Mon meilleur ennemi.

Ивану нравился Тилл. Нравился своей прямотой, энтузиазмом и некой грубостью, нравился своим характером и манерой поведения, нравился своими пепельными мягкими локонами и глубокими изумрудными глазами, нравился своей лучезарной улыбкой, хоть она и не была для Ивана. Эта улыбка была для неё. Иван прямо показывал свои чувства. Не стеснялся трогать, смотреть и говорить, любыми способами заставляя Тилла обратить на себя внимание, будь то драка или нелепая неклеющаяся беседа за обедом. Они были достаточно близки, что бы Иван не боялся всего этого делать. Тилл подпустил его к себе, переходя из стадии "незнакомцы" в "друзья", совершенно не подозревая, что чувства Ивана вовсе не были дружескими. Начинал Иван так упорно и нескрыто выражать свои чувства, конечно, осторожно, по чуть-чуть, что бы не спугнуть... Но был кое-кто, кто был далёк от них. Кто наблюдал со стороны и грыз себя завистью и ненавистью. Луке тоже нравился Тилл. Нравился, потому что Тилл мог делать то, что не мог делать Лука. Тиллу было позволено то, что не было позволено Луке. Нравился, потому что Тилл был другой. Луке было бы интересно изучить и понять Тилла полностью, может, даже, попробовать перенять себе что-то от него. Лука не мог открыто выражать свои чувства. Он не был другом Тилла, он не был его знакомым, он был ему никем. Тилл почти бы не общался с ним, если бы ни все эти случайные мимолётные прикосновения, взгляды, замечания, даже споры и ядовитые подколы от Луки, что бы вывести Тилла из себя. Всё, лишь бы Тилл обратил на него внимание, посчитал его хоть кем-то для себя. Знакомым, врагом, кем угодно. Лишь бы что-то значить для него. Тиллу не нравились ни Иван, ни Лука. Оба его безмерно раздражали. Иван раздражал своей настырностью. Тилл не говорил прямо, всё ещё не веря в то, что Иван может быть влюблён в него, но показывал действиями, что все его намекающие прикосновения и слова лишь отвращали. Он отдалялся, пытался отдалиться, ведь чувствовал, как тонкие, но плотные нити ивановой любви обвивались вокруг его тела, притягивая всё ближе и ближе, будто бы ещё чуть-чуть, и эти нити задушат Тилла своими чрезмерными чувствами. Лука раздражал своими невнятными действиями. Что он хочет ими показать? Он ненавидит Тилла? Хочет с ним дружить? Или, не дай Боже, влюблён в него? Тилл старался не контактировать с Лукой, даже когда тот выводит его на чувства. Лука был слишком странным для него. Отстранённый, тихий, всё время ошивающийся где-то не подалёку, наблюдающий за ним. Этот его пронзительный, изучающий взгляд, вечно прикованный к Тиллу немного пугал. Кто знает, что у него на уме.. Лука ненавидел Ивана. Ненавидел за то, что он смог так близко подобраться к Тиллу. Ненавидел за то, что всё так легко ему давалось. Иван мог легко подойти к Тиллу, шепнуть ему что-нибудь на ухо, провести рукой по его волосам. А Лука не мог. Он здесь лишь наблюдатель, которому остаётся только смотреть и ненавидеть. Иван недолюбливал Луку. Он чувствовал его ненавидящий взгляд, чувствовал его ядовитую зависть. И каждый раз Иван, замечая как Лука снова за ними наблюдает, касался Тилла, придвигался к нему ближе, будто показывая Луке: "смотри, я могу, а ты нет", "смотри, он мой, а не твой". Лука и Иван воевали. Бились взглядами, действиями, иногда словами. Пожирали друг друга ненавистью. Они оба знали, что эта война ни к чему не приведёт. Тилл не будет ни с кем из них. Но прекращать тоже никто из них не собирался. Они пытались друг другу что-то доказать, будто они борятся не за внимание Тилла, а за внимание друг друга. Тилл тоже чувствовал напряжённость между ними. Ему становилось неприятно от всего этого излишнего внимания, совершенно не нужное ему, от того, что эта битва между Иваном и Лукой происходила именно из-за него. Ведь Тиллу нужно было лишь одно – это внимание от Мизи, той, кто похитил его сердце, той, о ком были все его песни и мысли. А эти двое.. эти двое лишь мешали Тиллу и лезли в картину его идеального мира.