palimpsest

3 октября 2025  Лондонскому туману нет конца и края. Мокрый асфальт, что похож на размытую пленку и влажный воздух обременяли мысли еще больше. Голова отяжелела, а тело словно опустело совсем. Дождь лил как из ведра, стирая слова из вывесок. Небольшие уютные кофейни переполнены.  Виктория обожала и ненавидела этот город - он слишком хорошо умеет хранить воспоминания. Запись трека отменилась - она прилетела зря. Узнала об этом поздно, уже по факту - в студии. Логично было связаться с менеджерами для организации возвращения в Рим, но выбор пал на городские улочки, хранившие в себе память особого периода Må. Она знает это состояние, когда обида приходит не взрывом, а ровным, тянущим басом. С каждым тактом все громче.  Группа на паузе. Пауза - самое гадостное слово для музыканта. Пауза ничего не обещает.   «Я думаю про сольный альбом. Не ухожу, просто нужно дышать шире» Дышать нашим воздухом, нашими легкими, но самому.  Тишина была недолгой, но решительной.  «Давайте только без драм» — сказал Томас.  Обернувшись ко мне.  «Можно же совмещать»  — Итан поддержал его с опущенными в пол глазами.  Как можно совмещать верность и измены? - крутилось в ее голове.  «Хорошо. Мы ведь знали и были готовы» — через секунду её спина промелькнула за дверью. Аккуратно, без лишних звуков, закрыв её за собой.  Ренегат и два швейцарца.  Чем дольше вспоминала произошедшее за два года — тем гуще становился туман, а вот дождь прекратился. Желудок возмущался отсутствию еды сегодня. Целый день пила чай. В Лондоне все-таки. Чай был гостиничный, отвратительный и горький. Виктория шла на звук саксофона. Молодой парень, под навесом неизвестного  заведения, прижимал к себе инструмент, не обращая внимания на погоду. Прижимал так плотно и с любовью, как она свой бас. Теперь это редкость. Гитару в руки брать не хочется, она весит тонну, передавливает плечо, вызывает учащенное дыхание и необъяснимую тревожность от прикосновения к струнам.  «Ты как?» — завибрировал телефон, и уголок губ чуть поднялся.  «Я запостила афишу, можешь сделать репост?»  Улыбка окаменела, ни один мускул на лице не дрогнул. Убрала девайс в карман, будто ничего и не приходило.  На горизонте опять замаячило кафе. Через витрину виднелась очередь к кассе, но она слишком околела чтобы перебирать.  Теплый воздух помещения был как раз кстати и впалые щечки порозовели. Вик заправила локон за ухо и оглянулась по сторонам, оценивая обстановку.  С ней в гостиницу вернутся два круассана. Соленый и сладкий. И обязательно чай. Черный с кокосом и шоколадом. Звучит страшно, как пицца с ананасами.  Контраст холодной улицы и душного кафе дал о себе знать. Очередь двигалась слишком медленно, ноги чуть подкосились.  — Accuratamente. Ох, этот сладкий итальянский. Самый любимый, притягательный и сексуальный язык. Она выровнялась, моргнула несколько раз, а когда обернулась — никого уже не было.   Люди опустошали дорогу до кассы под её раздумья, почему этот голос отозвался так больно знакомо?  4 октября 2025 Утром Виктория вышла из отеля без плана. Луна спрашивала куда она пропала, поговорила ли с организаторами за её выступление и отправила несколько длинных голосовых, которые не открывались.  «Заболела. Сплю. Не знаю когда вернусь. Напишу позже»  Ноги несли в некогда знакомое место. Раньше это был сырой склад напротив магазина инструментов, но уже около четырех лет — антикварный магазин.  Настоящая капсула времени, где каждая вещь — целая история.  Провела ладонью по маленькому деревянному столику — такой же у неё дома.  — Accuratamente — прозвучало сзади и сердце пропустило удар — Эта витрина капризная.  Резко обернулась и на этот раз он не исчез.  — Лоренцо — только и смогла сказать, вызывая его искреннюю улыбку — Вчера ты…был в кафе?  — Был. Ты не заметила.  — Не заметила — повела плечами — Вчера я мало что замечала.  Он стал старше и мужественнее, но все такой же харизматичный и убивающий её одним взглядом. Как и шесть лет назад.  Шесть лет назад он был влюблен в неё без памяти, а она пряталась в собственных сомнениях.  — У тебя такой же на кухне — Цурцоло бегло осмотрел экспонат — На нем стоит гриф от твоей первой гитары, которую ты сломала.  Сердце пропустило удар еще раз. Запомнил. Помнит до сих пор.  Они шли между рядами разных мелочей, когда он тихо спросил «Ты как?». Вопрос, всегда звучавший как формальность, от него прозвучал по-другому. Словно и правда хотел услышать ответ, а не просто поддержать разговор.  — Никак — честно призналась, бесшумно выдохнув — Запись сорвалась, группа на паузе, и знаешь…иногда мне кажется, что люди рядом со мной, только когда я могу быть им полезна, когда нужно пройти где-то «через меня», а когда я сама падаю - никто не ловит.  Кивнул. Без морали, без советов. Просто подтвердив ее право на эту правду.  — Я здесь на съемках. Уже две недели. Завтра есть немного времени между дублями, мы могли бы встретиться, если ты еще не улетаешь — произнес немного неуверенно  — Просто кофе. Без обещаний.  «Просто кофе» отозвалось будто впервые за долгое время ей не нужно ничего доказывать. Вик посмотрела в его глаза — еще яснее чем лондонский дождь.  — Хорошо. Просто кофе. Он вновь улыбнулся и помог распутать ремешок сумки, не касаясь лишнего. Когда-то девушка любила это в нем - он умел оставлять пространство вокруг неё, чтобы глубоко дышать.  На выходе прозвенел звоночек, а на розе они разошлись. Оба обернулись одновременно. Идиотская неловкая синхронность, от которой потеплело на душе.  Единственная причина, по которой ей хотелось оказаться сейчас в Риме — там бас.  Впервые за год возникло неодолимое желание взять в руки некогда самую любимую вещь в этом мире.  Ноги сами понесли в студию. Они с Томасом часто бывали там семь лет назад. Чудо, что ничего не поменялось.  Виктория поднялась вверх по лестнице и постучала в двери маленького арендованного помещения.  — Можно на часик? Буду тихо.  — У нас без бронирования сегодня, но… — мужчина в клетчатой рубашке зыркнул на неё, словно узнав — Да занимай — махнул рукой, а затем головой по правую сторону.  Комната сейчас выглядела как мечта. Усилитель, стул, микрофон, разные гитары вокруг. Она взяла бас, ощутив привычную массу на бедре и в груди защебетали прекрасную мелодию сотни птиц. Настроила, проверила звук и поставила телефон на запись.  Первая нота звучала как её имя, произнесенное нежно, протяжно, с любовью, благодарностью, искренне и жаждуще.  Вторая — как отпор предательству, неверности,  самодовольству и лицемерию.  Третья — карма.  Четвертая и все последующие — как огромная белая лилия, проросшая через бетонные блоки и вдохнувшая кислород на полную.  Когда струны перестали вибрировать, тишина была не пустой, а наполненной. Она вытерла пот с ладонь, сохранила файл и отправила Томасу.   «Как тебе? Сможешь подхватить? Попробуем вместе, когда приеду?»  Стало легче. Улыбка на лице. Мотивация. Азарт. «А смысл?» ответ пришел за секунду. «Ты поговорила с организаторами за мое выступление на фесте?» Луна 4 минуты назад.  «Извини, что не отвечала. Ты же видела в инсте сколько мы тусили в ЛА. Голова гудит. Только прилетели в Рим. На следующей неделе - Япония» Мартина 17 минут назад. Стало хуже. Уголки губ опустились. Апатия. Безразличие.