Весна

Все занятия старика Ланя делились для Вэй Усяня на вызывающие сон — в плохую погоду — и вызывающие желание сбежать на улицу — в хорошую. И если со сном на занятиях у него проблем обычно не возникало, покинуть ланьши раньше времени можно было разве что с тем, чтобы потом отправиться переписывать правила, а такой вариант ему не подходил. Сегодня за открытыми дверями и окнами ярко светило солнце, доносились негромкие голоса, и слушать нудный бубнеж было совершенно невыносимо. Высматривая, чем себя занять, Вэй Усянь оглядел комнату и уперся взглядом в затылок с аккуратно собранными в плотный пучок волосами. Цзян Цэн сидел прямо, будто взял пример с Лань Чжаня, внимательно слушал и записывал. Вэй Усянь оторвал от края бумажного листа, уже изрисованного лотосами и смешными рожицами, имеющими определенное сходство со старым ворчуном, скатал в шарик и метнул в Цзян Чэна. За спиной хрустнула кисть в руках Лань Чжаня, сидящий за столом справа Не Хуайсан еле слышно хихикнул в рукав. Цзян Чэн почесал шею и снова вернулся к своим записям. Было очень скучно. После приезда в Облачные Глубины Цзян Чэна будто подменили: в Пристани Лотоса он с ним и на озеро сбегал вместо тренировок, и воровать лотосы, а тут ни в какую — на занятиях старика сидел в первом ряду, прилежно занимался после, и сам стал как будто старик, спокойнее и сдержаннее. Даже в такой хороший день после занятий устроился под цветущей сливой с книжкой. Вэй Усянь лег рядом, попытался пристроить голову Цзян Чэну на колени, но тот спихнул. — Пойдем половим фазанов? — от безнадежности предложил Вэй Усянь. — Здесь нет фазанов, проверяли уже. — Тогда кроликов. — Кроликов ловить слишком просто, так не интересно. Тем более что зажарить их здесь нам не разрешат. — Почему? Нельзя только в Облачных Глубинах, а я зажарю у подножья горы. Цзян Чэн ненадолго задумался — на взгляд Вэй Усяня, предложение было очень заманчивым, — но все равно отказался. — Нет, мне надо подготовиться к завтрашней контрольной. — Ерунда, ты и так все знаешь. — Вэй Усянь попытался вытянуть у него из рук учебник, но сразу получил им по лбу и перестал. Во время возни он снова пристроил голову на колени к Цзян Чэну, и на этот раз тот не стал его прогонять. — Неужели даже вечером у Не-сюна пить не будешь? — Буду. Но вечером. — Скучный ты стал, будто тебя Лань Ванцзи и старый ворчун заразили своей занудностью. На такую явную провокацию Цзян Чэн даже не ответил. В Пристани Лотоса Вэй Усянь никогда не замечал, какие у Цзян Чэна длинные ресницы, а глаза — темные, как озерная вода на самой глубине. Только после приезда в Облачные Глубины вдруг обратил внимание. И пальцы у Цзян Чэна тоже были длинные и красивые, аккуратно держали книгу и чуть подрагивали. — Не смотри на меня так, — пробурчал он вдруг. — Дыру протрешь. — Да уж скорее ты в этой книжке, сидишь и ничего не замечаешь. — А что тут замечать? — Цзян Чэн все-таки оторвался от страницы, поднял голову. — Меня! — сразу сообщил ему Вэй Усянь и прежде, чем Цзян Чэн снова уткнулся в учебник, добавил: — И весну! Посмотри, как хорошо вокруг. В Облачных Глубинах сейчас и правда было хорошо: не жарко и не холодно с цветущили повсюду деревьями. Даже местные адепты в белых, словно траурных, одеждах вроде бы повеселели. Душа наполнялась незнакомыми ранее чувствами, тело казалось слишком легким, как будто не своим. Ему почему-то нравилась новая серьезность Цзян Чэна, с ней он выглядел взрослее и увереннее — Вэй Усянь уже сейчас мог представить, каким он будет главой клана. С таким ему и правда понравилось бы остаться, а не уйти странствовать, как когда-то родители. Цзян Чэна хотелось разглядывать и трогать — и Вэй Усянь вис на нем при каждой возможности, жалея только о том, что в Облачных Глубинах не было таких озер, как в Пристани Лотоса, и нельзя было его полапать всласть во время купания. До отъезда домой оставалось ждать слишком долго, и, кто знает, вдруг там магия рассеется и Цзян Чэн снова станет привычным шиди. Ночью Вэй Усяню не спалось, а снова идти в Цайи за «Улыбкой императора», рискуя наткнуться на Лань Чжаня, не хотелось, тем более, что вино у них еще оставалось. От нечего делать он внимательнее рассматривал в свете луны Цзян Чэна. Во сне его лицо выглядело умиротворенным, рот чуть приоткрылся, распущенные волосы разбежались вокруг головы темными ручьями, и он казался как-то мягче и беззащитнее. Похоже, Вэй Усянь наклонился слишком низко, и, будто что-то почувствовав, Цзян Чэн открыл глаза, моргнул непонимающе. — Что случилось? — После сна его голос прозвучал хрипло, отозвался приятными мурашками. — Ничего. Мне просто не спится. Ничего не спрашивая и, кажется, так до конца не проснувшись, Цзян Чэн отодвинулся на край постели, оставляя ему место, и Вэй Усянь тут же устроился рядом. Привычка, оставшаяся еще с детства: если не спится или приснился кошмар, надо прижаться к Цзян Чэну, чтобы все прошло. Сон так и не пришел, но лежать с ним рядом в темноте было очень приятно. Ответ на то, что с ним происходит, Вэй Усянь нашел случайно: открыл очередную книжку Не Хуайсана и среди весенних картинок наткнулся на одну, изображающую пару обнявшихся мужчин — и тело отозвалось тем же томлением, сердце забилось чаще. И Вэй Усянь закрыл так удачно помогшую ему книгу и не стал отказывать себе в том, чтобы обнять увлеченно разглядывавшего другую книжку Цзян Чэна, пусть пока и не стал сообщать ему о своем открытии. У них впереди еще много времени, он все успеет — осталось только решиться.