Не стан дарт?

В ночи, не замечая ничего, бежала девушка. Она стремилась добраться до своей цели как можно быстрее. Для стороннего наблюдателя это могло бы быть обычной картиной. Мало ли в этом мире причин, по которым она могла задержаться? Теперь, наверное, торопится домой, чтобы смягчить гнев родичей, а может, и мужа. Вся обыкновенность картины закончилась в один момент. Тень, что казалась плотным сгустком чёрного дыма, схватила женщину и поволокла в заросли. Попытки бедняжки отбиться не имели результата. Она обмякла в жутких объятиях и бессознательную уже девушку скрыли заросли камелии. --- Тень неукоснительно следовала приказу следить за интересной ведьмочкой. А теперь-то было ясно, что это именно она. Хотя структуры у неё порушены настолько, что понять это можно только по косвенным признакам. Когда тот тонкий ручеёк силы, что насыщал пространство вокруг, резко оборвался... Тень решила, что ведьма умерла. Вот только трупы не бегают, и тень сначала впала в ступор. Та вкусная сила успокаивала внутренний гнев. Она приводила к гармонии растерзанную душу и вдруг исчезла. Тень, пристрастившаяся к этому непонятному явлению, взбесилась и в порыве гнева схватила ведьму в свои лапы. Она хотела утащить, спрятать и поглотить даже те крохи силы, которые несёт в себе кровь. Её останавливало лишь то, что со смертью ведьмы не будет больше того спокойствия, что она несла своим существом. Утащив в кусты, тень обвилась вокруг ведьмы, вытягивая силы по крупицам, стараясь не убить, но поглотить как можно больше. --- — Евпааааатий Коловрат! — простонала я, хватаясь за голову. Очнувшись в зарослях каких-то кустов с раскалывающейся головой, я, мягко говоря, не поняла, что происходит. Цензурных слов у меня находилось меньше, чем хотелось бы. Я что, всё-таки напилась? Память не хотела давать ответов. Видимо, она решила, что это мне не к чему. Ладно, потом разберёмся. Я вообще где? Ладно, где, что, блин, происходит? Какая-то хренотень облепила меня как мягкую игрушку. Причём эта самая хренотень явно не принадлежит миру подлунному. Почему? Потому что состоит из дыма и жрёт мою силу. С аппетитом жрёт, гадина такая, прям как пиявка. Так вот что мне так хреново... — Отцепись, нечисть! — Попытки отцепить механическими методами, естественно, не задались. На меня уставились два зелёных огонька, а на руке кто-то недовольно проворчал. Это ещё что? На руке браслетом обвился мелкий демонёнок характерной окраски. Так, ну это я помню. Шла охота, я наконец замкнула круг, а ритуал? Ритуал провела? Холодный пот прокатился по спине, я впала в ужас. Последствия перегрузки конструктов тонкого мира для меня ничем хорошим не кончатся. Я либо умру, либо, что хуже, выгорю изнутри. Стоп, почему я ещё не в могилке? Что-то больная голова не хочет думать. Раз я боюсь, значит, жива пока, раз чувствую, что из меня качают силы, значит, силы есть. Взгляд медленно перешёл с руки на эту непонятную чудищу лесопарковое. На лес это место всё-таки не тянет. Зелёные огоньки застыли, наблюдали за этой пантомимой. — Ты кто? — Глаза у меня, наверно, по две копейки, если не по рублю. Огоньки не шелохнулись, а тень всё так же обвивала мою бренную тушку. —Это моййё. —Малявка... А ты его откуда знаешь? — Степень непонимания ситуации возрастала. — И почему ты ещё здесь, а не в астрале? — Тут вкуусссно. — Убийственный аргумент. —А ты хоть слово скажешь? Или продолжишь играть в молчанку? — Огоньки на секунду потухли,быстро вернувшись. И что это значит? —Он не можжет, он толллько молллчит. — Ну хоть кто-то здесь понимает ситуацию.Проблема в том, кто этот осведомлённый. Пусть и часть ковена. Да что толку от принадлежности, если длится оно без году неделю? Мозги у него на место ещё долго не встанут. Низшие демоны мало чем отличаются от зверей. Это у меня случай. Надеюсь, что хоть счастливый. —А кто это вообще и почему ко мне прилип? — Спокойствие, только спокойствие. Нельзя кричать и материться при детях. Надо быть спокойной и дружелюбной. Я ведь хочу получить информацию, а не истерику. — Потому что ты вкусссная. Мне ты нрааавишшшься. —Это мы уже поняли, а он-то чего прилип? —Это йа, — обижённо буркнул детёныш, сверкая глазками-бусинками. —В смысле «ты»? —Йя! — яснее не стало. Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления. — Никто не против, если мы всё-таки доберёмся до дома? — Вопрос был более чем животрепещущий. Не хочется мне мелькать в заголовках местных газет и радио как очередной «безвременно издохший» по неизвестным причинам. —Пошшшли. — Хитро сверкнули глазки. И... оба существа даже не шелохнулись. —Может, вы слезете с меня? — проворчала я со слабой надеждой. —Можжет. — И вновь ни единого движения. Прилипалы как две пиявки и отлипать явно не собираются. Я попыталась встать. Со скрипом, но у меня получилось. Сначала на четвереньки и доползти до ближайшего дерева. А оттуда, как гусеница, хватаясь за каждый сучок, привела себя в вертикальное положение. Как ни странно, но тень почти ничего не весила. Похоже, что материальность её весьма условна. А вот мелочь оказалась пузатой. Руку оттягивали пара килограмм веса. И когда только успел столько сожрать, чтобы поддерживать плотность? А хотя, глупый вопрос. Эта пиявка и сейчас уплетает будь здоров. Да ещё это «йя». Демон и дух — это, считай, та же душа. А душа — это энергия. С моей мелочью всё в целом понятно. Обыкновенная сущность, пусть и разумная не в меру. А что делать с прилипалой? Я про такую нечисть как-то не слышала, а это показатель. Вспоминать больно, сколько бестиариев мне буквально вбили в голову. Так! Решаем проблемы по мере их поступления. Хрень, она на то и хрень, чтобы происходить и приходить. Вроде не пытается напасть? Ну и славно. С остальным потом разберёмся. — Ну что, гаврики, потопали? — риторический вопрос. Куда они денутся-то? Походка у меня была... ну, она была. Местами я загибала зигзаги, хватаясь за любой устойчивый объект. Пару раз чуть не сверзилась на землю, но вовремя восстанавливала равновесие. Терзали меня сомнения, что второй раз я просто не поднимусь. Так и останусь в дебрях лесопарка. Пока какой-нибудь мечтатель не решит побродить на свежем воздухе. На внешний вид мне было уже плевать. Всё-таки не семнадцатый век, сжигать меня никто не будет. А если и загреметь в дурку, то скорее доносчикам. Хотя в этот собачий час улицы были пустынны. Свежий ночной воздух успокаивал гудящую голову. Ветерок так и норовил заползти под одежду, украсть крохи тепла. Вся одежда была перепачкана землёй, какими-то листиками и веточками. Всё-таки валяние в кустах не могло пройти совсем бесследно. Как я не убилась о стенку, пока шла, — это отдельный эпос. Как меня не заметили с такими попутчиками, — это уже эпопея. Родные пенаты встречали равнодушной тишиной, безразличной к моим приключениям. Проходя мимо зеркала в холле, дёрнулась, не узнав себя. Что, впрочем, было не мудрено, вид был и впрямь... экстравагантным. Мало того что я сама походила скорее на лесную русалку, чем на живого человека, — бледная и вся в какой-то флоре, — так ещё вокруг меня, как змеюка какая, была накручена тень. Подобие морды с огоньками покоилось на моём плече. И если мне не кажется, то зелёные огоньки сверкают любопытными искрами. Ещё и эта нахальная зверушка к руке прилипла. Ладно, хватит себя разглядывать. Из глаз уже искры сыпятся. Первый вестник истощения. А сейчас это плохо, я вообще не понимаю, почему ещё жива. Сложный рисунок на земле ждал своего часа с первых дней. Я рисовала его даже раньше, чем озаботилась обстановкой дома. Везение никогда не было моей сильной стороной. Жизнь не скупилась на оплеухи, и я быстро научилась готовиться к ним заранее. Вот не приготовь я всё заранее, а оправдать себя можно всегда. Ну там: много дел, переезд, работа, общее состояние. Чем не оправдание? И сейчас сил на это не осталось бы. Внутренне я готовилась к этому моменту, но, как это и бывает, оказалась не готова. Ритуал — эта штука болезненная. Да настолько, что проводить его самостоятельно рекомендуется примерно нигде. Даже запрещается. Вот только куда я денусь? Резанула руку поперёк ладони. Тихо зашипела от боли. Вот почему везде нужно лить кровь? Иногда возникало ощущение, что составители ритуалов поголовно мазохисты. Кровь текла по бороздкам, заполняя рисунок. Рунные цепочки накладывались одна на другую, переплетение линий завораживало взгляд. Тягучая, красная жидкость не торопилась заполнять построение. А я уже готова была упасть на землю. И плевать на ритуал, плевать на последствия! Усталость заполнила разум, шепча свою мантру: «Сдайся, просто сдайся, ложись на землю и жди конца. Зачем ты трепыхаешься, глупая?» Когда последний символ окрасился в алый, началась самая неприятная часть. Нужно было открыть свой круг для окружающего мира так, как он не будет открыт больше никогда. Так чтобы он слился с окружающим миром, стал частью эфира. Чтобы собрать себя по кусочкам. Я стою в центре круга, вокруг меня появляются части моей души, её оправа и защита. Мой ковен наконец вновь в полном составе. Тринадцать лучей от внешнего круга медленно заполнялись разными существами. Сначала появился Чешир, заняв одиннадцатый по размеру луч. Потом Саруш, весь в ссадинах, с частично ободранными перьями, он занял третий луч. Левушка с гордостью косился на меня, стоя на пятом. На первом луче восседал побитый жизнью бурый медведь. Открывающий ковен демон Баал был самым сильным из ковена. Однако не претендовал на главенство. Практически в один миг свои места заняли второй и двенадцатый духи. Непоседливые птичьего племени с горящими бусинками глаз. Ворон и ястреб-тетеревятник, несмотря на различие видов, были братьями по духу. Стальные перья ворона поблёскивали в неярком свете краеугольного камня. С опозданием появлялись всё более тяжелораненые. Волк, состоящий, казалось, из инея, носил на шкуре следы осколков. Противопехотная граната разорвалась, оставив лишь лоскуты шкуры, неаппетитно свисающие с тела. Прибывать в материальной форме было для него сродни пытки. Это седьмой дух. Четвёртый луч занимал домовой.Самый обычный представитель своего народца. Низкорослый дух с окладистой бородой. От типичных представителей своего семейства он отличался военной формой. Она смотрелась на нём несколько комично, но острый взгляд отбивал желание ему об этом сообщать. Его голова была туго обмотана тряпьём характерного бурого цвета. Шестой луч, и на нём восседала огненная лисичка. Вместо меха ласковые язычки пламени покрывали её от мордочки до кончика хвоста. Сломанные лапы не давали ей нормально стоять. Восьмой луч заняло существо, сотканное, казалось, из самой тёмной ночи на северных болотах. На чёрном теле то и дело вспыхивали болотные огни, быстро угасая. Сейчас это был небольшой кулик, но в лучшее время он воплощался внушительным журавлём или долгоногой цаплей. Девятый луч занял Ховал. Дух-защитник представлял собой странную помесь собаки и кабарги. Более крупная, с крепкими когтистыми лапами, но оленьей мордой. Пулевое ранение в бедро и обломанный клык не добавляли Эрхе радости. Десятый луч занимал юркий хорёк Сеня. Он был почти цел, лишь слегка опалённая шкура на гибком теле не давала нашему целителю показаться в свете. Уж больно он ей гордится. Согнав мелочь с руки на её место, я наконец начала ритуал. Появление всего состава заняло лишь пару секунд, но и они дались мне нелегко. Кровь загорелась белым пламенем, катрены безошибочно лились из моих уст. Строчка за строчкой, слово за словом пришли к концу. С каждой секундой силы меня покидали. Я уже действовала лишь на вбитых намертво рефлексах. Легла в круг, уже не обращая внимания ни на огонь, ни на обвивающую меня сущность. Огонь меня не убьёт, ведь он — это лишь часть меня. Отражение силы, разлитой сейчас в этом месте. А попутчик? Ну, сил прогнать уже точно не найдётся, так что надеюсь, что последствия не приведут меня к той бешеной парочке. Как их там? Самди и Бриджит? Какие мысли лезут в голову, нужно сосредоточиться. Последний рывок. Я открыла резерв миру. Через жуткую боль ломающихся костей и рвущихся связок, через вырывание кусков плоти из тела, я открыла ядро. Слилась с эфиром, и когда казалось, потеряла саму свою суть в этой боли, забыла, кто я и как зовут... начала обратный процесс. Собирала себя по кусочкам, собирала осколки обратно в цельный предмет. Он выходил не ровным, кривым, неправильным. Отчего-то я знала, что раньше он был красивым, ровным. А сейчас какая-то детская обида поднимала во мне голову. Раз за разом я собирала кусочки в разных комбинациях, они получались кривыми. Какой-то кусочек был лишним, неподходящим этой картинке. Но он не хотел показаться сам. И тогда я разбила всё на кусочки, казалось, в сотый раз. Они разлетелись, и на глаза мне попалась маленькая неприметная деталька, которой заполнялись обычно пустоты. Она точно была моей, плотная и красивого сероватого цвета. Она переливалась дымными клубами, постоянно меняющими форму. Но её уголок, острый как иголка, был другим. Он был тёмным и жёстким, не моим. С детской жестокостью я отложила неправильную детальку. Попробовала собрать без неё. Картинка вышла ровнее, но всё равно неправильной. Отломленный кусочек как будто просился к другим, крича, что он один из них, но он врал. Без него картина стала лучше! Но маленький кусочек тоже просил вернуть неправильный, и я сдалась. Положила сверху, так чтобы он был рядом, но не стал частью картины, и долгожданный щелчок подтвердил правильность решения. Я пришла в себя на земляном полу подвала. Сердце билось как бешеное, дыхание не успевало за потребностью организма в кислороде. Сил не было даже на то, чтобы подняться. Прогретая почва обещала спокойствие, и я снова сдалась. Не стала разбираться, не стала бороться с усталостью, просто сдалась эфемерному чувству безопасности. Мир поглотила густая тьма, она была тёплой и правильной.