Адажио моего сердца

В школе «Гармония» царило предпраздничное брожение. Директор объявила о грандиозном танцевальном шоу «Восходящие звезды», приуроченном к юбилею школы. Шоу было масштабным, с настоящей сценой, светом и профессиональным жюри, которое должно было сидеть в первом ряду партера. Среди судей будут известные персоны из мира танца, включая старого педагога Арсения. Было объявлено несколько категорий по возрастам: 6-9 лет, 10-13 лет и 14-17 лет. Антон попадал в среднюю группу. В его возрастной категории готовились участвовать все самые сильные ученики, включая приму школы, изящную Полину, которая уже вовсю репетировала сложное вариацию из «Щелкунчика». Арсений Сергеевич дал задание всей группе: подготовить за месяц небольшой сольный этюд на свободную тему. Это был отборочный тур для шоу. Полина, конечно, блистала. Другие дети показывали чечетку, элементы современного танца. Настала очередь Антона. Он вышел на середину зала, покрасневший, смотрящий в пол. Музыка не играла. —Ну, Шастун? — подал голос Арсений. — Твоя тема? —Без темы, — прошептал Антон. —Что? —Без музыки, — громче сказал Антон. — Можно я... без? Арсений кивнул, испытывая жгучее любопытство. И Антон начал. Это был не танец в привычном понимании. Это была история. История мальчика, который ищет что-то. Его движения были резкими, порывистыми, потом вдруг замирающими. Он не тянул носок, он был собран в комок энергии, который то сжимался, то взрывался. Он использовал стук собственных кроссовок по полу как перкуссию, щелчки пальцев, даже собственное дыхание. Он был неуклюж, но в этой неуклюжести была такая raw, неприкрытая правда, что в зале воцарилась полная тишина. Когда он закончил, стоя в той же позе, с опущенной головой, кто-то из детей неуверенно захлопал. Потом аплодисменты стали громче. Арсений Сергеевич не аплодировал. Он подошел к Антону. —Ты не использовал ни одного заученного движения. Почему? —Я... я не помню их, когда начинаю двигаться, — честно ответил Антон. — Я просто... чувствую. В тот вечер Арсений задержался после занятий и вызвал к себе в кабинет Майю Олеговну —Ваш сын, — начал он, подбирая слова, — необычайно одарен. —Одарен? — удивилась мать. — Арсений Сергеевич, он же у вас самый... —Самый нестандартный, — закончил хореограф. — Я хочу сделать для него особый номер на шоу. Не классику. Нечто из области современной хореографии. То, что называется контемпорари. Ему нужна не техника, которой он, безусловно, овладеет со временем, ему нужна... форма для его чувств. Майя Олеговна смотрела на него с широко раскрытыми глазами, в которых читались надежда и страх.