Адажио моего сердца

После шоу их отношения перешли на новый уровень. Антон стал его официальным протеже. Арсений занимался с ним индивидуально, но теперь их работа была глубже. Они ходили в театры, на концерты современной музыки, смотрели записи выступлений Пины Бауш, Акрама Хана. Они могли часами спорить о языке тела, о том, что хочет сказать тот или иной хореограф. Арсений видел, как его ученик растет не только как танцор, но и как личность. Исчезла детская пухлость щек, черты лица стали острыми, в голосе появились медные нотки. А в глазах... в глазах все чаще вспыхивал не просто восторг ученика, а нечто более теплое, более личное. Арсений старался не замечать этого. Он был его учителем. На нем лежала ответственность. Он отгораживался профессиональной дистанцией, но давалось это все сложнее. Когда Антону исполнилось семнадцать, случился кризис. Подростковый бунт, сомнения в себе, гормональная буря — все это вылилось в отказ танцевать. —Я больше не хочу! — заявил он как-то на репетиции. — Это все ерунда! Кому нужен этот танец? Я хочу быть нормальным, хочу гулять с друзьями, а не пахать в этом зале до седьмого пота! Арсений, которому было уже двадцать, впервые вышел из себя. —Хочешь быть нормальным? Прекрасно! Вон дверь! — крикнул он, указывая на выход. — Но знай,Шастун, предательство своего таланта — это самое подлое предательство. Ты не имеешь права закапывать в землю то, что дано тебе свыше. И то, во что я вложил часть своей души! Они стояли друг напротив друга, как два врага. Глаза Антона полыхали. —А тебе что? Тебе же платят за мои занятия! Ты выполняешь свою работу! Эти слова ранили Арсения больнее,чем он мог предположить. Он побледнел. —Вон, — прошипел он уже без крика, но с такой ледяной яростью, что Антон вздрогнул. — И не возвращайся, пока не поймешь, зачем ты это делаешь. Антон выбежал из зала. Неделю он не появлялся. Не отвечал на звонки. Арсений ходил мрачнее тучи. Он понимал, что это возрастное, но ему было больно. Больно от той легкости, с которой Антон отрекся от всего, что их связывало. А потом, ровно через семь дней, Антон пришел в зал поздно вечером. Он знал, что Арсений там, допоздна готовясь к новому спектаклю. Он вошел без стука. Арсений сидел на полу, обложенный ноутбуком и бумагами. Он поднял голову. Они молча смотрели друг на друга. — Я понял, — тихо сказал Антон. —Что ты понял? —Что я танцую не потому, что это мой дар. Я танцую... потому что не могу иначе. Как дышать. И... — он сделал шаг вперед, — и потому что это единственный способ быть рядом с тобой. Не как ученик с учителем. А просто... быть рядом. В зале повисла тишина. Арсений поднялся. Он подошел к Антону. Пять лет разницы.Все еще пропасть. Но в тот момент она казалась такой маленькой. —Больше никогда не говори, что это просто работа, — тихо произнес Арсений. — Пожалуйста. Они не обнялись. Не коснулись друг друга. Но в этом молчаливом стоянии друг напротив друга было заключено больше понимания и доверия, чем в тысяче слов.