Трясина

Позу всё это дико не нравилось. Объятия, танцы, слишком короткая юбка и длинные ноги под ней, как будто Покров мстила за то, что он в представлении забыл сказать о её сексуальности. А ещё раздражающе растянутые гласные, особенно в его имени. Передергивало от каждого хрипловатого «Ди-и-и-им», хоть он и старался никак этого не показывать. Волей-неволей начнёшь путать имена и людей... Типичное неловкое поведение мальчишки, попавшего в центр внимания симпатичной ему девочки, но не желающего признавать эту симпатию. Курьёз в том, что никакой симпатии на самом деле не было. Нравились искренние эмоции. И то, что она не так откровенно тупила, в сравнении с командой соперников. Азарт. Когда в глазах у игроков не искрит, а пылает, пальцы нервно подрагивают от волнения — половина шоу сделана. Наверно, оно того стоило, когда Дима случайно облажался, приняв Аню за Юлю Гаврилину, разозлил. С самым невинным видом Аня упорно игнорировала его попытки делать их родственниками: ни роль дочери, ни роль сестры её не впечатлила. Дима видел, как она смотрит на химию между Шастом и Катей в рамках игры, в маленьких перерывах между испытаниями и боится лишний раз прикоснуться к своему тренеру. А он не боялся, но надеялся, что в его глазах читается: нам это нахуй не нужно. И как назло в такие моменты кажется, что все вокруг на тебя пристально пялятся и безмолвно осуждают. А может, не безмолвно, в соревновательном шуме не разберёшь. Один неверный шаг, совсем немного подыграешь ради шоу, а тебе тут же припишут все грехи неверных мужей, и завтра в интернете расползутся, как тараканы, желтушные заголовки о заигрываниях Дмитрия Позова с чужой девушкой. Нахрен надо. Шасту проще, про его девушку не знал разве что случайно нарвавшийся на них зритель, но всерьёз её никто не воспринимал. Повезло, что Аня не глупа, всё поняла и подстроилась под его невидимые ограждения, пусть не сразу. Только после выигрыша слегка сорвалась, бесконтрольно вцепившись в Поза и повиснув на нём. Он даже перепугался такой эмоциональности, мало ли что можно исполнить на радостях. Но нет, Аню быстро отпустило, увлекло мыслями о роботе-пылесосе и Катиной белоснежной улыбкой на чёрном лице. Пока они не оказались за пределами съёмочной площадки в одном из коридоров наедине. Ей бы подругу отмывать или торопиться к своему сердечному товарищу, но что-то пошло не так, пока не понятно, для кого из них больше. — Могу я обнять своего тренера? — Аня всё ещё светилась эйфорией недавней победы. «Ещё раз? Сколько можно…» — устало булькнуло в голове Поза, но он согласно кивнул, снисходительно улыбнувшись, и распахнул руки для объятий. Аня метнулась к нему молнией и прилипла неприлично тесно, прижалась горячей щекой к уху, сцепила руки под затылком, не давая шанса вырваться. Ладно. Поз аккуратно уложил ладони ей на спину и застыл на месте, не шевелясь. — Дим, мы сейчас не под камерами, не напрягайся так, — какая догадливая, почувствовала. Легко сказать — не напрягайся, сделать нереально. Лучше бы они были под камерами и делали это ради шоу. А так, зачем? Ради собственного настроения? Что-то Димке было ни черта не весело. Никакого умиротворения и расслабленности, внутри клокотало что-то совсем иное, забытое, а может, совсем новое, не испытанное раньше. — Никакого напряга, просто настраиваюсь на следующие съёмки, — умело соврал Поз. — Спасибо за то, что победила. — Да ладно, я же случайно, ты знаешь, — Аня, наконец, отстранилась, оставляя после себя цветочный шлейф на его одежде и лице. — Не буду задерживать тебя. Пока?.. — Ага, увидимся. Не успел Димка облегчённо выдохнуть, как Анины губы ткнулись в его колючую щёку, медленно по ней мазнули, а потом он заметил лишь мелькнувшую улыбку, запоздало понимая, что остался один. — Чё за?.. — Поз недовольно нахмурился и потёр щёку пальцами. Это уже перебор. Или нет? С другой стороны поцелуй-то совсем невинный, дружеский. Сестра может так поцеловать брата, и дочь отца может вот так чмокнуть. И Аня не виновата, что ему в голову лезет всякая дичь. Димка махнул рукой на собственные завихрения и пошёл искать Шаста в полной уверенности, что с Аней теперь встретится не скоро. Кто ж знал, что всё давно спланировано за него и не какой-то там судьбой или высшими силами, а руководством. Ну, как обычно. И так даже лучше, на «Громком вопросе» им обоим будет не до глупостей, а ещё расстояние и разделительная черта — Шаст. Никаких тебе обжиманий, поцелуев и танцев. А если не смотреть на её губы и упрямо не отводить взгляда от Арсения, всё закончится быстро и безболезненно. Сам придумал — сам поверил. — Ты вообще на меня даже не смотришь! — обиженный возглас в план Поза не входил. «Ох, блять, спасибо, значит, получается, — обречённо и зло пробубнил он у себя в мыслях. — Съёмка и грёбаная игра, которая требует сосредоточенности, не хватало ещё на тебя пялиться!» Да и что там разглядывать? У Димы красивая и умная жена, самодостаточная, заботливая и понимающая, лучшая женщина в мире. А тут… Ну, что это? Куда это? Но если без пиздежа самому себе, Димка пялился. Нечаянно забылся, бросил неосторожный взгляд на Аню и залип на её пухлых губах, сложившихся в букву «о» при длинном эмоциональном выдохе. Пришлось срочно перевести взгляд на Серёжу, чтобы не растерять боевой настрой для игры, которая вроде бы неплохо складывалась. И про потрахушки в Исландии тоже как-то само собой вылетело, случайно. Поз совсем не хотел намекать на Аню, тем более на Аню с Бабичем. Но теперь как назло в памяти началось целое слайд-шоу фото из Исландии. Особенно одна картинка затормозила и никак не желала пролистываться, жутко красивая и откровенная. На ней абсолютно обнажённая Аня, трогательно сжавшись в комочек, лежала на лоне природы — её совершенное нежное создание. Дима опять же случайно посмотрел эти фотки после «Неигр», когда несколько человек написали о них в комментах. А гуси, которые вроде как должны поддерживать и мастерски перескакивать с неудобных тем на безопасные, мастерски предали. Димка не злопамятный, но сделал мысленную зарубку на будущее о том, что можно не так быстро сливаться, когда кто-то захочет напомнить про артон перед камерами. Что ж, ладно, пусть у него везде подтекст — Аня, он готов подыграть. Подчеркнуть три буквы в фамилии Мане, поймать её случайный долгий взгляд и почти смущённо улыбнуться, когда Арсению захотелось уточнить, где же они с Аней часто пересекались в последнее время. Ничего сложного, Шаст часто заигрывался в сценарии с флиртом, но на их отношения с Ирой это совсем не влияло. Сейчас никто даже не заметит, потому что никто не заподозрит Димку в той херне, в которой он почему-то сам себя подозревал. Поз чуть не сполз по стулу на пол, когда этот изнуряющий мотор закончился. Аня о чём-то увлечённо щебетала с Шастом и Серёжей, обнимая свой робот-пылесос, удачный момент, чтобы незаметно слинять. Твёрдо уговорив себя, уверив, что ничего не происходит и тревожится не о чем, Поз, как любой разумный хладнокровный мужчина, едва не ударился в панику. Потому что никак не удавалось переключить мысли на что-то другое, на кого-то другого. Он бессильно и раздражённо жмурился, а под веками вспыхивала Анина улыбка и взмахи ресниц вверх-вниз, в ноздрях щипало от осевшей медовой сладости. Да что за ебучая побочка после каждой встречи?! Даже если допустить то, чего в принципе не может быть, — некую вспыхнувшую между ними искру. Во-первых, Димка бы сразу растоптал её, вдавил в пол подошвой, затушил плевком. А во-вторых, Ане-то это зачем? У них же ни единой точки соприкосновения, кроме того раза, когда её губы коснулись его щеки, ничего общего. Значит, по всем законам человеческой силы притяжения друг к другу, между ними непреодолимая пропасть, а Димка уже не в том возрасте, чтобы отрастить крылья. Проехали. Шкериться по углам Поз закончил только к следующему мотору.

* * *

Странный выбор ведущих на корпорат. Поз сильно удивлялся уже с того, что роль ведущего не отдали аниматору Леониду, что было бы логично. Но это ещё ладно, куда ни шло. А вот кому и под чем пришло в голову позвать вести вечеринку Дмитрия Позова и Аню Покров — большой вопрос и риторический. Он принял и согласился, это ведь всего лишь работа. Мало ли какие приколы и предпочтения у конструкторов компьютерных стульев, а корпоратив заказали именно они, не худший вариант. Состав остальных коллег по развлекательной части Дима узнал за полчаса до начала мероприятия. Толик Цой, Гузель Хасанова, внезапно Ира Мягкова и Леонид, с которым он только здесь познакомился. Ненапряжная компашка. Напрягся Поз только в тот момент, когда заявилась Аня в серебристо-белом платье, покрытом пайетками, провокационно коротком и обтягивающем. — Как-то часто мы встречаемся в последнее время, — проявил чудеса наблюдательности Дима. — Значит, это судьба. Аня заливисто рассмеялась, но Поза не захлестнуло её веселым настроением. Развлекаться особо некогда, он давно не вёл корпоративов без своих обожаемых сослуживцев, как бы не проебаться ненароком. А тут ещё партнёрша, о способностях вести мероприятия которой он знал ровно нихуя. И ладно, если она будет в основном помалкивать и мило улыбаться, это не беда. А вот тупой трёп не по делу заказчики, определённо не обделённые интеллектом ребята, вряд ли оценят. Редко, но иногда худшие ожидания удачно превращаются в дивную реальность. Этот вечер как раз был из таких необъяснимых чудес. Они с Аней даже не успели устать, когда оказалось, что позади почти два часа вечеринки. Основную часть развлечений взял на себя Леонид, ведущим оставалось лишь время от времени говорить какие-то торжественно-поздравительные речи, юморить и с хорошо сыгранной радостью напоминать о достижениях компании, а потом быстренько передавать эстафету выступающим. Аня была идеальной соведущей: понимала по взгляду то, чего Поз не мог сказать вслух, подхватывала все его репризы и комедийные заходы, смеялась в нужных местах и не перетягивала одеяло на себя. Ира уже выступила. Только что закончился пул песен Толика, и у Димки в голове навязчиво вертелось «она попала прямо, прямо в сердце, прямо, прямо в сердце, прямо, прямо…». Позорно затормозил, забыв, что за фразочку хотел ввернуть, спасибо, Аня выручила — объявила выступление Гузель, пусть и без шутейки. До этого вечера Поз ни разу не слышал песен Гузель, а тут слегка залип на её голос и то, как она работала вживую. Надо же, талантливая девчонка. А кавер на песню Булановой «Не плачь» приятно удивил, Димка ещё помнил оригинальную версию, новая же звучала не так тоскливо и обречённо. Его мнение многие разделили, потому что со стороны столиков раздалось дружное требовательное «бис!!!». Он так увлёкся сравнением, что не заметил, когда Аня не по сценарию нарушила его личное пространство. — Дим, долго мне ещё ждать? — А?.. Что?.. Чего ждать? — Поз так растерялся, что тут же принялся вспоминать, не пообещал ли он Ане ещё один робот-пылесос. — Ну, ты чего, Ди-и-им? — растянутая «и» почему-то уже не особо раздражала, приятно щекотала по нервам привычным теплом — кошмар. — Я жду, когда ты наберёшься смелости и пригласишь меня на танец. Не то чтобы он трусил. Осторожничал и здраво мыслил, но Ане же этого не объяснить. Она выжидающе смотрела с возбуждённым блеском в глазах и взволнованно дышала, наверняка мысленно возмущалась и не понимала его тормозных сомнений. Неподалёку от них в закулисье Леонид танцевал с Ирой, что-то шептал ей на ухо, а она загадочно улыбалась. Ну, если всё так... Почему бы тоже не поддержать общий настрой? Так сказать, тимбилдинг, командная работа. Возможно, Аня как раз пошла на поводу у тех же мыслей, просто заметив Ирину и Леонида, ни к чему накручивать. — Приглашаю, — не вопрос, не предупреждение, констатация факта. Не дождавшись согласия, Поз взял Аню за руку, притянул к себе и уложил другую ладонь на талию, аккуратно, максимально формально и равнодушно, будто отыгрывал перед зрителями. Но их никто не видел. Он повёл медленно, попадая в настроение мелодии. И не попадая в хаос собственных ощущений и обрывочных размышлений. Почти сразу понял, ошибкой было не смотреть в глаза, сохраняя хоть призрачное подобие расстояния. Аня без всякого стеснения прижалась щекой к его плечу, дышала в шею, туда, где ворот рубашки предательски загнулся. Её дыхание повсюду. На коже мурашками по шее и вниз по позвоночнику, по плечам. Под ладонью — Дима чувствовал рукой, как вздымался её бок не в ритм песни, беспокойно, часто. Не хотел, но думал о том, что хотя бы не чувствует во всех подробностях её двигающуюся в такт дыханию грудь — спасибо лифчику с пушапом. Он вовсе не хотел её почувствовать, совсем нет, а все неправильные мыслишки — контекстная случайность и не больше. Просто заразился атмосферой. А как не заразиться, если поневоле пришлось зарыться лицом в копну мягких волос, утонуть в их цветочном аромате. Он отгораживался, выстраивал мысленно крепкий и непроницаемый барьер между ними, но растворился и растёкся от близкого тепла её тела. «Это на один вечер, — убеждал себя Поз. — От одного танца ничего не случится. Хуйня» В глубине души он знал, что от одного танца ничего не случится, потому что уже случилось. Он не идиот, хоть и очень хотел сейчас в него превратиться. К счастью, песня закончилась. Дима облегчённо выдохнул, Аня не спешила отстраняться. Подняв голову с его плеча, она заглянула в глаза Позу. Взгляд потерянный, но примагничивающий, с пьяной поволокой, как будто она на время танца ментально куда-то отлетела, а сейчас её внезапно выдернулась обратно. Зачем так смотреть? Хотел бы он спросить, но язык отнялся, и отвести ответный взгляд тоже не получалось. Ярко розовые губы Ани распахнулись и призывно замерли, не высказав чего-то. А Позу вдруг дико захотелось проверить такие же они мягкие и сладкие на вкус, как и на вид. Любопытство, старая привычка всё исследовать со времён учёбы в медицинском. Он мотнул головой, отгоняя розово-красный морок, и отвернулся, сглотнул пересохшим горлом, проскрипел сипло: — У тебя на щеке моя борода отпечаталась. — А?.. — растерянно выдохнула Аня и потёрла щеку и скулу с той стороны лица, которая касалась лица Димки, он видел краем глаза. — Умеешь ты обломать романтичный момент. Дима вздрогнул, но не подал вида, предпочёл думать о том, что она так пошутила. — Я не романтик, — он пожал плечами, просто чтобы скрыть замешательство и мотнул головой в неопределённом направлении: — Я курить. Больше Поз не позволял себе так глупо расслабиться, кайфуя под песенки. В свободное время он сбегал покурить или в туалет, или прилипал к кому-то безопасному из их состава. Конечно, вечно такое могло прокатывать только с трёхлетним ребёнком, в десятую вылазку на перекур он был пойман, хотя на этот раз прятался не в курилке ресторана, а мёрз на заднем дворе. — Дим?.. Вся раздражающая тягучесть куда-то пропала. Голос Ани у него за спиной прозвучал хрипло и взволнованно. Сюда-то её зачем понесло? Не курит вроде. Или маячок какой-нибудь незаметно ему в воротник подцепила? Дима глубоко затянулся, зажмурившись, выдохнул и только после этого развернулся к ней. — Что? Уголки губ Ани дрогнули, но она быстро облизнулась, словно сглотнула улыбку, теперь необъяснимый задор сигналил только в её взгляде. Сумасшедшая, выперлась на холод в своём миниатюрном платье, накинутый на плечи плащ вряд ли давал много тепла. — Ты бегаешь от меня? Прячешься? У Димки аж горло перехватило, он глупо закашлялся и в последней попытке не проколоться посмотрел на сигарету со злой обидой, а потом швырнул в урну. Конечно, прямо ДиКаприо местного разлива, непризнанный Янковский, сейчас же за Оскаром! Аня должна быть последней идиоткой, чтобы поверить, что кашель вызван дымом, а не её верной догадкой. — Нет. Уверенное отрицание жалко сорвалось в самом конце, потому что дебильный кашель никак не унимался. — Да, я так и поняла, — Аня неожиданно оказалась прямо перед ним. — По спинке похлопать? Дима быстро мотнул головой, и как бы в подтверждение кашель прекратился. От Ани исходило незримое тепло, в которое так и тянуло свалиться. Удивительно, ведь он видел, как ее шея покрылась гусинной кожей, а губы заметно дрожали. Замёрзла. — Замёрзла? — С чего ты взял? — в голосе звенел протест, наверно, решила, что Димка заворчит на её одежду не по погоде и вытолкает с улицы. — У тебя губы дрожат, — пояснил Поз и мягко улыбнулся, давая понять, что не собирается нудить. — Замёрзла? — Нет. То есть… да. Она так быстро сдалась, что Дима не успел придумать никакого другого ответа, кроме как окончательно стереть расстояние между ними и укрыть Аню в своих объятиях, спрятать от холода руками и полами куртки. Она как будто только этого и ждала — обняла за шею, прильнула пайетками, обмякла и расслабилась, завернула его в нежное цветочное благоухание. Только вместо того, чтобы уткнуться холодным носом в шею или плечо, Аня прижалась им к носу Поза и заглянула в глаза с мучительным отчаянием. — А губы как же? Их курткой не укутаешь. Вообще-то, такое тоже можно было устроить, но Димка так охуел от её прямолинейности, что забыл про сарказм. — Ань, я… мы… — Хватит, Дим. Я не маленькая девочка, не надо меня воспитывать, я знаю, что делаю, — её уверенный сиплый шёпот возле лица согревал, но жар моментально стекал вниз к паху; это ненормально, пиздец как ненормально. — Всё будет хорошо. Ты мне нужен… Поцелуй меня. Он устал. Устал сопротивляться, устал бравировать своей безгрешностью и рационализмом. Аня тоже была ему нужна, нужна здесь и сейчас. Её губы оказались ещё мягче и слаще, чем Димка представлял. Горячие, смелые, жадные, ласковые, её губы на его губах. Он обхватил лицо Ани ладонями, цепляясь пальцами за растрепавшиеся волосы, понимая, что не находит в себе сил, чтобы отстраниться, надышаться, насытиться, ему нужно ещё. Сейчас, ещё чуть-чуть, наваждение пройдёт, Димка отпустит её, оттолкнёт и отгородится до следующей встречи по работе, а там уж он не будет таким слабаком. Всего лишь поцелуй. Один поцелуй, что он может изменить?

* * *

Аня сама сняла квартиру. Не советуясь, ничего не требуя, не накидывая Позу никаких вариантов. Просто однажды скинула ему адрес в сообщении, а при встрече отдала ключи. Самостоятельная. Она не просила, не настаивала, только предлагала, у Димы всё ещё оставался вариант обрубить на корню, пока не разрослось, не брать чёртовы ключи, не приходить вовсе. А он пришёл. И теперь брелок с ключами стал немного тяжелее, зацепив ещё один экземпляр. На сердце тоже повисло что-то тяжёлое, склизкое и дурно пахнущее. А, точно, это же совесть сдохла и начала разлагаться. Что было тем самым триггером, заставлявшим, возвращаться к Ане снова и снова, думать о ней, вспоминать в самые неожиданные моменты? Димка по-честному не мог ответить себе на этот вопрос, сколько бы ни силился. Да, она смелая, эмоциональная, жадная и жаждущая, открыто заявляющая о каждом своём желании, но ведь это обусловлено возрастом, разницей поколений. Поз даже сделал попытку ткнуть её милым личиком в то, что больше всего бросается в глаза, когда ищешь бесконечное число различий между ними. Выбрал самый «подходящий» момент, когда Аня, обхватив ладонями его затылок, требовательно прижалась всем своим обнажённым телом, глянула отважно, чувственно и горячо задышала в губы. Её ладони медленно переместились с затылка на лицо Димы. — Ань, у меня борода седая... — Вижу, я не слепая, — она цокнула, насмешливо закатив глаза, и ладони с его щёк не отняла. — Тебе идёт. И мне нравится. Последняя фраза беззвучно, одними губами по линии подбородка. Нежными и гладкими по грубой колючей щетине. Может, не врёт, правда нравится. Странная. Или чокнутая, если это не одно и то же. Это и есть седина в бороду — бес в ребро? Под ребро. Она ему в дочери годится. Ну, почти. Куда понесло? Зачем? Вопросы вроде бы правильные и в Димкиной голове они звучали с нужной упрекающей интонацией, но рядом с Аней вся рефлексия затихала. Тягуче размазанная «и-и-и» совсем перестала его раздражать, Поз скучал, когда долго не слышал этой ноты, а низкий голос, срывающийся на хрипотцу и шёпот, то и дело звучал в голове на все лады, пока Димка неделю вспоминал из двухчасовое свидание. Изредка отправлял Ане простые шутейки в телеграме и представлял, как она сипло, но громко смеётся. Он не плыл по течению, он тонул. Тонул в ласковых ладонях и мягких волосах, в восторженном зовущем взгляде, в требовательных губах. Тонул и цеплялся за имя, не принадлежащее его жене. Дима всегда считал, что неверные мужья идут на измену, когда чувствуют себя паршиво рядом с женой. Но ему хорошо с Катей, даже слишком хорошо. С Аней тоже хорошо, по-другому хорошо, но этого достаточно, чтобы испытывать привязанность и голод. Хорошо было не только горячее, тесное, взрывное, хорошо было от обычного молчаливого покоя вдвоём. Димке нравилось лежать рядом с Аней и тайком разглядывать её, притворяясь, что занят важной перепиской в телефоне, пока она залипала в книгу. Изредка он сам читал ей вслух, а Аня почти профессионально, но слишком мягко делала ему массаж. Поз вообще не ожидал обнаружить в Ане любовь к чтению, но вскоре восхищался тем, как шло ей это занятие. Дима по-прежнему не был романтиком, и Аню это вполне устраивало, так она говорила. Говорила одно, а делала другое, молча, без капризов и наседаний. Постепенно в их квартирке появились ароматические свечи, гирлянды и не пропускающие свет шторы на окне в спальне, красивое постельное бельё. Романтический ужин, умело замаскированный под случайный совместный перекус, тем более, что чаще всего это был обед, а то и вовсе завтрак. С музыкой Аня поступала ещё хитрее: просила Поза включить что-то хорошее под настроение. А какое у него было настроение рядом с ней? Ебанутое. И каждый раз она старалась утянуть его в танец, почти всегда получалось. Иногда в верхней одежде перед уходом кого-то из них, иногда полуголыми, иногда совсем без одежды. Аня своего тела не стеснялась, в отличие от Димки, но её тело и заслуживало лишь восхищения. — Я обещала быть дома к пяти, сказала, что еду за новыми перчатками, — шёпот Ани мурашечно щекотал шею. — Сколько сейчас? — За боксёрскими? — А? — За перчатками боксёрскими? — Как догадался? — Помню, ты говорила, что занимаешься боксом. Димка не имел ни малейшего понятия, который сейчас час. За пять перевалило давно, но он надеялся на то, что после этого время застыло и никуда их не подгоняло. Они медленно, едва двигаясь и тепло прижимаясь друг к другу, покачивались, «The girl with x-ray eyes» играла по кругу и впиталась под кожу, залезла в голову через уши и не отпускала. Телефоны на беззвучке, свет вырублен, окна зашторены — чтобы даже стены не могли на них пялиться. — Точно не пять, — хотелось чувствовать и запоминать каждый изгиб её стана, воспроизводить ощущения без прикосновений. Поз расслабил ладонь, стискивающую толстовку на Аниной спине, но притянул к себе её руку, которую до этого прижимал к груди, коснулся губами кромки кисти возле большого пальца, оставил поцелуй рядом с вытатуированным авокадо на запястье. — Рано. Иногда танец из вертикального положения перетекал в горизонтальное, утягивал в новое самое низкое, но такое сладостное падение в бездну. И всё бы хорошо, идеально, но совесть та ещё сука, её так просто не заткнуть. Её воскресший труп, чисто зомби, гаденько подхихикивал, когда Поз оказывался в постели с женой, а не с Аней, путалась в Катиных волосах и покачивалась в глубине зрачков. Димка опускал взгляд, отворачивался, сбегал в другую комнату, чтобы не видеть.

* * *

— Давно ты прёшься от живописи, Поз? Импрессионизм и вот это всё? — Шастун задумчиво чесал заросшую щетиной щёку, разглядывая изображение полуобнажённой Венеры дель Пардо и подозрительного вида сатира рядом с ней. В теории Дима ждал такого вопроса с того момента, когда только заикнулся о выставке, посвящённой Мане, в присутствии Шаста и Иры. Стоило догадаться, что Ирина тоже захочет туда заглянуть, Тоха не захочет, но его желания никто спрашивать не станет. Всё так и вышло, предсказуемая парочка. Только вот он всё равно не придумал внятных ответов на кучу вопросов, которые наверняка бурлили в голове Шаста. Не мог же Дима признаться, что выставка только повод, а Мане — своеобразный условный знак. — Это для Кати, что непонятного? — Поз пожал плечами и с равнодушным вздохом отвернулся от Венеры, поискал взглядом жену с Ириной. — Она любит искусство, так почему нет? Какое-то разнообразие. Ты тоже не собираешь постеры импрессионистов, а припёрся сюда. Он знал, что этой фразой ненадолго сможет заткнуть Антона, перенаправить мысли в другое русло и заставить задуматься о своём. Понятно, что ради любви к искусству можно было заморочиться над чем-то более сложным, интересным, уникальным. Эта же так называемая выставка не могла блеснуть своей уникальностью: почти все представленные на ней работы — репродукции, копирки, не считая тех немногочисленных экземпляров, которые привезли из Галереи искусств Европы и Америки специально для мероприятия. А бонусом ко всему под конец было анонсировано небольшое представление о жизни Мане. И судя по всему, галеристка-экскурсовод, ужасно харизматичная женщина в вечернем платье и с высоким хвостом из афро-косичек, своё дело знала. Не просто рассказывала, она словно декламировала со сцены и жестикулировала с тем же запалом. За ней кружила внушительных размеров толпа, в которую влились и Катя с Ирой. Поз облегчённо выдохнул, но расслабиться не успел. — Вот это встреча! Мальчики, и вы здесь? — Поз приложил все силы, чтобы держать под контролем свою мимику, когда наконец услышал знакомую восторженную хрипотцу. — Артур, посмотри, кого я встретила. Когда он обернулся, Аня уже целовала в щёку Шастуна, а после Артур приветственно тряс его руку. А ведь она-то могла прийти и без него, там повод выдумывать было не обязательно, Бабич в целом мог не заметить, так и не узнать про Мане. Маленькая месть? — Какими судьбами? Привет, — Димка присоединился к внезапно образовавшейся компашке и без энтузиазма пожал руку Артура, которую тот заранее протянул. Поворачивать голову в сторону Ани страшно, вдруг их столкнувшиеся взгляды вызовут разряд тока или порхающие в воздухе сердечки, как в старых диснеевских мультиках. Это было бы самое тупое палево, но его не случилось. Аня улыбалась привычно открыто и дружелюбно, а взгляд искрящийся, полный азартного блеска. Или всё это только кажется, фантазия на тему? Но часовой механизм в груди у Димки затикал быстрее. — А ты думал, блогеры ходят только на тусовки? — смешливый поцелуй лег на его щетину на щеке, оставляя там сладкое благоухание, сам Поз успел мазнуть губами по линии Аниного подбородка. — Про некоторых блогеров есть такие мысли, — Димка пульнул взглядом в сторону Артура, но его эти намёки, кажется, вообще не задели. Обстановка набухла неловкостью и напряжённым молчанием. Выразительные речи экскурсовода превратились в далёкий фоновый бубнёж, а толпа восхищённых любителей живописи по большей части скрылась за колоннами соседнего зала. Не то чтобы кто-то почувствовал себя лишним, скорее каждый понимал, что после приветственных улыбок и дежурных фраз, типа «как дела?», их ничего не связывает, надо бы разойтись. Артур крутил головой в надежде отыскать хоть что-то увлекательное, а во взгляде Шаста отчётливо читалось непонимание. — Ну, что интересного вы здесь успели разглядеть? — Аня словно вообще не заметила всей несуразности их ситуации, потрясающее умение держать лицо. — Да ничего та… — Например, вот эти интересные, — Поз поспешно перебил Шаста и отвернулся от его возмущённого взгляда. — Симпатичные портреты. — Думаешь? — Аня с такой готовностью и заинтересованностью повернулась в ту сторону, куда указывал Димка, шагнула к картинам, что нарочитость во всём этом мог не заметить только полный идиот. — И правда… Это кто, его жена? Удивительно, но Артур ничего не заподозрил, он скользнул взглядом по портретам с изображением Берты Моризо, пожал плечами и больше туда не смотрел, потеряв всякий интерес. С Шастом сложнее, поэтому сейчас Димка предпочёл его проигнорировать, твёрдая уверенность, что друг не сдаст, прикроет, успокаивала. — Нет, она его родственница, тоже художница, — Поз понизил голос, встал к Ане преступно близко. — Красивая, да? — глухая сипотца, почти шёпот, слишком интимно и опасно. Поз скосил взгляд в сторону Ани. Она разглядывала один из портретов с искренним любопытством, закусив нижнюю губу, как будто в размышлениях была не рядом, а в детальных мазках, оставленных кистью на картине. Её мягкий светлокожий профиль контрастировал с тёмными оттенками полотен на стене, пушистые ресницы тепло сглаживали холод. Голова кружилась от слабого цветочного запаха. Необходимо вытащить себя за уши из этого дурмана. — Вот эта на тебя похожа, — откровенно говоря, он ткнул пальцем не глядя в ту, что была изображена в чёрном платье и шляпке, с приколотым на груди маленьким букетом синих цветов; хотел сказать Ане, что это она красивая, но не говоря напрямую. Пухлые губы превратились в довольную улыбку, но ненадолго. Аня нахмурилась и даже как будто отшатнулась от картины. — Ди-и-им, ты что, не видишь, она же в трауре. Действительно, теперь, приглядевшись, он осознал, какую херню ляпнул. Это даже на чёрный юмор не натянешь. Поз бегло оглянулся, Артур с Шастом болтали о чём-то возле «Завтрака на траве», и на лбу Антона неожиданно не маячила надпись «спасите, помогите». Возможно, Бабич не так уж плох. — Извини, я не специально. — Ещё бы ты специально, — Аня фыркнула, закатив глаза, растерянно огляделась, спустя мгновение торжествующе ухмыльнулась и ткнула пальцем на то, что висело на колонне позади них. — Тогда вот он похож на тебя. На полотне с говорящим названием «Старый музыкант» на переднем плане в окружении детей и пары взрослых людей был изображён седовласый и седобородый мужчина со скрипкой, видимо, тот самый музыкант. Это даже не обидно, она сама говорила, что ей нравится. Согласный кивок, Димка непритворно улыбнулся и заметил краем глаза, что Аня тоже улыбалась, так тепло, нежно. Рука сама собой потянулась в её сторону, слабым касанием мизинца по ребру тонкой ладони и обратно сжать в кулак. — А вот это на твоего смахивает, — Поз мотнул головой в сторону противоположной стены, злорадно дёрнув уголком губ. Сфокусировав взгляд на том, что было изображено на указанной картине, Аня шагнула в её сторону. Не прошло и доли секунды, как она с выражением вселенского возмущения обернулась к Позу. — Ди-им! Странно, с чего бы ей злиться? Чертополох офигенное растение, а когда оно так шикарно и кучеряво-лохмато нарисовано, сравнение напросилось само собой. И вообще, как часто можно увидеть портрет чертополоха? Не долго продержавшись, Аня сдалась перед ироничностью сравнения и расхохоталась, как показалось Диме, чуть громче, чем следовало в таком месте и в их незавидном положении. Тревожно глянув на Шастуна с Артуром, Поз понял, что Антон подался в сторону сомнений, а ещё не очень доволен. В глубине души, конечно. Внешне он всё еще улыбался Артуру, кивая и изредка отвечая, но взглядом распиливал Димку и Аню. После очередной вымученной улыбки Шаст просто кивнул в их сторону, видимо, показывая Бабичу направление, и чуть не за руку поволок его туда. Во всяком случае, Диме так показалось. — Что-то мы пропускаем всё интересное, надо догнать наших девушек, Поз, а то обидятся, — Антон старался изо всех сил, сделал ударение сразу и на «пропускаем», и на «наших девушек», и на «обидятся», наверно, решил, что Дима совсем его намёков не понимает и берегов давно не видит. Взгляд Ани был растерянным и тоскливым, значит, тоже поняла, в какую сторону клонит Шаст. Ничего не поделаешь, Антоха прав. — Да-да, пойдём к ним, — в первую очередь Поз успокоил друга и уже после этого предложил парочке: — Пойдёмте тоже, там интересно. И скоро должно начаться представление. Лучше бы Бабич с Аней отказались, но нет, держась за ручку, двинулись за ними. Толпу зачарованных зрителей и экскурсовода догнали на рассказе об участии Мане во франко-прусской войне. По-тихому выловив Иру и Катю, обрадовали тем, что теперь они тусят здесь вшестером. Ирина с Аней уже были знакомы, с Катей столкнулись впервые. Димка заметно напрягся. Но ничего не произошло, Аня с той же светлой улыбкой смотрела на его жену, во взгляде ни капли неприязни, наоборот, они вдруг отлично сконнектились. — Иди-ка сюда, блять, — шипение Шаста не обещало ничего хорошего, он воспользовался тем, что все отвлеклись на рассказ экскурсовода, и вытащил Димку из этого праздника жизни. — Можешь мне объяснить, какого хуя ты устроил? Ещё и меня в это втянул. — Я не хотел, честное слово, Шаст, — Поз зажмурился, прочувствовав безысходность и отчаяние каждой клеткой тела сейчас, внезапно навалившаяся усталость заставила его упереться лбом в стену возле изображения мёртвого Христа и окруживших его ангелов. — Я не виноват, что вас с Ирой сюда понесло. — Попизди ещё, — тяжёлое дыхание — явный признак того, что Антон в бешенстве и хочет курить. — Специально при Ирке вбросил про выставку, типа между делом, знал же, что ей тоже такое нравится. Нахуя, Поз? Чтобы больше отвлекающих факторов создать, прикрытие помасштабней. И не начинай про то, что мне показалось, я не так всё понял и тому подобное. Я не долбоёб. А Дима и не планировал начинать, в глубине души он даже хотел, чтобы Шаст догадался. Хотел, чтобы ему стало не так одиноко в своём сумасшествии, чтобы можно было поделиться с кем-то этим кошмаром и, возможно, получить пиздюлину. Задышалось легче, свободнее, а не так, как будто в любой момент накроет панической атакой, Поз смог расправить плечи, наконец, хоть при ком-то не надо прятаться. — Прости, — а что ещё можно сказать в такой ситуации, пусть звучит как издёвка, всё лучше фальшивых оправданий. — Догадался, значит, да? А как? Мы же вроде… — Вроде они!.. — похоже, Антон теперь не скоро придёт в себя. — У меня глаза есть, Поз! — Это я заметил, Антох. — Нет, он ещё угарает! Я в ахуе, — вообще у Димки не было ни малейшего позыва к угару, но спорить он не стал — себе дороже, тем более что Шаст слегка выдохся. — Ладно, пошли покурим. В курилке было девственно пусто и чисто, повезло. Они молча затянулись, Поз не решался нарушить тишину первым. Шастун хмурился и весь как будто осунулся, тоже сделался пиздецки усталым. — У тебя типаж прослеживается. И давно? — наконец, подал голос Антон, хрипло, едва слышно. — Как это у вас вообще получилось, Поз? Мне иногда казалось, что она тебя жесточайше бесит. — Мне тоже, Шаст, — Димка невесело усмехнулся, вспомнив, какие противоречивые эмоции выматывали его по отношению к Ане, да что там, до сих пор иногда шарахает. — Сам не знаю. Так вышло. И не отмоешься. — Пиздец, — ёмко и глубоко резюмировал Шастун. Докуривали в гробовой тишине. У Антона было такое выражение лица, будто он порывался сказать или спросить нечто важное, но потом сам перед собой сдавался, решая правильней подобрать слова. Когда сигареты были затушены, Димке почему-то всё равно хотелось задержаться здесь, и каким-то шестым чувством он чуял, что и Шаст с радостью отсиделся бы здесь. — А Мане, значит, это у вас такой прикол, да, типа чтобы больше никто не догадался? — Шастун улыбался так потерянно, что было не ясно, говорит он это с осуждением или одобрением самого прикола, Поз предпочёл просто кивнуть в ответ. — Понятно. А ведь это мог быть концерт Бритни Спирс, если бы она их давала. Странно, что Шастун вспомнил про Брицу-Спицу, логичнее ведь было бы предположить про свидание на игре «Ротора». Но как вариант для будущих встреч, которых никогда не будет, неплохо. — Ладно, Поз, ты не ссы, я тебя не сдам, — Антон вздохнул, и Димка с надеждой заглянул в его глаза, но наткнулся там на досаду и боль. — Ты мой друг. И не мне учить тебя жизни, наверно, там так всё запутано, что хрен разберёшься, или я хуй знает… Ты раньше не был мудаком. Но знай, если Катя спросит меня прямо насчёт всей этой ебанины, я скажу ей как есть, потом не обижайся. Я не на твоей стороне. — Договор, Антох, — Поз попытался выдавить улыбку, но губы одеревенели и не двигались. — Ладно, пойдём к ним. Как ты вообще их вдвоём… блять. Если бы он сам знал, как и почему всё это закрутилось, наверно, нашёл бы способ избежать. Да, он всю жизнь старался не стать мудаков, а в итоге обратился в него в мгновение ока. И безмерно тупо жалеть себя, выставлять жертвой обстоятельств. Жертвы две и обе не он, не Дима. Экскурсовод заканчивала свой увлекательный рассказ и приглашала всех пройти в зал для представления, когда Поз и Антон вернулись в выставочный зал. Ира тут же прильнула к Шасту, подхватила под локоть и возбуждённо защебетала, пересказывая то, что они пропустили. Катя так же приблизилась к Диме, прижалась, но с молчаливой улыбкой слушала, позволяя подруге излить эмоции. Он знал, что не имеет права прямо сейчас искать взглядом другой девичий силуэт, и стоял неподвижно, вдавливая ступни в пол. Очевидно Аня тоже поняла, что время их свидания истекло, они с Бабичем пропали из поля зрения. Небольшая театрализованная постановка о знакомстве Мане с его будущей женой Сюзанной оказалась насыщенно драматичной, экспрессивной и чувственной. Для остроты актёры разыграли версию, где Сюзанна какое-то время была любовницей отца Мане и только после его смерти вышла замуж за Эдуарда. Тайные встречи героев, страдания от невозможности быть вместе и необходимости лгать, эмоциональные метания не оставили зрителей равнодушными. Дима заметил пару раз, как Катя пробегалась подушечкой пальца под глазами. Сам он почти ничего не видел, сидел загипнотизированный цветочным благоуханием, расползающимся позади него. Околдованный и скованный проклятым ароматом. Когда спектакль закончился, и под шум аплодисментов и восторженный гвалт зрителей Поз смог обернуться, позади не было никого знакомого.

* * *

— Обязательно было разгонять тему про отношения с женатыми? — Что? В глазах у Ани искреннее непонимание и растерянность, мыслительный процесс, который никак не дойдёт до финишного флажка. Вообще-то, логично. Это Дима только сейчас зацепился за выпуск «Женского форума» с её участием, который вышел больше месяца назад, а съёмки были и того дальше, откуда ей помнить. Но его раздражало и то, что она задала этот вопрос там, и то, что забыла про него сейчас, и тот огромный ком дерьма, который они накрутили совместными усилиями. Если честно, не будь последнего пункта — на любые другие мелочи тоже можно было бы забить. — «Женский форум», — напомнил нехотя Поз, как будто сделал одолжение. — Ты спросила там у девчонок, встречались ли они с женатыми. — А, это… — ну, надо же, вспомнила, какая умница. — Разговор поддержать хотела, сказала первое, что пришло в голову. — Почему тебе именно такие темы первыми приходят в голову, Ань? Ты до сих пор не поняла, что эту херню надо заталкивать как можно глубже, а не вываливать при всех? Он шумно выдохнул и запоздало понял, что ни с хуя повысил голос, выплеснул всё недовольство и затырканность их безвыходной ситуацией. Доебался, как будто имел на это какое-то право. На самом деле злился на себя, а обвинять получалось только Аню. В этой крошечной квартирке между ними двумя на пару часов всегда воцарялась только идиллия. Пусть не самая правдоподобная и призрачная настолько, что рухнула бы от чьего-то случайного постороннего вздоха рядом. Вот и сейчас было слишком сладко и спокойно. Аня в одном лифчике и шортах, собирающая на полу пазл, закусывающая пиццей, по-домашнему лохматая, с небрежно скрученными в пучок волосами на макушке. Наверно, чересчур хорошо, разве он этого заслужил? Нет. Но наказать почему-то решил не себя, а Аню. — Дим, ты сейчас серьёзно? Я про себя ни слова там не сказала. — И что? Речь не об этом, — нелегко было смотреть в её распахнутые глаза, полные обиды и недоумения, но Поз твёрдо решил довести дело до конца, раз уж такой шанс подвернулся. — Анют, пора бы уже сначала думать, анализировать и лишь потом говорить. Это элементарные вещи. У тебя голова на плечах не только для того, чтобы красиво улыбаться. Буквально своими лёгкими Димка ощутил возмущённый вдох, как будто Аня дышала его грудью, и ждал, что сейчас ему в голову полетит стакан с её зелёным, гадостно-полезным смузи. Нет, Аня тяжело выдохнула, шмыгнула носом и принялась быстро собирать детали пазла в коробку. — Ань, — Дима с подозрением попытался посмотреть ей в лицо, но она сидела, упрямо опустив голову, а закончив с пазлом, стремительно поднялась, швырнула коробку на стол и почти бегом выскочила из комнаты. — Анечка? Ты обиделась? Я ничего такого не сказал, напомнил самое очевидное. Ждал ли Поз реального ответа на свои риторические вопросы? Скорее, нет, чем да. Усугублял нарочно, но несознательно. Пришлось подниматься на поиски Ани, чтобы хотя бы извиниться. Поиски в однушке, конечно, сильно громко сказано, но в кухне её не оказалось, в прихожей тоже, что логично, не побежит же она в лифчике и шортах собираться на улицу. Аня обнаружилась в ванной, предположительно, потому что дверь оказалась заперта изнутри, слабо слышался звук льющейся воды. — Анечка, ты что там закрылась? — Поз побарабанил костяшками пальцев по двери. — Раньше не стеснялась принимать душ при мне. Замолчав в ожидании ответа, Дима прислонился к противоположной стене, спустя совсем немного времени дверь распахнулась, показалась Аня, одетая как и прежде, с раскрасневшимся лицом, волосы вокруг которого были влажными. Ясно, умывалась, значит, и вряд ли из-за того, что ей просто захотелось освежиться. — Ань, ты чего, из-за такого пустяка? — он обхватил её за плечи, кожа холодная, в мурашках и, кажется, греться о его ладони Ане сейчас было не особо приятно. — Глупо, Анют. Я должен был тебе это сказать, а то ещё бы где-то брякнула про отношения с женатым. Ему бы обнять её крепко-крепко и завалить лицо, заткнуть себя ароматом пушистых волос. А Димка нарочно сломал тормоза и пёр напролом под кожу, сквозь нервы, расковыривал больнее там, где и так уже нарывало. — А ты не из-за пустяка, а? — Аня подняла глаза, покрасневшие и влажные с потемневшими ресницами, слипшимися от воды, кажется, Димка ни разу ещё не видел, чтобы её глаза так ясно блестели, без томной поволоки. — Если ты считаешь меня настолько тупой, что здесь забыл? Или?.. — Нет, Анют, вообще нет, — перебил Поз прежде, чем она скажет очередную хуйню, которая так явственно и болезненно читалась в её глазах. — Нет, говоришь? — он надеялся, что она замолчит, успокоится, но в глубине души не хотел этого, желая довести конфликт до агонии. — А если честно, почему? Я бы не спрашивала, если б это было на один раз для тебя, а так — не понимаю. Зачем? Расскажешь? Аня ударила в самую цель, именно в ту, которую готовил для неё Поз, помечал ярко-красным изо всех сил. Но что отвечать, не придумал. Потому что сам ни черта не знал, по какой причине продолжал с ней встречаться, какой необъяснимой силой его тянуло в эту квартиру каждый грёбаный раз, когда их графики совпадали, стоило Ане написать, как она соскучилась по его рукам и колючей щетине. Молчаливое замешательство, короткое, но ужасно красноречивое. Аня без труда считала его растерянность и поиск ответа, которого никогда не было и, наверно, уже не будет. — Не напрягайся, Дим, не надо, — пухлые губы сомкнулись в изломанную линию, взгляд разочарованно потух, и Аня без труда отстранилась от Димки. — Просто молчи. И Поз молчал. Потому что это единственно верный выход для них двоих. Боль, которая уйдёт быстро и без последствий. А может, и нет никакой боли? Ему вот не больно, совсем не больно. Так, ныло слегка в груди, в глотке сожалением и похмельем после того, как протрезвел от собственного сумасшествия. И ей не больно, абсолютно точно не больно. Наверно, Ане ощущалось по-другому, но это пройдёт, отпустит. Подобно неудачно вылепленной статуе, бессловесной, задвинутой в дальний угол, Дима наблюдал за переодевающейся Аней. Понимал, она наверняка ждала, что он станет её останавливать, просить прощения, прижимать к себе, не давая вырваться. Понимал, но выстоял, не поддался, как и Аня. Нежный с виду, но такой крепкий орешек. Пальто и ботинки она надевала уже быстро, не сдалась, а скорее назло ему. Обмоталась шарфом почти с остервенением, Поз даже запереживал, чтобы она не затянула его слишком туго. Ушла, хлопнув дверью, не удостоив его прощальным взглядом. Дима ещё какое-то время разглядывал закрытую дверь, сосредоточившись на её тёмном цвете, не позволяя себе окунуться в эмоции, прожить их, впустить в себя, оставил плавать по комнатам. Стоило сделать небольшую уборку, возможно, в эту квартиру теперь долго никто не явится. Он вылил остатки Аниного полезного смузи и своей колы, наскоро перемыл немногочисленную посуду, заправил диван и аккуратно сложил на нём Анины шорты. Недоеденную пиццу Поз забрал с собой, решив оставить её поближе к бакам, когда будет выкидывать мусор. В квартире пахло ароматическими свечами, которые постоянно жгла Аня, её духами и маслом для кожи, просто какой-то цветочный магазин. О ней тут напоминало всё, о нём ничего. Когда Аня будет здесь в следующий раз, её ничего не заденет, не ужалит, она вздохнёт с облегчением. И Дима тоже вдохнёт и выдохнет её имя сейчас на улице, обретёт лёгкость. Ну, наверно. Может, не сразу, но обретёт. Вспомнилось почему-то, как в детстве он заболел скарлатиной. Летом, перед ответственным футбольным матчем, когда их двор должен был играть против другого двора, а он нападающий. Мама уже намазала Диму чем-то охлаждающим, обеззараживающим, а он всё уговаривал себя, что это просто укусы насекомых, завтра утром пройдут, засыпал с этой мыслью. А на утро проснулся весь в новых воспалениях, которые расчесал во сне, с болящим горлом и температурой.

* * *

Не отпускало. Ни черта не прошло, даже на малую толику не полегчало. Дима забивал голову всем, чем мог: работой, семьёй, фильмами, друзьями. Но стоило отвлечься на короткое время, как любая незначительная мелочь, вроде цветочного аромата от случайно прошедшей мимо девушки или внезапно зазвучавшая рандомная песня Бритни — достигнутый дзен рассыпался прахом. Если бы он просто тосковал, скучал по Ане, ещё куда ни шло, как-то жить можно. Но ублюдочное чувство вины теперь долбило вдвойне сильнее, совесть постоянно будила в памяти эпизод их последнего разговора, её взгляд в тот момент. Казалось бы, ему есть перед кем виниться, вымаливать прощения на коленях, а переключиться всё равно не получалось. Навязчивое желание увидеть, поговорить жрало хуже всякой болезни. И он не выдержал, сам себе уступил и ей уступил. Написал в мессенджер, решив, что этого вполне достаточно, чтобы быть прощённым, чтобы всё снова стало легко и сладко. Оказалось, не достаточно. Аня не ответила и даже не прочитала. Выждав день, Дима повторил сообщение с извинением и просьбой встретиться, а когда снова не получил ответа, решился позвонить. Так он узнал, что заблокирован у Ани и не может ей звонить и писать сообщения со своего номера. И вроде бы, смирись, оставь девушку в покое, займись детьми, устрой жене внезапный медовый месяц. А не вышло, образ образцово идеального семьянина провисал так, что не прикроешь и не сделаешь вид, будто не заметил. Подсознание то и дело подкидывало сны с участием Ани, иногда позорно влажные — Поз просыпался в поту, а иногда это был только её хриплый голос, который смеялся или звал его по имени. Он атаковал все её мессенджеры, писал в инсте и неизменно попадал в блок там, где ещё не был заблокирован. И всё равно где-то на подсознательном уровне Дима чувствовал, что это не по-настоящему, что Аня поступала так только из чувства злости и обиды, а на самом деле нуждалась в нём, как и он в ней. Сначала Поз не особо понимал и старался вникнуть, с чего она так мощно оскорбилась. Потом, конечно, дошло, когда последовал своему же совету — думать и анализировать. Наверняка Аню расстроило не то, что Дима недооценил её умственные способности, к званию гения она не стремилась. А Поз считал её сообразительной и находчивой, чего не скрывал. Но тем замешательством и нравоучительными замечаниями как будто обесценил, сравнил с пустышкой, с которой приятно проводить время, получая физическое удовольствие и отдыхая головой. И если совсем откровенно, всё так и есть с той лишь разницей, что Аня нравилась ему не только из-за внешности, юной наивности и секса, с ней хорошо просто говорить, смотреть что-нибудь, слушать, узнавать новое для себя, шутить и смешить, слушать искренний хохот. И в этом весь корень невозможности выбросить её из мыслей. Пришлось немного пострадать, зависая в соцсетях Бабича. Зато удачное совпадение — Артур со своей семьёй собирался ехать отдыхать, а Аня оставалась в Москве из-за съёмок. Димка готов был обнимать Бабича за то, что оставил столько полезной и подробной информации, абсолютно ненужной для подписчиков и такой ценной для одного конкретного человека. Так сошлось, что адрес Дима уже знал. Они настолько охренели и осмелели, что Поз несколько раз подвозил Аню домой, а номер квартиры она случайно выдала во время какого-то разговора. Или не совсем случайно. Оставалось только написать Ане с другого номера, никак до этого не засвеченного. Странно, она ответила почти сразу и даже не стала спорить, согласилась впустить. Соскучилась? Или хотела окончательно покончить с их непонятными отношениями, поставить жирную нестираемую точку. Не обманула, не обернула в идиотский розыгрыш, впустила. Поз молча разглядывал её, прислонившись спиной к двери, и нехотя понимал, что истосковался. Что пришлось сложить руки на груди, чтобы не метнуться вперёд, не поддаться порыву обхватить ладонями её лицо и покрыть сухими, но нежными поцелуями. Хрупкая, слабая, как солнышко поздней осенью, вся насквозь открытая и трогательная Аня смотрела на него без укора, вопросительно и устало, будто приготовилась к худшему. В коротком домашнем халатике, с распущенными, небрежно приглаженными волосами, похоже, только выбралась из постели. Хотелось прикоснуться к ней, потрогать, тёплая ли кожа. — Артура нет? — зачем-то решил добавить нелепости и глупости в их ситуацию Дима. — Нет, он с мамой и братом улетел к отцу в Армению, — терпеливо пояснила Аня. — Так его отец живёт в Армении? — Поз хотел хотя бы самому себе объяснить, зачем продолжает эту несуразицу, но не мог, тупо боялся начать говорить о том, что только между ними с Аней. — Нет, в Греции! Он перепутал и сел не в тот самолёт, — она невесело фыркнула, закатив глаза. — Дим. Ладно. — Почему ты мне не отвечала? Что за детский сад, Анют? Трудно было нахуй послать? — он старался, чтобы его вопросы не звучали как обвинения, впрочем, Ане было как будто всё равно. — Я уже начал бояться, что с тобой что-то случилось. Похитили, отобрали телефон, убили. Заставили сходить к психологу. Поз видел, как в её взгляде на секунду мелькнуло нечто, похожее на случайную смешинку, но выражение лица не поменялось. — Ну, что тут сказать, — задумчиво вздохнула Аня после короткого молчания. — Я перед тобой, Дим. Даже до психолога не дошла. — Жаль. — Ты пришёл, чтобы снова обидеть меня? Опять сделать больно? Нахрена, Дим? Маска равнодушия и спокойствия разлетелась в один миг. Аня испепеляла его взглядом, встряхивала и снова испепеляла, в глазах застыли злые слёзы обиды. И почему-то Димка чувствовал, как эти слёзы жгут его лицо, разъедают и просачиваются глубже. — Нет, Анечка, нет. Я извиниться хотел, — он поспешил её успокоить, неосознанно влепить оправданий, машинально сделал несколько шагов навстречу, Аня не отпрянула. — Наговорил тебе херни в тот раз, нельзя так. А ты меня неправильно поняла… Нет! Нет. Я неправильно всё объяснил. Наверно. И понесло, уцепился за возможность разойтись, закончить. — Зачем тогда пришёл? Я не звала. Всё закончилось, Дим, радуйся. Выдыхай и мотай к жене. Или тебе нужно какое-то официальное подтверждение? Где мне подписать? Аня старалась говорить тихо, наверно, боялась, что услышат соседи. Но при этом каждое слово вырывалось из неё хлёстким шипением, всплеском боли, отражавшейся на лице. И чем больше она пыталась сдержать свои эмоции, тем сильнее они прорывались из неё, угадывались в дрожащем голосе, в презрительно искривлённых губах, в тяжёлом изломе бровей. А Дима всё гадал, в какой момент их так сильно занесло на повороте, что шлёпать по тормозам поздно. — Не могу. — Что? — Аня растерянно хлопнула глазами. — Что ты не можешь? — Выдохнуть не могу, — едва слышно выдавил Дима, словно и правда не мог толком дышать. Он чувствовал себя садистом. Видел, что Ане и так херово, но продолжал тянуть из неё жилы, ничего толком не разъясняя. Не отталкивал, но и не тянул к себе. Запутался в очередной раз, за компанию запутал её. Разъярённый, усталый всхлип заставил вздрогнуть, вытолкнул из морока. Нет, Аня не плакала, скорее, злилась, бесилась от их общего бессилия, закрыв лицо ладонями. Отшатнувшись к стене, чуть не съехала вниз, будто у неё закружилась голова. Димка подскочил раньше, чем успел об этом сообразить, рефлекторно, крепко обхватил Аню руками, прижал к себе, уткнулся носом в нежную щёку и успокоено выдохнул. Как иронично. Аня нервно хихикнула, наверняка подумала о том же. Она не пыталась сопротивляться, вырываться, обмякла сломлено, прильнула, обхватила Поза шею. Её тёплое неровное дыхание, становилось горячим, обжигающим, когда оседало на кожу шеи. Димка судорожно сглотнул, даже если бы захотел сейчас отодвинуться, не смог бы, прилип и влип. — Это же не конец, Дим? Да? Скажи, что не конец. Громкий, надрывный шёпот, она слегка отстранилась, чтобы посмотреть Позу в глаза, схватить в тиски и не дать увильнуть. Во взгляде столько мольбы и надежды, столько скопившегося желания, о каком рационализме может идти речь? «Да будь ты уже мужиком. Скажи, что всё кончено, отпусти её и себя. Конец». — Не конец, Анечка, — признал поражение. Слова сами собой легли на её губы, превратились в поцелуй, голодный, грубый, долгожданный. Аня со всей чувственностью прижималась, напористо целовала, не давая передохнуть, цеплялась руками, словно боялась, что Поз передумает. А он живой человек. Да, разумный, трезвомыслящий и в каком-то смысле железный, но случился тот самый пожар, который его расплавил. — Я так боялась, что всё, — судорожно шептала Аня, её мягкие волосы снова цеплялись за жёсткую щетину бороды Поза, он чувствовал губами её улыбку и горячие ладони на щеках. — Скучала по твоей колючести. Наверно, она говорила не только про бороду. Дима не ответил, молчаливыми поцелуями скользнул по её лицу, припал к шее, сдвинул подбородком тонкую ткань с плеча. Аня такая умница, умеет понимать без слов, можно обойтись без взаимных признаний. Понимающая девочка, ему везёт на таких. Гладкая ткань струилась, выскальзывала, пока Поз сминал её, воровато и ненасытно прикасаясь к тому, на что не имеет прав и никогда иметь не будет. Но сейчас так хотелось урвать, похитить, присвоить. Только желательно не здесь. — Поехали отсюда? — Чего?.. Куда? — очаровательная сипотца, во взгляде тягучая пьянящая хмарь, на скулах жаркий румянец, Аня вся податливое пламя под его ладонями. — Туда, к нам, — Поз пытался придать твёрдость своему голосу, пока без особого успеха, поправлял на ней халатик и приглаживал волосы, но вся твёрдость упорно стремилась в другое место. — Ну, Ди-и-им, — разомлевшей Ане вряд ли хотелось куда-то ехать, одеваться, когда почти разделась, она нехотя от него отлепилась. — Ладно, я сейчас. Обогнув Поза, Аня направилась вглубь квартиры, но перед тем, как окончательно скрыться, обернулась, бросила на него счастливый взгляд и улыбнулась. Наверно, в этот момент мигающий в голове Димы знак «стоп» вспыхнул и сгорел, рассыпался, забылся. Он двинулся по ароматному цветочному шлейфу, слепо и бездумно, как под гипнозом. Никуда они не поехали.

* * *

— Он мне предложение сделал. Не смотреть. Главное — не смотреть. Ни одной эмоции во взгляде, ни одной дрогнувшей мышцы лица, ни единого неправильного изгиба губ. Маска равнодушия должна крепиться намертво, особенно сейчас, пусть не думает лезть под неё своими тонкими пальчиками и дорогущим маникюром. — А смысл? Вы ведь и так живёте вместе, по-семейному. — Ди-и-им, ну что ты как маленький, — Аня цокнула языком и выкрутила помаду из тюбика, надавила кремово-матовым кончиком на губы, обвела вокруг рта, окрашивая в тёмно-розовый. — Любая девочка мечтает о красивой свадьбе. Платье, букет, торжественная церемония, танец… Торт, в конце концов! Он мог зажмуриться и представить, вспомнить губами её губы, превратиться в помаду и почувствовать нежную мягкость кожи. Сладковатый запах, который каждый раз задерживался в ноздрях дня на два после очередного свидания. Свежесть лепестков — она сама как прекрасный цветок. Может, узнать у Ани, что за помада, и подарить Кате такую же? Нет, бред, Катя никогда не станет ею краситься, она пользуется совсем другой. И так лучше, так и должно быть, чтобы ничего не напоминало. — Торт, понял. В отражении зеркала Аня недоверчиво сощурилась, закрутила помаду, а потом обернулась. Поз опустил голову, делая вид, что разглядывает паркет под ногами. — Что-то не так? Чем ты недоволен? Она шагнула к нему, с вызовом глянула исподлобья, уперев руки в бока. Девочка-подозревака. Димка чуть не прыснул идиотским смехом. — Я что, не заслуживаю того, чтобы быть счастливой? Быть в статусе настоящей официальной жены? Заржать хотелось невыносимо, хотя ничего смешного ни во фразах, ни в отдельных словах Ани не было. В голосе сквозила обида. — Заслуживаешь, Анют, конечно, заслуживаешь, — честно, как есть. А если этот кудрявый долбач не сделает её счастливой, придётся научить. — Ты согласилась, значит? — Конечно, согласилась, — Аня поджала пухлые губы, закатила глаза и вернулась к зеркалу, на этот раз вооружившись расчёской. — У меня, думаешь, был выбор? Я первая начала, помнишь «кольцо на пальчик, да-да-да-да-да»? — Замечательно, Анют, круто, поздравляю, — Поз, как мог, улыбнулся, поймав в зеркале её взгляд, в голове же вертелось только одно: какой грёбаный пиздец. Нет, всё справедливо, всё правильно и по единственно верному сценарию. Он никогда и ничего не сможет дать ей больше, чем редкие встречи урывками, никогда не найдёт в себе то, чего Аня достойна, в чём нуждается. Он вообще не давал ей ничего, только забирал, подпитывался, опустошал. Катя тоже заслужила большего, чем муж-изменщик, ему бы в ногах у неё валяться, подарить по кольцу с бриллиантами на каждый из двадцати пальцев и до конца жизни задыхаться от восторга при каждом взгляде на жену. Да, так и будет уже совсем скоро. — Проведёшь нашу свадьбу? — Чего?.. — Поз слегка опешил. Нет, не из-за самой идеи, просто залип, попал под гипноз монотонных движений расчёски по пышному, плотному полотну волос. — А что такого? — продолжила Аня как ни в чём не бывало. — По старой дружбе. Ну, не ты один, конечно, остальные трое мальчишек тоже пригодятся. На мгновение зависнув с расчёской в волосах, Аня хохотнула и перехватила взгляд Димки через зеркало, а его передёрнуло от контраста. Смех лёгкий, абсолютно великолепный в своей беспечности, а в глазах тяжёлая тоска, разочарование, призрачная, но стремительно исчезающая надежда. И он понял, что окончательно всё испортил. Не прочёл сразу между строк, говорил не те слова, неправильно отреагировал. Правда, он и не мог отреагировать по-другому. — Ань, — Поз сам не понял, куда делось расстояние между ними, как оказался возле Ани и зарылся лицом в зефирную мягкость её волос, ладонями по упругой талии сквозь тонкую ткань платья, чувствовал каждый вдох и выдох. — Ты всё правильно сделала. Я ссыкло, не мог, а ты смогла. Сильная девушка, принимающая решения. Давно пора было закончить… всё. Душило, угнетало от осознания того, что свалил всю ответственность на плечи, да, сильной, но девушки, трогательной, нежной, весёлой, младше него почти на половину жизни. В глубине её зрачков зияли дыры, тот надлом, который сделал он, Димка, за непродолжительное близкое их знакомство. Ведь Поз мог с лёгкостью избежать этого, спасти их обоих, — всего-то ничего не начинать. Он должен был быть твердыней, скалой, огромным «нет», а вместо этого размяк от её улыбки. — Я не хочу заканчивать, — на Анином лице решимость, упрямство, возбуждённый румянец. — Просто буду, как ты, прятать кольцо в карман. Я, понимаешь, уже не смогу… «Сможешь». Утвердительно кивнув, Поз закрыл глаза, мёртвой хваткой вцепился в момент, в котором сейчас находился. Запоминал уткнувшуюся в его грудь лопатку, хрупкое плечо, гладкое платье, аромат кожи и тёплый изгиб шеи, струящийся водопад волос и выбившиеся отдельно пряди, зацепившиеся за его щетину. Казалось, он откроет глаза и не увидит ничего, кроме собственной завравшейся морды в зеркале, Аня растворится под руками, превратится в холодную пустоту, которая уже зарождалась под рёбрами. Зазвонил телефон, оставленный где-то в кухне. Димка распахнул глаза, но ничего не поменялось, Аня пока ещё была рядом. Он приложился колючим поцелуем к её уху и отстранился, вышел из комнаты, чтобы найти телефон. Звонила Савина. Занятия по вокалу — её новое увлечение, закончились, пора было забирать заскучавшую дочь. Удачное стечение обстоятельств, не нужно ничего выдумывать, не нужно искать повод для побега и подбирать те самые последние слова. — Анют, мне надо бежать, дочь звонила, — когда он вернулся в гостиную, Аня уже собрала волосы в хвост и занималась теперь чем-то вроде расчёсывания бровей и ресниц. — Ага, я так и подумала. Иди. Я чуть позже поеду. И он бы мог вот так уйти. Безмолвно раствориться за дверью, остаться воспоминанием сию же секунду. Но Поз опять не осилил, лёгкие пути, которых он всю жизнь искал и находил, здесь не срабатывали. Он успел заметить только удивлённый взгляд Ани, когда схватил её за руку и развернул к себе лицом. Кажется, она протестующе замычала, когда Димка залез пальцами в приглаженные волосы, разворошил идеальную прилизанность. Помада не мешала, не перебивала вкуса Аниного поцелуя, помады не стало очень быстро. Только горячие податливые губы, жадные и требовательные, завораживающие. Покорный изгиб спины под ладонями, наверно, если бы Поз попросил, Аня никуда бы вообще не поехала, распустила бы хвост и сняла платье. Но он больше не мог просить, не имел права и смелости. — Уходи, — Аня как будто прочитала его мысли, догадалась о планах и приняла их. — Нельзя заставлять ждать дочку. Нет, не догадалась. Отстраняясь, Димка улыбался. Сжимал зубы и улыбался. Лишь бы она не поняла раньше, чем он уйдёт, лишь бы не начала отговаривать, лишь бы больше не прикасалась. Если бы не Катя. Если бы не Савина с Тео. Если бы не блядский Бабич. Если бы… Пафосная хуйня о том, что история не знает сослагательного наклонения, но как же она бьёт прямо в цель, в самую суть. — Пока, Анют. — Ага, пока. Напишу, как смогу, — очаровательно улыбнувшись, Аня вернулась к зеркалу и принялась поправлять причёску. «Не напишешь». Поз очень старался, чтобы ключи от квартиры, которые выдала ему Аня в их первое свидание здесь, беззвучно легли на поверхность тумбы под вешалкой в прихожей. А дальше — бежать и не оглядываться, не думать о её печальных глазах, увидевших позже злосчастные ключи. Поскорее окунуться в смог большого города, пропахнуть бензином, пылью, забегаловками с самой разной едой, и навсегда стереть с себя запах цветочных лепестков. То, что было, должно остаться там, за дверью маленькой квартиры. Дима собирался немедленно начать жить здесь и сейчас, в своей машине, в своём доме, со своей семьёй. И радоваться жизни, чтобы жизнь непременно радовалась ему в ответ, такому ответственному, верному и разумному. Получится?