Безумец, желающий чуда

Санчез сумасшедший. Санчез сумашедсший, и это известно всем на сервере. Никаких тайн. Даже если Санчез захотел бы это скрыть — не получилось бы. Ничего невозможно утаить от проницательных игроков. Лишь только живя где-то в незатейливом, но далёком месте, до куда не просто тяжело добраться, а даже не хочется, ибо не за чем, секреты можно — нет, не скрыть — не узнать. А тяжело — не значит невозможно. Только не здесь. Должно быть ещё условие, чтобы ничего не узнавать. Например: ни с кем не общаться. Но это снова невозможно. Такие игроки долго не проживают. Только не здесь. Здесь — это место загадочное и само по себе нереальное будто. И именно поэтому даже это смогло случиться. Санчезу невероятно повезло встретить это невозможно. Пугод — антисоциальный игрок, живущий на отшибе, который смог выжить, так ещё и иметь хорошие отношения с другими. И самое фантастическое: он не знает ничего о Санчезе. Ни о том, откуда он, ни что пережил в прошлом мире, ни с кем знаком. Ни то, что он сумашедший. Не то что бы остальных как-то сильно волновало, что у Санчеза в голове, но они никогда это не оставляли просто очередным фактом из его биографии. Конечно, Санчез не один такой особенный и над другими так же шутили. Но вот этих фактов, которых нельзя просто оставить без внимания, было слишком много. Но с Пугодом всё было иначе. Санчезу всегда было легко и весело проводить время с ним. Он даже называл его по прозвищу Пакет и не получал никаких колкостей или возмущений по поводу этого. Возможно, это из-за его некой наивности, но совершенно не суть. Важно совсем другое. Пугод не знал его, поэтому так добр к нему. Санчез, взамен, ничего не знал о Пугоде и тоже был добр. И благодарен. Бывало даже что пытался скрытно помочь, но в голову приходила мысль о возможности, что Пакет подумает, что это другой игрок помогает ему, пойдёт общаться с ним. И этот другой игрок расскажет о Санчезе, и он перестанет быть так добр к нему. Такого допустить нельзя. Поэтому, пусть Пугод живёт на окрайне острова, у самой ненавистной зоны, куда Санчез будет пробираться через все возможные океаны и порталы. Пусть остаётся одиночкой в своём стеклянном мире — Санчез сам недалеко от этого ушёл, вот только о своём мире он предпочтёт не упоминать — о котором будет рассказывать часами, а Санчез будет рядом, тихо слушать и вникать. Пусть Пугод немного рассказывает о себе — Санчез будет всё ещё к нему добр, потому что Пакет — это невозможное, что по удаче случилось с ним, и он его так просто не оставит. Пусть Санчезу становится всё сложнее скрываться, он продолжит наведываться к Пугоду на базу, чтобы в тишине находится и даже спать там, ведь Пугод всё ещё одиночка, живущий на окрайне, а Санчез всё ещё не даёт узнать о себе. Пусть Санчез понимает, что делает неправильно, но иначе уже не будет. Везёт ему раз в жизнь, а жизнь у него, к сожалению, одна. К сожалению, потому что у него всего одна возможность сделать всё правильно и один шанс, что кто-то ещё будет к нему добр. Этот шанс Санчез воображаемой ниткой связывает себе на мизинце прочным узлом, что намеревается оторвать кусок пальца, но вместо этого отрывается потихонько сам, слезая с кожи, будто сдуваясь ветром от стремительного бега. Санчез и правда сильно торопится. Насколько быстр Санчез, настолько же невесома нить, становящаяся всё легче и легче, переставая душить кровь, но и отбирая чувство опоры. Будто эта нить — верёвка, удерживающая от падения вниз, в бездну. А Санчез — толи тот, кого держат, толи тот, из-за кого приходится держать. Санчез бежит. Бежит подальше от монстров, подальше от взглядов, проклятий, игроков. Бежит от источника опасности, создавая новый. Бежит, думая о спасении, желая невозможного. И, наконец, добегает. Врывается сразу в базу — на улице стоять слишком невыносимо страшно — и несётся туда, откуда идёт нить. По ней ориентироваться сложно, она то пропадает, то играется, водя кругами, но не обманывает, и, в итоге, приводит к своему владельцу. Санчез доходит и понимает, что у нитки и не было владельца. Он сам единственный, кто подошёл бы на эту роль. Но он не может быть уверен. Нить лежит вокруг ранее предполагаемого хозяина, не касаясь его, будто упавшая. И вовсе не пренадлежащая ему. Линия полностью пропадает, означая, что шансов больше нет, связанных — тоже. Санчез всё-таки добрался до края здешнего мира и потратил всю свою удачу. Стоящий в комнате замечает его. Санчез резко осознаёт, с каким выражением лица пришёл сюда. После произошедших кошмаров на острове и не только — он уже не уверен, где он и когда находится — его глаза точно, как минимум, потускнели, как его волосы. А может и покраснели, как те, что он видел у своего храма. А у стоящего, напротив, ни лица, ни глаз будто вообще нет. Он уже должен стоять и объяснять, зачем пришёл, или просто уйти, сказав, что попутал двери. Но первым подаёт голос далеко не он: — Санчез? Ты в порядке? — Пакет, я сумашедсший. Нить — хотя погодите, её же уже не существует — обрывается, но Санчез не успевает упасть, как бездна его поглащает. Съедает за считанные секунды, и он даже вскрикнуть не успевает. Потому стоит, не шевелясь и ничего не говоря. Заледенел. Шансов нет. — Это как-то связано с тем, что с тобой? Молчание Санчеза умножается ещё на тишину. Воздух заменился на вакуум. Он не знает, что отвечать. Он не различает, где шутка, а где очередной другой мир, в котором у него нет пары конечностей и выбраться он не может. — Всё с этим связано. Пакет, всё. Санчез всё стоит на месте и его мир кажется чернее чёрного. Ах да, бездна, поглотившая его, вот она. Куда ж ей деваться. Санчез знает, что во время смерти становится холодно, но бездна тёплая. Она полностью обволакивает его. Но ему не жарко. Санчез по-немногу открывает глаза — вот оно как, это была темнота век — и мир начинает проясняться. Его ничто не связывает, никаких нитей, на него никто не смотрит, ничто не пытается его задушить. Лишь лёгкие руки мягко обнимают. — Я сумашедший. Будто напоминая, повторяет. — Я знаю, Санчез. Волна накатывает на сердце. Освежает. И Санчез слабо обнимает в ответ.