Личные секреты одного из тридцати

У каждого на Майншилде игрока есть свои особенности. И каждое существо знает о них. Все знают, что если на кого-то из игрока идёт враждебная тварь, то нужно защитить. Неважно, кто этот игрок: ужасный преступник, взорвавший спавн несколько раз, человек, обманувший не мало людей на алмазы, или вообще не человек, а антропоморфное животное. Что если кто-то, кто скрывает какую-либо часть тела, случайно оказывается в положении, где её видно, то нельзя смотреть без разрешения. Что если кто-то иного происхождения не желает рассказывать о своей сущности, то нельзя расспрашивать. Это обычные правила на сервере друзей. Простое уважение. Никакого нарушения чужих личных границ. Границу сервера нарушают все, кому не лень, но личные границы только с разрешения. Конечно, сервер может показаться довольно враждебным к друг другу из-за многочисленных колких шуток. Но никто не переходит линию дозволенного. Никто не спрашивал Клайда, почему он постоянно носит шлем и что он вообще такое. Он сам рассказал позже. Сначала Сантосу с Ники, позже и остальному серверу. Никто не спрашивает Деба о его очках. Все поняли что они ему просто нравятся. Ему так лучше. Никто не доставал Пугода о его шляпе и не задумываются о том, почему он её носит. Никто бы не интересовался очками Неркина, но он сам в первую очередь поведал свою занимательную историю с ними. Игроки даже не назвали бы это "банальным уважением". Для них это настолько обыденно, что никто и не задумывался над этим. Так же, как никто и не задумывается, как они возраждаются каждый раз после своей смерти. Правда, кажется, одного новичка не сильно волнуют эти правила. — Хей, Пакет, я никогда не видел твоего лица, не то что глаз. Что, если у тебя там тоже мешки огромные? Даже больше, чем у меня? Или я бы даже сказал гигантские! У тебя ведь со всем так? По-другому я просто напросто не представляю, как ты столько всего делаешь, друг! Обычно никто из майншилдовцев не тревожит игроков по поводу их спрятанных частей тела (именно тела, про ценности в сундуке они устроят не то что допрос, а целое расследование), но почему-то Санчез решил уместным спросить про это сейчас. Если что, лишь в самом что ни на есть крайнем случае — ведь Санчез никогда не соврал бы, что вы, даже близко нет — можно смахнуть на своё, кажется теперь вечное, сонное состояние. Или просто сказать, что бес попутал. Всего-то. Пугод уж точно сомневаться не будет. — Хмм? Не думаю. У меня отличнейший режим сна, который я бы и тебе советовал, но, кажется, тебе оно не поможет. Пугод бы обычно спросил, а откуда пошли вопросы такого личного характера. Но это же Санчез. Хотя, казалось бы, это ничего не объясняет. Чем Санчез отличается от того же БЛС'а? Такой же приколист, что с виду вроде и не скажешь, со своими неугодными вопросами. Но даже БЛС не болтает и уж тем более не спрашивает ничего подобного. И вправду, без лишних слов. Так почему же Санчеза это так привлекло? Очередная шутка? Почему он так задумался над ней? — Кстати, про глаза, — продолжает Пугод — тебе они не мерещились? Красные такие. Может, слышал. О нет, новые виды галлюцинаций. И Санчез даже не хочет спрашивать, за что. Он уже знает ответ. За всё хорошее и сделанное от чистых помыслов. И он даже удивлён, что был не первым, кто увидел их. Может, проклятье начало забывать про всё, что он натворил, да и про него самого? Или он настолько привык, что даже если ему померещиться взрыв солнца, он не заметит. Санчез надеется больше на первое. — Насколько мне не изменяет память, единственные красные глаза, которые я видел – это свои в зеркале. Хорошая попытка отшутиться. Если бы это было шуткой. — Твои глаза сливаются с твоими очками формы M.I.R.'а. Не переживай. А те глаза видели даже не проклятые. Сначала Альцест, потом Пилигрим. Не уверен, насколько Пилигрим связан с делами против острова, но Альцест был тем, кто желал остаться на нём, и тот, кому не нравились побеги в океан. Почему у него эти галлюцинации? Санчез сначала внимательно вслушивался и даже пытался составить логическую цепочку, но как только до него дошло, что одним из людей, связанных с проишествием — его один из близких друзей и собратьев, он сразу напрягся. — Стоп, ты сказал Пилигрим? Как он в это ввязался? Это же не из-за того, что он со мной тусил? А ведь правда, они вместе невероятно много контактировали. Настолько, что Санчез не смог бы выделить чего-то конкретного, но мог бы рассказывать о своих проделках с Пилигримом множество часов. Вот только как-то уже не хочется. Что, если даже за контакт с проклятым тебя тоже ждёт наказание? И всё то время, что Санчез проводил с другими, им постепенно становилось хуже? Они медленно заражались, не замечая этого и будучи непричастным. — Ты головой-то подумай! Альцест тоже их видел, а он вообще на отшибе живёт, не общаясь ни с кем, кроме конторы и иногда другими. Да и я тоже. Живу не пойми где и наоборот, контактирую будто только с проклятыми. И я самый здоровый из всех людей! Всё, что расслышал Санчез, так это то, что Пакет тоже в опасности, так ещё и из-за него. Санчез уже и кажись было забыл про молитвы в храме, но, видимо, придётся их возобновить и начать молиться за Пугода. Будто бы он когда-то молил о чём-то другом. Больше всего Санчез боялся что именно с Пугодом что-то случится, ведь тот всегда был первым в помощи и поддержки ему, что бы не случилось. Сколько бы остальные не высмеивали храм и самого Санчеза, Пакет никогда этого не делал, а наоборот, вступался за него. Пакет в принципе всегда вступался за Санчеза: когда его хотели выгнать со спавна, когда хотели изгнать с острова в целом, когда "мафия" устроила на него охоту. Санчез с Пугодом многое прошли. И Санчез был бы не против рассказывать об этом не то что часы, может, дни, вечность. Почему-то про это хотелось говорить. Может, просто более интересные события? — Возможно, ты и прав, но всё же лучше быть осторожным. Я, конечно, не хочу в это верить, но, кажется, другие были правы в том, что проклятых нужно принести в жертву вулкану. Как-то слишком резко это вышло. Но Санчез ведь просто чист душой и открыт сердцем, поэтому и делится, верно? Хотя, представляя как он бы рассказывал это кому-то другому, это самое сердце сжимается, а та же душа прячется в пятки, то-ли от стыда, то-ли от страха. Слишком уж не любят на этом сервере таких как он, и не воспринимаются всерьёз. Но здесь будто другое место, отдалённое от острова. — Я был автором идеи с жертвоприношением, и я такое не одобряю. Это же не вирус с прошлого мира. Этим точно не заразишься. Да и ни у одного из проклятых глаза на стенах не появлялись. Так что это, скорее всего, вообще не связано. Не переживай, я в глазах уж точно разбираюсь, можешь не сомневаться. Разбирается? Неужто ещё одно загадочное упоминание прошлого разрушенного мира? — Ты про Надзирателей? Я немного знаю о том, что было в прошлом мире, если честно. Про вашу организацию слышал лишь шутки от Жирафа и то, как ты её пару раз упоминал. И забавно, что ты разбираешься в глазах, но твои никто не видел. И вот, снова оно. Почему Санчеза так интересуют именно его глаза? Будто не лицо в целом, а лишь эти белые желейные шарики, цвет которых уже сам Пугод забыл. Что в них такого особенного? — Хах, а хочешь быть первым и последним существом кто увидит их? Санчез смеётся и уже думает ответить, но... Что? Он, конечно, не против, но... Что? Пугод либо не интересуется ответом, либо, поняв его уже сразу, начинает стягивать с себя шляпу, что кажется уже срослась с ним и стала с ним больше, чем одним целым. Видно, что у Пугода волосы темнее, чем на фоне шляпы, и длиннее, особенно чёлка, закрывавшая всё лицо, будто на случай, если шляпы рядом не окажется. Будто такое возможно. Пугод не торопится открывать лицо полностью. Сначала даёт рассмотреть сквозь локоны волос, будто давая привыкнуть. Санчез не двигается, боясь разрушить красоту момента, а может и самого Пакета. Но момент разрывается тонкими руками так же быстро, как и начался, открывая вид на... Что это? Нет-нет, так нельзя говорить но... Бездна? Бескрайняя бездна вместо лица? А что если у нее всё же есть конец, а это её маленькая часть? Уменьшенная версия? Может это портал? Но не особо видно сходств, если честно. Да и тем более, куда бы он мог отправлять? Неужели это просто дыра в голове? Тогда почему так черно? Нету ни крови, ни кусков черепа, ни плоти. Ничего, что бы отсылало на что-то человеческое. Может иллюзия? Неуж-то всё так просто? Но оно слишком реально для чего-то ненастоящего. Что это? Мешает ли оно Пугоду мирно существовать? Какова жизнь без лица? Санчез не знает, какого это быть с таким своеобразным видом. Поэтому он решил не набрасываться с распросами, со своим мнением и эмоциями на него. Даже решил не упоминать, что, вообще-то, ему обещали глаза, а не лицо или что-то вместо него. По крайней мере, сейчас он об этом не упомянет. Пока что он просто сказал: — Это.. самое красивое и необычное лицо, что я видел. Неужто и правда первый? И даже последний? И Пугод больше никогда не будет сомневаться в Санчезе. Он не сомневается в своём решение привести Санчеза сюда. Не сомневается в ступлении в его организацию. Не сомневается в том, что проклятые не виноваты в содеяном и их не нужно сжигать. Он не сомневается, что Санчез — лучшее решение в его жизни. Санчез обязательно узнает всё о невероятной сущности своего друга. Позже. Когда Пугод сам расскажет. Когда он сам посчитает нужным. Возможно, Санчез подтолкнёт его к этому разговору. Но пока, он просто будет рядом. Всегда, когда тот будет нуждаться.