хотя и до конца не понимал, с каких это пор ему стало настолько важно мнение этого самовлюблённого идиота. Тем более, что с каждым годом начинал выводить своими неосторожными фразами Телемаха всё сильнее.              А потом самовлюблённый идиот говорил ещё что-то хорошее и тут же терял этот статус, пока Телемах ещё день разгуливал по двору со счастливой улыбкой.              “У тебя стало гораздо лучше получаться”, “ещё есть над чем работать, но уже неплохо”, “не хочешь попробовать кое-что новое, думаю, у тебя получится”, “составишь мне компанию?”              Это было просто восхитительные слова. В последнее время от предложения совместных прогулок хотелось пищать от восторга. Телемах и сам не понимал, почему в нём это простое приглашение вызывало настолько огромную бурю эмоций, что если бы не стоящий рядом Антиной, Телемах бы непременно прыгал на месте от счастья.              Но вместо этого он только отчаянно краснел и быстро-быстро кивал, соглашаясь. И сгорал со стыда под этим насмешливым взглядом. Как будто Антиной уже всё знал и понимал. А вот Телемах понимал мало.              В одну из таких прогулок Антиной спросил будто бы невзначай:              — Чего ты хочешь?              Телемах задумался лишь на мгновение, а после произнёс:              — Я хочу стать собакой, чтобы женихи, особенно пьяные, не лезли ко мне, чтобы я не должен был пытаться наводить за ними порядки. Я буду гавкать на них и пугать.              Антиной расхохотался, согнулся от этого пополам. Его смех был даже заразителен, поэтому обида, которая вспыхнула сначала, быстро отошла на второй план.              — Собакой? — весело уточнил Антиной, утирая выступившие слёзы. — Телемах, бери выше. Ты минимум волк. Может, ещё не такой грозный и страшных, а ещё очень маленький… волчонок. Только не кусай никого.              — Я ничего не обещаю, — хмыкнул Телемах. — Если меня не будут вынуждать. Тебя это тоже касается.              Антиной невероятно оскорблённо распахнул глаза, а после хмыкнул. И явно не испытывал ни капли стыда за всё, что успел сделать во дворце. А сделал он предостаточно, всё ещё не становясь образцом поведения, всё ещё позволяя себе слишком грубые высказывания. И Телемах не хотел представлять, как звучал Антиной тогда, когда его не было рядом.              Всё это со временем всё больше и больше становилось причиной ссор. В последние годы доходило до драк настоящих драк.              Мало того, что Телемах не выигрывал никогда, так ещё и после каждого позорного проигрыша Антиной хватал как, как нашкодившего котёнка, за шкирку, поднимал на ноги и принимался отчитывать              Тут рука не в том положении, тут нога слишком неустойчива, уклонился слишком медленно, как вообще можно было пропустить тот самый лёгкий удар, почему Телемах так неумело сражается, как будто не тренировался столько времени с Антиноем. И почему он вообще позорит Антиноя всем этим?              Последние такие нравоучения закончились тем, что Телемах предположил, что Антиной просто учить не умел, а после бросился на него с кулаками. И снова проиграл. Но после этого Антиной заметнео присмирел в том, что касалось критики.              А теперь вот сидел и давал Телемаху прозвище. И это было даже в каком-то смысле мило. И приятно. Даже мать никогда не называла его как-то так по-особенному, чаще всего только по имени, иногда “сынок”. В детстве Телемах представлял, как бы его мог называть отец.              А в итоге прозвище пришло от того человека, от которого он ждал меньше всего.              И Телемаху даже нравилось. Волчонок — почти как грозный волк, но всё ещё ласковое, почти что бесконечно тёплое. Оно даже казалось пушистым.              — Но я спрашивал про вещь, — возобновил тему Антиной. — Чего бы ты хотел из вещей?              — Ты хочешь сделать мне подарок? — с замиранием сердца спросил Телемах и уставился на него в ответ.              Это было совсем неожиданно. Антиной и сделать хоть кому-то приятное. Но он хотел сделать. И не кому-то, а именно Телемаху.              К щекам прилила кровь. Нужно было держаться с достоинством, как взрослый, вот только широченная улыбка всё равно предательски расползалась по губам. У него было так мало людей, которые просто так ему что-то дарили, а теперь именно Антиной стал одним из них. Это приводило почти в восторг.              — Не смотри на меня так, — поморщился Антиной.              — Как? — не понял Телемах.              — Не знаю. Вот так. Я тебе ещё ничего не подарил, — он тут же поспешно поднялся. Как-то уж слишком поспешно. — Всё. У меня есть дела. И не ходи за мной.              Антиной становился довольно смешным в те моменты, когда начинал окончательно смущаться от восторга, который был направлен в его сторону. Иногда Телемах даже изображал его нарочно, чтобы просто ещё раз посмотреть. И просто удивительно, как Антиной при всей своей проницательности ещё не разгадал замысел, а так и продолжал просто сбегать.              В следующий раз, когда Антиной снова позвал его, Телемах сразу заметил его лёкую нервозность. И то, что он прятал что-то за спиной.              В груди всё взрывалось какой-то абсолютной радостью, полнейшим восторгом. Антиной не соврал, не дразнил просто так. Действительно приготовил подарок. И Телемах будет рад абсолютно любому.              Потому что это же Антиной. И он хотел порадовать.              А потом он протянул кинжал. Но вид довольно простенький, но удобный.              — Нужно было подобрать оружие подходящее твоей руке, — сказал он. — А я сомневаюсь, что ты выдержишь вес настоящего меча.              Телемах послал в него мрачный, недовольный взгляд. Антиной цокнул языком и поправил себя:              — Хорошо, ты выдержишь, но толку от этого, если пострадает твоя способность маневрировать? Ты очень вёрткий, так что пока что кинжал для тебя лучше всего. Обвыкнись пока с ним и не потеряй. А там уже… — на мгновение Антиной замялся, будто то ли собирался с мыслями, то ли не верил, что произнесёт что-то. А после выдохнул: — Если будешь хорошо справляться, я подарю тебе кинжал гораздо лучше.              Телемах не смог сдержать улыбку от этого обещания. В груди потеплело.              Антиной делал подарок сейчас. И хотел сделать потом.              Так глупо, но хотелось больше никогда не выпускать кинжал из рук, хотелось постоянно носить его с собой. Телемах улыбался так сильно, что болели щёки.