Beyond the Usual

Питер Паркер сидел на краю крыши, тупо уставившись на огни ночного Нью-Йорка. Ветер трепал его маску, но не мог разогнать клубок тревожных мыслей в голове. Он всегда думал, что знает себя. Герой по соседству, гик, который борется со злом, спасает котиков и влюбляется в девушек. Девушек. И это казалось таким правильным, таким естественным. Его романтические привязанности всегда были к ним, это был его мир, его понятная, безопасная зона. Но почему же последние несколько месяцев, каждый раз, когда он сталкивался с ним, внутри что-то так странно ёкало? Это было не раздражение, не отвращение. Это было... что-то другое. Что-то горячее и до чертиков смущающее. И это "что-то" его пугало. Он — Человек-Паук, оплот морали и справедливости, парень, который всегда делает правильный выбор. А правильный выбор, как он всегда считал, это девушки. Парни? Это... это было совсем другое. Чуждое. Возможно, даже неправильное. Он же не такой? Мысли об Уэйде Уилсоне, о Дэдпуле, просачивались в его сознание, как яд, медленно, но верно разрушая его устоявшуюся картину мира. Шутки, флирт, случайные прикосновения во время драк — всё это оседало где-то глубоко, вызывая неловкое тепло в животе и заставляя сердце биться быстрее. Он ненавидел это чувство. Ненавидел за то, что оно было незнакомым, за то, что оно ставило под сомнение всё, что он знал о себе. Неужели он такой? Неужели он может быть... бисексуалом? Пансексуалом? Слова казались чужими, почти оскорбительными в контексте его собственной личности. Он же Питер Паркер. Он любит девушек. Или любил. Он же нормальный. — О, смотри-ка, кто тут сидит и смотрит на свои разбитые мечты! Неужели опять не получилось остановить ограбление пекарни, Паучок? Не волнуйся, я уверен, они оставят тебе парочку круассанов за то, что ты выглядел таким... кхм... героическим. Питер вздрогнул и обернулся. Дэдпул. Как будто он его вызывал. Наёмник приземлился на парапет рядом с ним, его костюм был немного потрёпан после какой-то, вероятно, совершенно нелепой драки. При виде Уэйда, его мысли, которые и так были в хаосе, стали ещё более спутанными. Это было похоже на то, как если бы кто-то бросил камень в тихое озеро его самопонимания, и теперь волны расходились всё шире, угрожая перевернуть его лодку. — Уэйд, – выдохнул Питер, его голос звучал гораздо более дрожащим, чем хотелось бы. И он ненавидел себя за эту дрожь. За эту слабость, которую он чувствовал рядом с этим безумным, извращенным наемником. — Что-то случилось? Выглядишь так, будто только что осознал, что мир несправедлив, а бензин подорожал, – Дэдпул нарочито вздохнул. Питер проигнорировал колкость. Это было сложно. Он повернулся к Уэйду, пытаясь собраться с мыслями. — Уэйд, мне... мне нужна твоя помощь. Мысль об этом уже сама по себе была кощунственной. Просить помощи у Дэдпула? Он, Питер Паркер, просит помощи у Уэйда Уилсона, который является ходячим воплощением хаоса и... ну, всего того, что Питер старался избегать. Но кому ещё он мог довериться с такой проблемой? Кто ещё мог понять эту... неопределенность? Мэй? Боже упаси. — Ого! Паучок просит о помощи? Обычно ты предпочитаешь страдать в одиночестве, героически игнорируя мои абсолютно блестящие предложения по совместной работе. В чём же дело? Нужен напарник для ограбления банка? Я тебе говорил, что мой план с кроликами-камикадзе гениален! — Нет! Это... личное, – Питер почувствовал, как щеки горят под маской. – Мне нужно... разобраться. В себе. – Он глубоко вздохнул, собираясь с духом. Он знал, что делает что-то невероятно глупое, но в то же время чувствовал, что это единственный выход. – И я... я подумал, что ты... ну, ты самый... опытный. Наступила секундная тишина. Дэдпул, который никогда не замолкал, замер. Питер мог почти слышать, как шестерёнки в его безумной голове начали крутиться. — Опытный? – Уэйд медленно наклонил голову. – О, Паучок, ты даже не представляешь, насколько я опытен! Ты хочешь, чтобы я научил тебя... искусству соблазнения? Или, может, искусству... всего остального? Сразу говорю, я беру почасовую оплату.  — Я... я думаю, что мне нужно понять, бисексуален ли я, – Питер выдавил из себя, чувствуя, как с плеч падает огромный груз, но тут же наваливается новый, ещё более тяжёлый – смущение. Признание этого вслух было одновременно освобождающим и ужасающим. Он ждал осуждения, отвращения. – Или... или что-то ещё. И я не знаю, с кем ещё я могу... ну, знаешь... попробовать. Он чувствовал себя грязным, произнося это. Словно он предавал все свои принципы, все свои представления о себе. Как он мог вообще подумать о таком? Это же неправильно. Или нет? Все эти годы он жил в мире, где было чёткое деление: мужчины и женщины. И он был на стороне женщин. Теперь же эта линия размылась, и он чувствовал себя потерянным. Уэйд смотрел на него. Его обычно безумные глаза, скрытые за белыми линзами, казались... серьёзными? На секунду. Потом он расплылся в широченной ухмылке, даже под маской можно было почувствовать её энергетику. — Питер Паркер, ты только что предложил мне... исследовать твою сексуальность? – Уэйд подпрыгнул, как ребёнок, получивший лучшую игрушку на свете. – МОЙ ПАУЧОК! ТЫ МОЙ! ЭТО СЛУЧИЛОСЬ! НАКОНЕЦ-ТО! Я ТАК ДОЛГО ЖДАЛ! Зрители, вы это слышали?! – Он обратился к невидимой аудитории. – Мои годы флирта не прошли даром! Я герой! Я купидон! — Уэйд! – прошипел Питер, оглядываясь. Хоть вокруг никого и не было. – Тише! И это не... я не предлагаю... это просто... эксперимент. Чтобы я понял. – Он отчаянно цеплялся за это слово – "эксперимент". Оно звучало научно, отстранённо. Не так страшно, как "я хочу попробовать". — Эксперимент, говоришь? Ну что ж, доктор Паркер, я готов стать вашим образцовым пациентом, – Уэйд в мгновение ока оказался перед Питером, так близко, что тот мог чувствовать жар его тела через костюм. И это было... не так плохо, как он ожидал. На самом деле, это было... приятно. Очень приятно. – Начнём с основ. Знаешь ли ты, мой дорогой, что есть разные виды поцелуев? И что мужские губы отличаются от женских? Некоторые считают их... более сочными. Другие – более напористыми. А вот твои губы, Паучок... Уэйд протянул руку и аккуратно, кончиком пальца, прикоснулся к нижней губе Питера сквозь ткань маски. Это было лёгкое, едва ощутимое касание, но Питера прошибло током. Его паучье чутьё не кричало об опасности, а мурлыкало, как довольный кот. И это, опять же, пугало Питера до чертиков. Должно быть противно. Должно быть неправильно. Но не было. — Уэйд... – его голос был едва слышен. Он чувствовал, как его сознание трещит по швам. Всё, во что он верил, всё, что он знал о себе, рассыпалось в прах от одного прикосновения. И часть его, та самая, которую он так усердно подавлял, хотела большего. — Твои губы, Паучок, очень хочется попробовать, – голос Дэдпула стал ниже, на удивление мягким. Он наклонился ближе, его дыхание опалило ткань маски Питера. – Первый урок: прямота. Иногда самый лучший способ понять – это просто сделать. И прежде чем Питер успел что-либо сказать или даже подумать, Уэйд наклонился и прижался сквозь маску своими губами к губам Питера.  Это было нежно, но настойчиво. Питер ощутил от Дэдпула  странный запах металла и чего-то сладкого, возможно, крови или жвачки. Его тело напряглось, но потом... расслабилось. Это было... неплохо. Даже хорошо. Уэйд отстранился, его глаза-линзы смотрели прямо в глаза-линзы Питера. — Ну? Что скажешь о первом образце, профессор? — Я... – Питер чувствовал, как его дыхание участилось. – Я... не знаю. Это... странно. — Странно – это хорошо! Значит, что-то новенькое для тебя, – Уэйд ухмыльнулся. – Ладно, давай повторим. На этот раз с языком. Мужским языком. А потом, может быть, мы снимем эти чёртовы маски, а? Уэйд не стал ждать ответа. Он снова наклонился, но на этот раз его руки обхватили талию Питера, притягивая его ближе. Поцелуй стал глубже, интенсивнее. Питер чувствовал, как его сердце бешено колотится. Его руки инстинктивно поднялись и ухватились за плечи Дэдпула. Когда Уэйд начал аккуратно проталкивать свой язык, Питер вздрогнул, но не отстранился. Наоборот, он приоткрыл рот, позволяя вторгнуться. Ощущение было совершенно иным, чем всё, что он знал раньше. Более... напористым. Грубым. И да, невероятно возбуждающим. Когда они наконец оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. На этот раз Питер чувствовал не только смущение, но и... возбуждение. Явное, безошибочное возбуждение, которое разливалось теплом по всему его телу. — Так что, Паучок, – прошептал Уэйд, его голос был хриплым. – Я так понимаю, эксперимент идёт по плану? – Он протянул руку и медленно потянул за край маски Питера. — Думаю... да, – Питер почувствовал, как воздух ударил в лицо, когда маска сползла до подбородка, обнажая его смущённое, покрасневшее лицо. Он посмотрел на Дэдпула, чья маска всё ещё скрывала его лицо. – А твоя? — Ах, Паучок, ты такой милый, когда просишь! Я же твой гид в этом волшебном мире! Конечно, ты имеешь право видеть своего проводника, – Уэйд хихикнул и одним движением стянул свою маску. Изуродованное, но странно выразительное лицо Уэйда появилось перед ним. Но Питер не почувствовал отвращения. В его глазах было столько озорства, столько желания, что Питер почувствовал, как его собственные желания нарастают. — Итак, Питер. Теперь, когда мы сняли маски, – Уэйд придвинулся ещё ближе, его изуродованное лицо было всего в паре дюймов от лица Питера. – Может, перейдём к следующему этапу эксперимента? Например, к тому, как твой Паучий... организм реагирует на прикосновения? У меня есть целая куча идей, как это проверить. И поверь мне, доктор Паркер, это будет очень научно. И очень... приятно. Уэйд протянул руку и аккуратно положил её на бедро Питера, прямо поверх его костюма. Питер вздрогнул, но не отстранился. Его глаза-линзы встретились с глазами Уэйда, полными нескрываемого желания и какого-то странного, дикого нетерпения. — Я... я думаю, я готов к следующему уроку, Уэйд, – прошептал Питер, чувствуя, как его тело отзывается на каждое прикосновение наёмника. Он был готов. Готов исследовать себя, готов экспериментировать. И готов узнать, насколько глубоко Уэйд Уилсон может завести его в этом новом путешествии. Вдруг Питер почувствовал жар ладони Уэйда сквозь тонкую ткань костюма. Это прикосновение было одновременно пугающим и волнующим, посылая мурашки по всему телу. Его паучье чутьё, обычно бьющее тревогу при малейшей угрозе, сейчас лишь мягко пульсировало, предвкушая что-то новое и неизведанное. Он смотрел в глаза Уэйда – даже с изуродованным лицом, они горели таким интенсивным желанием, что Питер чувствовал, как его собственная решимость тает, сменяясь чистым, первобытным любопытством. — Отлично, док, – промурлыкал Уэйд, его голос был низким и хриплым. Его большой палец начал медленно поглаживать внешнюю сторону бедра Питера, почти не касаясь, но каждое движение отзывалось электрическим разрядом. – Теперь, прежде чем мы перейдём к анатомическим исследованиям, давайте найдём более... приватную лабораторию. Моя квартира не далеко. Там есть кровать. И холодильник с пивом. И несколько весьма интересных... инструментов для экспериментов. Питер кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Идти? С Дэдпулом? В его квартиру? Это было безумие. И он был готов. Он был слишком возбуждён, чтобы думать о последствиях, о том, что это может значить, или о том, как он будет себя чувствовать утром. Сейчас был только этот момент, это предвкушение. Уэйд поднялся, потянул Питера за руку, помогая ему встать. Их тела оказались ещё ближе, и Питер ощутил плотную мускулатуру Дэдпула. Тот усмехнулся, заметив, как расширились зрачки Питера. — Идём, Паучок. У нас впереди много работы, – сказал Уэйд, и его тон не оставлял сомнений в том, какая именно "работа" имелась в виду. Они быстро переместились по крышам, Дэдпул вёл, а Питер следовал за ним, словно во сне. Каждый прыжок, каждое приземление напоминало ему о близости Уэйда, о его запахе — смеси пота, пороха и чего-то неуловимо сладкого. Вскоре они оказались перед невзрачным зданием, и Уэйд ловко отпер дверь. Внутри было темно и пахло застарелым фастфудом и чем-то металлическим. — Добро пожаловать в мой скромный храм разврата! – Уэйд распахнул дверь. – Не обращай внимания на беспорядок. Я предпочитаю творческий хаос. А теперь, мой подопытный кролик, надень это. Он протянул Питеру какую-то повязку. — Что это? – спросил Питер, смущённый, но и заинтригованный. — Для усиления ощущений, Паучок. Когда ты не видишь, другие чувства обостряются. Доверяй мне. Я же твой наставник, помнишь? – Уэйд подмигнул. Питер нехотя взял повязку, но потом, глубоко вздохнув, надел её. Темнота мгновенно поглотила его, усиливая и без того накалённое ожидание. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди. — Хорошо. А теперь, мой юный исследователь, – голос Уэйда раздался совсем рядом, – позволь мне помочь тебе снять этот... прекрасный, но такой мешающий костюм. Питер почувствовал, как прохладные, но сильные пальцы Уэйда скользят по его спине, расстёгивая молнию. Воздух коснулся его кожи, посылая новую волну мурашек. Костюм медленно сползал вниз, открывая сначала его спину, потом плечи, затем грудь. Питер стоял, абсолютно беспомощный в своей темноте, но в то же время чувствовал невероятную свободу. Он не мог видеть лицо Уэйда, не мог видеть его реакции, и это почему-то было освобождающе. — Ох, Питер. Ты такой... соблазнительный, – прошептал Уэйд, и Питер почувствовал его дыхание у себя за ухом. Затем губы Уэйда нежно коснулись его шеи, посылая дрожь по всему телу. – Твоя кожа такая мягкая. И эти мышцы... явно результат долгих ночных полётов по городу. Мне нравится. Уэйд продолжил целовать его шею, спускаясь ниже, к плечу, а затем к ключицам. Питер откинул голову назад, давая ему больший доступ, и его руки инстинктивно ухватились за руки Уэйда, которые теперь сжимали его талию. Костюм упал к ногам, оставив Питера лишь в одном нижнем белье. — И это тоже должно уйти, – прозвучал голос Уэйда, и Питер почувствовал, как резинка его боксеров была подхвачена. Через секунду он стоял полностью голый, дрожа от холода, смущения и дикого возбуждения. Уэйд отодвинулся, и Питер почувствовал, как воздух вокруг него стал прохладнее. Он ждал. Ждал следующего прикосновения, следующего шага. Ожидание было невыносимым. — Как насчёт этого, Паучок? – голос Уэйда раздался ближе к полу. Питер почувствовал лёгкое прикосновение к внутренней стороне бедра, затем к его члену. Это было нежное, но уверенное касание, заставившее Питера вздрогнуть и выдохнуть. — Уэйд... – выдохнул он, его голос был прерывистым. — Я же сказал, что мы будем исследовать реакции твоего Паучьего организма, – промурлыкал Уэйд, и Питер почувствовал, как его пальцы обхватывают его член. – И, кажется, он весьма... отзывчив. Очень отзывчив. Пальцы Уэйда начали двигаться, медленно и нежно, сначала по всей длине, затем сфокусировались на головке, дразня её. Питер застонал, его колени слегка подогнулись. Это было невероятно. Чувство было совершенно новым, интенсивным и таким приятным, что он чуть не потерял равновесие. — Нравится, Питер? – спросил Уэйд, его голос был полон предвкушения. – Это только начало, мой дорогой. У меня есть ещё много способов заставить тебя почувствовать себя... по-новому. Уэйд наклонился и прижался губами к члену Питера, и это было последней каплей. Питер почувствовал, как его тело напряглось, а затем он взорвался, издавая громкий, неконтролируемый стон. — Ох, да! – прорычал Уэйд, и Питер почувствовал, как его член исчезает во рту наёмника. Это было невероятно, ошеломляюще. Мощный жар, мягкое всасывание, язык, дразнящий и ласкающий. Питер схватился за плечи Уэйда, не задумываясь, притягивая его ближе, глубже. Он не мог видеть, но чувствовал всё – каждую клеточку своего тела, которая отвечала на каждое движение. Он кончил быстро, его тело дрожало от кульминации. Уэйд отстранился, и Питер услышал, как он облизывается. — Впечатляюще, Паучок. Очень впечатляюще, – сказал Уэйд. – Но это был только разминочный этап. Теперь, когда мы знаем, что ты чувствителен к мужским прикосновениям, давайте перейдём к более... глубокому исследованию. Питер всё ещё тяжело дышал, его тело дрожало. Он чувствовал себя абсолютно опустошённым, но в то же время невероятно возбуждённым. — Что... что теперь? – прошептал он. Уэйд усмехнулся. — Теперь, мой дорогой, мы будем исследовать, насколько глубоко ты готов идти. Буквально. Но сначала, дай мне показать тебе кое-что. Питер почувствовал, как его повязка слетает. Глаза Питера медленно привыкли к полумраку комнаты. Он огляделся. Напротив него стоял Уэйд, полностью голый. Его тело было покрыто шрамами, старыми и новыми, но Питер не чувствовал отвращения. В этот момент он видел лишь желание в глазах Уэйда и возбуждение, которое было очевидно. — Теперь, когда ты видишь меня, Питер, – сказал Уэйд, делая шаг к нему. – Что ты чувствуешь? Всё ещё готов к эксперименту? Питер посмотрел на Уэйда, на его тело, на его глаза. В его груди горел огонь, и он знал, что хочет продолжить. Он сделал глубокий вдох. — Да, Уэйд. Я готов. Уэйд ухмыльнулся, его глаза вспыхнули. — Отлично. А теперь, мой юный исследователь, позволь мне показать тебе, что значит быть... по-настоящему исследованным. Уэйд снова приблизился, его руки легли на бёдра Питера, раздвигая их. Питер почувствовал прикосновение чего-то влажного и тёплого к своему анальному отверстию. Он вздрогнул, но не отстранился. — Расслабься, Паучок. Просто расслабься. Я буду нежен. Настолько нежен, насколько это возможно для Дэдпула, – Уэйд тихо хихикнул. Пальцы Уэйда начали медленно проникать внутрь, сначала один, затем второй. Питер зашипел, чувствуя растяжение и лёгкую боль, но Уэйд терпеливо ждал, пока Питер привыкнет. Он массировал внутренние стенки, готовя его. — Ты такой тесный, Питер. Но такой горячий, – прошептал Уэйд, его дыхание опалило ухо Питера. – И я собираюсь растянуть тебя так, чтобы ты запомнил это надолго. Когда Питер почувствовал, что готов, Уэйд вынул пальцы, и Питер ощутил, как к нему прижался член Уэйда, твёрдый и горячий. — Готов, Паучок? Готов принять меня полностью? – спросил Уэйд, его голос был хриплым. — Да, – выдохнул Питер, его руки крепко обхватили шею Уэйда. – Да, Уэйд, пожалуйста! Уэйд медленно начал входить. Питер вскрикнул, его тело напряглось от боли и удовольствия. Это было совершенно другое ощущение, чем всё, что он когда-либо испытывал. Уэйд ждал, пока Питер привыкнет, прижавшись к нему, целуя его шею и плечи. — Мой маленький, хороший мальчик, – прошептал Уэйд, целуя его мочку уха. – Такой тугой, но такой податливый. Ты создан для этого, Паучок. Чувствуешь, как я наполняю тебя? Ощущение было невероятным. Каждое движение Уэйда, когда он медленно начал двигаться внутри Питера, вызывало волны удовольствия, расходившиеся по всему телу. Питер стонал, прижимаясь к Уэйду, впиваясь пальцами в его спину, чувствуя каждый шрам. — Чувствуешь это, Паучок? – прорычал Уэйд, усиливая темп. – Это я, внутри тебя. Полностью. И ты хочешь большего, да? Хочешь, чтобы я заставил тебя кричать мое имя? Питер не мог говорить, только кивал, его голова запрокинулась. Уэйд двигался всё быстрее, толчки становились глубже, сильнее. Питер чувствовал, как его тело отзывается на каждое движение, растягиваясь и сжимаясь вокруг Уэйда. — Вот так, Питер, – шептал Уэйд, его голос был полон триумфа. – Чувствуешь, как твоё тело принадлежит мне? Как ты полностью отдаёшься? Это не просто эксперимент, Паучок. Питер чувствовал, как его член снова твердеет, трётся о живот Уэйда. Он был на грани, его тело дрожало от приближающегося оргазма. — Уэйд... я... я сейчас! – выдохнул Питер. —Давай, Паучок! Кончи для меня! – Уэйд ускорил движения до бешенного темпа, и Питер излился, издавая громкий, неконтролируемый крик. Его тело содрогнулось, а затем обмякло. Уэйд ещё несколько раз толкнулся глубоко, а затем застонал и кончил сам, изливаясь в Питера. Оба тяжело дышали, прижимаясь друг к другу. — Ну, Паучок, – прошептал Уэйд, целуя его в макушку. – Как тебе наш "эксперимент"? Достаточно ли научно? Питер слабо улыбнулся, прижимаясь к Уэйду. — Более чем, Уэйд. Более чем. Он наконец понял. Понял, что это было не неправильно. Это было... правильно. Естественно. И он хотел ещё. Он посмотрел на Уэйда, и в его глазах было не смущение, а что-то новое – принятие и желание. — Я думаю, – сказал Питер, – что мне потребуется ещё несколько... практических занятий. Чтобы полностью усвоить материал. Уэйд ухмыльнулся, его глаза вспыхнули. — О, Паучок, ты мой самый любимый ученик. И я с радостью проведу с тобой столько дополнительных занятий, сколько потребуется. Мы только начали.