Сладкая [ненависть]

      Первую неделю после того дня Азур либо не спал вообще, либо дремал минут 20-30 когда не был ничем занят. Да и потом не лучше — 2-3 часа в сутки, в редких случаях, когда не мучали кошмары — 4-6, но обычно не больше. Потому что не мог спокойно спать после содеянного.       Его цветочек, любимый, драгоценный Тайми... Он не заслужил такой смерти. Сколько бы Амарах не говорил, что он сделал правильный выбор, что он должен был это сделать, в сердце продолжало неприятно колоть при воспоминаниях о нём.       Было больно, тревожно, слишком тревожно. И потому каждый день одно и то же — успокоительное утром, служба, еще одна порция вечером. Это единственное, что не давало его крыше окончательно съехать.       Слушать бесконечные выговоры Амараха по поводу его рассеянности и безответственности в последние дни становилось невыносимо. Приходилось терпеть. Потому что больше ему хоть и не хотелось заполучить уважение некого "Спавна", в которого перестал верить ещё когда полюбил Ту Тайма, встречаться с наказаниями наставника тоже не хотелось. ***       Этот вечер был особенно холодным. Летнее солнце уже не грело так, как раньше, время всё близилось к осени. Его любимое время года... И вот опять, он думает о нём. Его давно уже нет, его тело давно было погружено на два метра под землёй, но Азур всё не мог выкинуть из головы того, кого любил больше собственной жизни и желал больше, чем перерождения...       А действительно ли больше, чем перерождения? Почему же тогда он убил его? Да и так зверски убил... Нет, нельзя об этом думать — но противный голос совести всё тараторил одно и то же, каждый день без остановок.       Это сводило его с ума. Каждое напоминание о нём, о его цветочке... Было невыносимо. Заветный ритуальный кинжал, что всегда был при нём, начинал выглядеть всё заманчивее с каждой такой мыслью.       Хотя что-то его останавливало — мама, которая, он больше чем уверен, не сможет перенести потерю единственного сына, либо чувство вины и долг прожить эту жизнь за Тайма? Или же просто собственная трусливость. Он даже не знал, работает ли эта "вторая жизнь". Он просто трус. Не может даже проверить.       Шаги становились всё быстрее, желая поскорее дойти до дома пока не стемнело и достичь то, в чем сейчас явно нуждался — заветного шкафчика на кухне, а в нём куча баночек, специй, среди которых в глубинке затерялась упаковка успокоительных, без которых бы он уж точно наложил на себя руки.       Руки... Его руки кто-то схватил. Хватка была достаточно крепкой, заломав руки ему за спину, нападающий не давал ему выбраться. Хотя Азур всё ещё произвёл несколько попыток сбежать. Но всё тщетно.       И тут он услышал голос — даже с такими изменениями, ставший более тихим, более низким, он казался будто таким знакомым, таким родным:       — Азур... — он звал его по имени, абсолютно холодно. И от этого было так больно. — Вот мы и встретились наконец...       Нападавший развернул его лицом к себе, заставляя посмотреть на него. Исхудавший за эти несколько месяцев что лежал под землёй(а может и давно не лежал), высокий, будто с неестественно чуть длинноватыми конечностями, и... Паслёны, прораставшие сквозь его лицо. Да, именно любимые цветы Азура — паслёны — изуродовали лицо его любимого и сделали слепым.       Ужасно больно. Больно смотреть на него. Поэтому Лазурь закрыл глаза, лишь бы ему не пришлось смотреть на него.       — Как ты тут без меня, м, Азур? — руки его когда-то любимого крепко обвили его талию. Так... Нежно, осторожно, но это только сильнее причиняло боль.       Боль от осознания того, что натворил. Он боялся, что это ненадолго, что раз — и всё прекратится, что он просто спит. "Я сплю ведь, верно?.."       Культист попытался проснуться, но этого не происходило. Нет, это не могло быть явью — но это было.       Голос прозвучал вновь:       — Чего же ты молчишь..? Я так соскучился по твоему голосу...       Руки оглаживали его бока, поднимаясь к груди, после переползая на плечи. От этого ощущения все слова застревали в горле, по телу пробегали мурашки. Как раньше... Но теперь вперемешку со страхом.       — Скажи хоть что-нибудь...       Азур не мог молчать дальше. Вина бы съела его заживо.       — Прости... Прости меня, цветочек... — голос его звучал так тихо, что он сам еле слышал себя.       — Мгх... Простить тебя? — его шёпот звучал прямо над ухом. Стало ещё холодней, чем до этого, так, что прям хотелось посильнее укутаться в накидку. — Я подумаю.       Подумает, хм..? Под этим он явно не имел в виду прямо значение этого слова. Чего Азур и ожидал.       Ладони на его плечах сжались сильнее, заставляя культиста скривиться от боли.       — Пока я думаю... Ну же, скажи, нашёл ли ты кого-то лучше меня? Стал ли счастлив со второй жизнью? Мм?       И тут Азур окончательно убедился, что это никакой не сладкий сон, а кошмар наяву. И что он не сможет остановить это.       Ту Тайм пришёл не за тем чтобы просто увидеться с ранее любимым, не сказать, как он любил его, ну, может, надавить на жалость и выпросить извинения. Ему нужна была месть. Он хотел сначала ранить Азура словами — после, наверняка, и физически. Этого Азур и заслуживал.       — Нет, цветочек, нет... Плохо без тебя. — Он уже наверно не ждал прощения, знал, что вряд ли получит его. Но врать смысла не видел.       Со стороны Тайма послышался скептический смешок.       — Плохо без меня? Скучал наверно, бедный? — в его голосе была только поддельная жалость, ни капли настоящего сочувствия. Что, на самом деле, ожидаемо. — Тогда чего ж ты ни разу не навестил меня? Ни разу, блять, за этот месяц... Ещё и закопал рядом со своими паслёнами. Забыл, о чём я просил?       Действительно. Сознание Азура тогда было настолько замутнённым, что он только и расслышал три его последних слова — "Я люблю тебя". Ох, Азур, как ты мог? Столько ошибок из одной...       — Ненавижу... Тебя и твои грёбаные паслёны.       Острые когти разорвали ткань робы, впиваясь уже прямо в плоть без каких-либо преград. Азур почувствовал как они царапают кожу, оставляя за собой неглубокие кровавые дорожки.       — Прости. Я дурак. — эти слова только больше злили его ранее любимого. И, вообще-то, до сих пор любимого.       — Заткнись, если не можешь ничего толкового сказать... Просто заткнись.       Сразу после этих слов Азур почувствовал как его грубо толкнули на землю. Он зажмурился, рефлекторно пытаясь укрыться руками. Но эти же руки Ту Тайм прижал к земле одной своей, нависая над бывшим партнёром.       — Мне не нужны твои извинения. Ты не заслуживаешь того, чтобы я тебя прощал. Никогда... — он издал низкий, совсем нечеловечный рык. — Ты... Животное. Послушный пёс Амараха, а? Мх... Нет, не хочу оскорблять так животных, называя тебя одним из них. Они и то больше сострадания заслуживают, чем ты... Мразь...       Ту Тайм продолжал давить на больное, но в голосе его не было прежних тихих тонов. Он не просто манипулировал Азуром, а уже полностью показывал весь свой гнев. На лице красовался яростный оскал, если бы было видно его глаза, то они, наверное, были бы до невозможного расширены и смотрели бы на Азура так, словно собираются его прямо сейчас убить, не церемонясь. Хотя на самом деле Ту Тайм очевидно оттягивал идею с лишением Азура жизни.       Его когти сильнее разорвали робу ранее любимого, оголяя его торс. От этого Лазурь крупно дрожал, почти задыхаясь от паники, он снова зажмурился, не желая смотреть на острые, грязные зубы, словно уже готовые впиться в него и съесть заживо. Не как раньше, в шутку, со страстью и переполняющий любовью — а теперь по-настоящему, жестоко и безжалостно.       И правда — послышалось рычание, а за ним сильный укус в плечо. Клыки впились в плоть, выбивая из Азура крик. Глаза широко раскрылись, он инстинктивно попытался оттолкнуть Тайма ногой, но тот сел ему на бёдра, не давая шевелить теперь и ногами. Азур не мог защищаться. Ту Тайм был сильнее.       Когда Ту Тайм отпустил его плечо, рану неприятно защипало от холодного воздуха. Алая кровь медленно вытекала из прокушенного места. Глаза смотрели на того, кто был ранее его цветочком, с почти животным ужасом.       — Мх... Такой... Сладкий... — укусивший хищно улыбнулся. — Мне так нравится вкус твоей крови... Нгх... Можно ещё?       И, не став ждать ответа, он впился зубами в его бок, где-то под рёбрами. Он как вампир сосал его кровь, одной рукой исследуя беззащитное тело под ним. Тайм нагло пользовался тем, что Азур в таком положении не может дать отпор.       — Тайми... Тайми, прошу, хва... Хватит... Больно... — слова вырывались вместе с хриплыми стонами.       Хотя Азур уже понял, что Тайм не остановится. Он не заслужил пощады. Весь его лимит на жалость был исчерпан ещё в тот день, когда он вот так бездумно предал того, кому клялся в бескрайней любви и вечной преданности.       — Больно, да? — голос Ту Тайма звучал уже не так зло, скорее обиженно, но будто с пассивной агрессией. — Ты бы знал как мне было больно... Очень больно.       "О боже, Тайми, я знаю, знаю, цветочек... Знаю, я виноват..." — пронеслось в голове Лазури, но вслух этого произнести он не мог. Сложно было что-то говорить... В таком положении. Да и он знал, что все эти слова только пробудят в Ту Тайме ещё больше гнева.       — И чего умолк? Ну же, продолжай мне так нравится твой голос... Особенно когда ты так умоляешь...       — Тайми... Хватит... Прошу... — сам не понимая того, он подчинился.       И тут же услышал низкий смех.       — Как же ты жалок.       Грубая когтистая рука поползла по торсу к исхудавшей талии, сжимая её и больно впиваясь когтями в кожу. До крови. Рука, сжимающая запястья парня, слегка ослабла, но вырваться Азур всё ещё не мог бы. Потому и не пытался.       Глаза уже слезились — и Азур не мог сопротивляться тому, что по его щеке потекла слеза. От боли, от вины, от собственной никчёмности и позора. Потом потекла вторая. И он не мог остановить этот поток слёз, как бы не хотел.       И Ту Тайм, слыша его всхлипы на мгновение замер, будто в нём проснулась частица того Ту Тайма, которым он был раньше. Того, который ненавидел видеть слезы любимого и пытался всячески его утешить или развеселить в такие моменты, как бы плох он в это не был. Любая поддержка Тайма заставляла Азура улыбнуться даже сквозь слёзы, так тепло становилось от одного только его присутствия.       Но сейчас холодная рука потянулись к его лицу не чтобы вытереть слёзы и утешить. Азур почувствовал, как острый коготь впился в его щеку, прямо рядом с глазом. Культист попытался отвернуться, но коготь только сильнее впился в кожу.       А потом — поцелуй. Грубый, будто голодный и со вкусом крови. Ту Тайм целовал его долго, будто самому не нужна была передышка, и отпустил только когда Лазурь задыхался, пытаясь отстраниться и схватить ртом хоть немного воздуха.       — Ну, ну... Не плачь. Неужели тебе не нравится? Я же любя... Видишь, и целую тебя. Что-то не так?       "Что-то не так? Нет, Тайми, всё так. Просто продолжай делать мне больно, потому что я этого заслуживаю."       — Жалок... Просто жалок... Но таким ты мне нравишься. Очень нравишься... Азурчик...       По всему телу прошёлся холодок. Следом за этими словами Азур почувствовал острые зубы у себя на шее, где-то рядом с сонной артерией. Сместился бы он чуть в сторону — и всё.       Свободная рука потянулась к штанам Азура. Быстро избавившись от ремня, он стянул их с Азура вместе с нижним бельём. Его тело неприятно встретило холод, и он чуть съёжился. Ту Тайм уже не удерживал его руки, но Азур держал их в том же положении.       В то время как Ту Тайм коснулся пальцами освободившейся руки руки раны в боку Азура, которая всё ещё кровоточила, надавил на неё, чтобы выдавить больше алой жидкости. В ответ на это действие культист заскулил от боли.       А Тайм раздвинул ноги ранее любимого, и не успел Азур возразить, как в него резко вошли два пальца, смазанные его же кровью, и он не смог сдержать хриплый крик. Больно. Очень больно. Он раньше занимался сексом с Ту Таймом, еще когда все было относительно хорошо, но... Тогда всё было нежнее, трепетнее. с любовью. Сейчас же — только грубость и животное желание только с одной стороны. Ужасно.       Больнее могло быть только от того, что впервые поменялись ролями они на этой же поляне, на фоне такого же заката. Тогда Ту Тайм боялся лишний раз двинуться или сделать что-то слишком резко, лишь бы его наилюбимейшему Азурушке не было больно или некомфортно. Это сравнение "до" и "после" давило на его разум и добивало окончательно.       — Скажи спасибо, что я вообще решил тебя растянуть и что не на сухую. Или мне стоит начать сразу с...       — Нет...! Нет... Не нужно... Пожалуйста...       — Вот и славно. — Голос Ту Тайма снова понизился до шёпота.       Пальцы двигались в нём слишком грубо. Они растягивали, но больше причиняли боль, от которой Азур жмурился и тихо шипел. Третий палец доставил ещё больше дискомфорта, и он выгнулся в спине с гримасой боли на лице.       Продолжалась эта боль недолго. Через некоторое время пальцы исчезли и послышалось тихое шуршание одежды. Азур даже не спешил радоваться, уже зная, что его ждёт.       Проникновение было резким, не щадящим от слова совсем. Азуру пришлось закусить губу, чтобы не закричать. Ту Тайм даже не стал останавливаться и давать Азуру время на привыкнуть. Движения были поначалу медленными, размеренными, но потом стали набирать темп.       Ту Тайм всеми силами пытался выбить из Лазури всевозможные звуки страдания. Стоны, крики, хрипы. И, разумеется, культист не мог долго сдерживать это всё, тихий скулёж превратился в слабые полустоны, медленно переходящие в хрипы.       Ужасно больно. Голова кружилась от того, что Ту Тайм иногда ещё и придушивал его, свободной рукой хватая за горло, в то время как другая впивалась в худое бедро, когтями оставляя достаточно глубокие раны. Азур не знал, как он еще не потерял сознание от этого ужаса. Лучше бы он действительно просто отключился, чем терпел это всё. Потому что это просто невыносимо. Ужасно.       А Ту Тайму нравилось. Он покрывал тело Азура укусами, царапал, продолжал приносить ему эти невозможные страдания. Приятно же наблюдать за тем, как тот, кто заставил тебя страдать теперь страдает сам? Для него невероятно приятно.       К концу Азур мечтал лишь умереть. Сил не было даже на скулёж — из горла вместе с воздухом, которого почти не хватало, вырывались только едва слышные хрипы. Он, кажется, уже потерял достаточно много крови для того, чтобы отрубиться. Было правда не понятно, почему он всё ещё в сознании. Всё перед глазами плыло, в ушах слышалось собственное сердцебиение, а тело пульсировало от боли. Помимо этого Ту Тайм с рыком вышел из него и залил его живот вязкой белой жидкостью. Мерзко...       — Ах, Азур... Давно мы с тобой таким не занимались, я уже успел соскучиться по твоему теплу... — шептал Ту Тайм, тяжело дыша. — Твоё тело... прекрасно. Прекрасно в таком виде.       Непроизвольно на лице Азура образовалась улыбка. На последние силы он напряг голосовые связки, чтобы выдать три слова:       — Люблю тебя, цветочек...       Он умирал медленно, мучительно, как и заслужил. Именно так всё и должно было быть.       Но Тайм, видимо, решил не мучать его слишком долго. Он нащупал кинжал, что был на поясе Азура, валяющемся сейчас где-то в стороне вместе с остальной одеждой, и воткнул куда-то в шею. Доступ воздуху перекрыло окончательно, и Азур лишь на мгновение успел почувствовать боль, прежде чем сознание окончательно покинуло его. ***       Теперь Ту Тайм смотрел на безжизненное, окровавленное и опороченное тело любимого. Он сам и сотворил с ним это, но как-то резко в нём проснулось осознание. Это "люблю тебя, цветочек" эхом отдавалось в его голове. Даже если он твердил себе, что ненавидел Азура, его сердце кричало обратное.       Поэтому он вынул нож из шеи бывшего партнёра и воткнул себе в грудь, прямо в это жалкое сердце. Потом ещё раз. Больно. И напоминало о том дне, когда его такими же ударами в грудь убивал Азур. Поэтому он нанёс и пару ударов в живот, чтобы меньше вспоминать об этом.       Когда кинжал уже выпал из трясущихся рук, он рухнул рядом с Азуром на траву, на последних силах подползая ближе и обнимая бездыханное тело.       — Я тоже тебя люблю... — было сказано слишком поздно. Слишком тихо. Но Тайм не мог оставить эти слова в себе.       Свои последние вздохи он совершал в обнимку со своим избранником, которого сам же и погубил, как бы не хотелось его простить. Поздно было менять своё решение.

Для них нет счастливого конца.