Кодекс Малфоев

***

Едкий дым сигарет окутывал хозяина мэнора пьянящей невесомостью. Растворяя и без того хрупкие границы между явью и сном. Между дозволенным и запретным. Между долгом, вбитым гувернером и отцом в позвонки идеальной осанки, и рвущимся наружу желанием. Протестом. Немым криком почти исчезнувшего человека. — Малфой… Какого ты тут творишь?! Остеклевший и поддернутый пеленою безжизненный взгляд прошелся по незваным гостям. Едва ли он заметил, как переглянулись между собой Нотт с Забини. Плевать. Даже не мысль, импульс. Плещущийся в жилах семидесятилетний виски из фамильных погребов выжигал из крови и сердца все лишнее. Память. Сожаление. Любовь. Клятую боль! Как иронично, что эти слова так гармонично рифмуются. Он бы рассмеялся, но тело свело судорогой. И вместо смеха вырвались только глухие свистящие вдохи. Сука! Внутренности сковывал бурлящий вулкан противоречивых эмоций. Если бы он мог обратиться в глыбу льда. Так было бы легче. Спокойнее. Безопаснее. Ведь Малфои не показывают своих эмоций. Даже в одиночестве. Тем более в одиночестве. Многовековые устои собственного рода стальной клетью сковывали разум. Диктовали правила. Уничтожали непокорность. Выкорчевывали инакомыслие. Ты — Малфой. Об этом немыми взглядами твердили портреты предков, развешанные вдоль стен. Это было даром и проклятием. Клубком без начала и конца. Странно, что гербом рода был дракон. Уроборос. Вот он был бы куда правдивее. Хотя… Правда и Малфои — это нонсенс. Всех их с младенчества учили лгать. Лгать всем. И себе в первую очередь. Рука жадно потянулась к новой порции бессознания. Онемения. Когда-то чьи-то ледяные пальцы выбили тяжелый хрусталь из рук. Отвратительно трезвое сознание с резью отпечатало на сетчатке замедленные кадры. Осколки разбитого стекла. Медовую жидкость на черной рубашке. И обеспокоенные лица друзей. Друзья… У Малфоев нет друзей — только союзники и враги. И дьявол внутри сорвался с крючка. Поднялся над уровнем 1542 метров разбитого сердца и бросился с вершины в пике. Смазанное движение. Глухой удар. Тихий вскрик. И под руками рваными толчками забилось чье-то хрупкое сердце. В серых глазах отражение бездушных каменных Горган. Ни жизни, ни тепла — лишь камень и пустота. Бездна впилась в расширенные зрачки напротив. В мерцание едва уловимых в полумраке карих радужек Теодора. В учащенное дыхание чужого тела. — Что ты хочешь от меня услышать? — рычание Драко вторило его злости. — Зачем ты вообще пришел сюда?! Резкий поворот головы вправо. Хруст позвонка. Ещё один изъян в идеальном облике наследника Малфоев. — Вы оба! Я предельно четко сказал домовику! Не хочу! Блять! Никого видеть! — Драко… — осторожно начал Забини, пробуя зыбкую почву. Он будто шел по минному полю, а не ступал медленными шагами по толстым персидским коврам. — Отпусти его… Чтобы ни произошло, мы рядом… Мы поможем… — Поможете… — с пересохших губ сорвался хриплый смех. Царапающий легкие наждачным лезвием. — Вы поможете… Малфои всегда одни. Всегда сами по себе. Такой моралью кормили детей в колыбели. Рука разжалась. И Нотт упал бы кубарем вниз, не подхвати его подоспевший вовремя Блейз. Малфои не жалуются. И он не собирался. Но шипы отвергнутых белоснежных роз пронзали его насквозь. Требуя высказать накопившееся. Выплеснуть эти дни, в надежде что они не сбудутся, как плохой сон по утру. — Она бросила меня, слышишь?! Я был готов ради неё на все! На все! А эта сука предпочла меня другому! Малфои собственники. Это было заложено столетия назад в их чистокровную генетику. Убить, но не отдать. — И ты в отместку решил жениться на Астории? — переспросил Теодор, потирая саднящее горло. — Зачем? Ты же не любишь её. — Не люблю, — верное признание, как будто он был на исповеди. Хотя едва ли бы нашелся священник, который согласился бы отпустить грехи его не раскаявшейся души. — Только Малфои не женятся по любви. — Так, подожди, — взмолился Забини, падая на кушетку позади себя и прикуривая сигарету. Спустя две глубоких затяжки он заговорил: — Час назад мы узнаем, заметь, совершенно случайно, что наш слизеринский принц поутру свяжет себя священными узами брака. И вместо счастливой пьяной рожи довольного жениха у нас имеется разъярённая мантикора, творящая черт знает что в портретной зале своих предков. Я ничего не упустил, Тео? — Ты упустил мою трагическую преждевременную гибель, которую, попрошу заметить, я не планировал ещё сотню лет. — Уводишь от сути, но в целом да, — отмахнулся Блейз от упавшего рядом на кушетку друга. — Драко, расскажи папочке Блейзу о своих проблемах. Пепел падал с тлеющей сигареты прямо на мягкий ворс, прожигая его. Только никому не было дела до испорченной мебели, стоящей как годовой доход средней семьи. Присутствие друзей рядом несколько утихомиривало все ещё голодного зверя внутри. Они могли бы понять. Наверное. Если бы не прокляли. — Она была беременна. Это было так легко. Признать факт, что довел его до точки невозврата. И показал ошибочность последних лет его жизни. — Что?! — Нотт совершенно не аристократично поперхнулся виски. Выплёвывая на многострадальный ковер дорогущий алкоголь. — Вот это поворот… — Наши поздравления? — неуверенно переспросил Блейз. В его облике то проступала улыбка, то вновь исчезала. Водоворот неопределенности. — Или?.. Пустой взгляд Драко прошелся по каменным лицам предков. Те, как и прежде, с презрением взирали на всех, и собственный потомок не стал исключением. Гордость заменяла им кровь. Малфои — это холодные бесчувственные статуи. Их чувства ничто иное, как банковский чек, выписанный мимоходом с брезгливостью в таких же серых глазах. Плата за безмолвное служение им. Рука потянулась в карман брюк за новой сигаретой. Несколько шагов вглубь комнаты к догорающему камину. И тлеющий уголь поджег сухой табак. Новая затяжка ядовитым дымом сжигала последние крохи сомнений. — Это его ребенок. Парни переглянулись. Он не видел этого, но явственно чувствовал. Слишком хорошо их знал. — Мы ослышались? Повтори-ка, пожалуйста, — голос Блейза резко осип. — Твоя грязнокровка выбрала вместо тебя этого предателя крови? Ты серьезно?! — Ты ведь не оставишь это просто так? — тихий вопрос Теодора вторил чувствам Малфоя. Предвкушение. Азарт. — Конечно, нет. Уже не оставил, — ломаная линия искривила лицо Малфоя. Гниль нужно вырывать с корнем. — Её не найдут. Малфои не прощают. Эту науку им преподают вместе с экономикой и этикетом. Малфои всегда платят по своим счетам. — А вообще почему вы такие кислые? Как-никак у меня сегодня мальчишник. Возможно единственный в моей жизни. Ведь все знают, что Малфои не разводятся. Это будет последняя правдивая ночь в его жизни. Наутро начнется совершенно иная жизнь. Выверенный до зубного скрежета идеальный фарс счастливой семьи Малфой.

«Sanctimonia vincet semper»