Настольные игры

Парта в классной комнате магического колледжа оказалась на редкость неудобной: маленькая, скрипучая, слишком хрупкая. Годжо думал, что она проломится под ним, все время, пока Сугуру вбивался в него сзади, крепко придерживая за бедра. Кроме того, парта была недостаточно высокой, и каждый раз, пытаясь опуститься на нее грудью, Годжо не знал, куда деть ноги; они разъезжались по-дурацки неловко, и тогда уже Сугуру начинал ворчать, вздергивая его повыше. Самому ему трахаться на полусогнутых, понятно, тоже не хотелось. — Не мог бы ты хотя бы недолго постоять нормально? Я так никогда не кончу. — Мне неудобно. Сугуру вошел в него под другим углом, плавно и до упора, задержался подольше в глубине, прежде чем настолько же медленно выйти. Повторил несколько раз и только потом спросил: — А теперь? Когда он делал так, внутри все сжималось от сладкого тягучего удовольствия, еще больше хотелось растечься по столу, укладываясь на прохладную поверхность щекой, и дышать в ритме его толчков. — Да я не про тебя, с тобой все отлично. Проблема в парте. — Понятно. — Сугуру вернулся к прежнему быстрому темпу. — Заметь, не я предложил прийти сюда. — Но ты и не возражал. На взгляд Годжо, после той заварушки, куда их отправили, обещая простое проклятие первого уровня, оскверненную парту можно было считать компенсацией от колледжа. Он все-таки встал нормально, упираясь локтями в столешницу и для надежности ухватившись за ее край, приподнял зад повыше. И, не иначе как в качестве поощрения, Сугуру наконец обхватил его член ладонью. Руки у него были замечательные. Сколько бы раз ни был снизу, кончал Годжо только от них, поэтому если уж Сугуру начал ему дрочить, тому и самому осталось недолго. Двигался он все торопливее и резче, но это уже не имело значения: Годжо вбивался в его кулак, и ему было очень хорошо. Парта шаталась и надрывно скрипела, проезжаясь металлическими ножками по полу, и, наверное, даже если бы Годжо застонал, как ему хотелось, это бы не сделало доносящиеся из классной комнаты звуки подозрительнее. Но, кончая в руку Сугуру и жмурясь от слишком яркого, до вспышек перед глазами, удовольствия, он все-таки сдержался. Потом так же терпеливо дождался, когда спустя несколько рывков в него кончит Сугуру, и теперь уже с чистой совестью улегся на стол. Сверху тут же навалилась разгоряченное трудно дышащее тело. Парта под ними жалобно скрипнула в последний раз и затихла. — Вставай, ты тяжелый. — А то что? После секса голос Сугуру звучал чуть хрипло, Годжо нравилось его слушать. — Да ничего. Парта сломается, и мы упадем. Угроза подействовала: Сугуру поднялся с него, встал рядом. Горячая ладонь легла на поясницу под влажной рубашкой, придавила к столу; пальцы другой руки потыкались между ягодиц, будто пытаясь вернуть обратно уже потекшую по бедрам сперму. Годжо хмыкнул. — Надо было все-таки взять презервативы, — сказал Сугуру, не прекращая своего бессмысленного занятия. Надо было, конечно, кто бы спорил. Презервативы были в комнате, куда они и направлялись, но кабинет оказался гораздо ближе, и в такое позднее время сюда бы точно никто не зашел. Сугуру наконец отпустил его, и Годжо сразу натянул штаны и упал на ближайший стул, расслабленно раскинув ноги. — Зато с утра никто в общежитии не скажет, что мы им мешали спать. — Обычно только на тебя жалуются. — Ну я же не сам с собой развлекаюсь. Про тебя тоже все знают. Знали уже давно: в первые разы сдерживаться у Годжо получалось совсем плохо. Поначалу все молчали, неловко отводя глаза, потом потеряли терпение и принялись намекать и жаловаться. Шоко и вовсе подарила кляп и посоветовала использовать. Пришлось привыкать сдерживаться — или ставить барьеры. Или, в самом деле, использовать что-нибудь как кляп, совет Шоко был не так уж плох. Сугуру все еще стоял рядом, обтирал член и живот от спермы влажной салфеткой. К тому, что он аккуратный до жути, Годжо успел привыкнуть, даже дразнить перестал. — Садись сюда, — он показал на парту. — Зачем? — спросил Сугуру, но сел раньше, чем дождался ответа. Годжо придвинулся, положил ладони на его бедра, разводя их пошире, уперся большими пальцами в пах. Отсасывать сидящему на парте Сугуру он еще не пробовал, но ему казалось, что это должно быть довольно удобно. — Почти как на уроке, — сообщил он. — Только пособие у меня сейчас гораздо интереснее, чем учебник. — А лучше бы и в учебе бы столько же рвения проявлял. — Сугуру усмехался, слезать с парты не торопился и явно не был против ласкающей его руки. Далеко не так быстро, как при первом заходе, но под его пальцами член становился все больше. Самому Годжо тоже обычно требовалось немного времени, но раз уж сложились особые обстоятельства, хотелось воспользоваться ими в полной мере, и тело будто соглашалось, что им стоит поторопиться, и реагировало уже сейчас. — Нафига? Я и так лучший. — Годжо наклонился к паху Сугуру, взял уже прилично окрепший член в рот. Приглушенный стон наверняка можно было считать подтверждением его словам. После салфеток член пах чем-то медицинским и чистотой, так что в аккуратности Сугуру все-таки были свои плюсы. Годжо очень старался: впускал поглубже, ласкал языком и не цеплял зубами. Парта снова заскрипела, когда Сугуру попытался устроиться поудобнее. Он глухо охнул и ругнулся, и Годжо все-таки выпустил ненадолго член изо рта, продолжая гладить его пальцами. — Расслабься, — посоветовал он. — И получай удовольствие. — Сломается же. — Я говорил, а ты мне не верил. — Какая теперь разница. Ладно, продолжай. Пришедшая мысль была если и не самой умной, то очень возбуждающей. Так и не успев вернуть член в рот, Годжо снова поднял голову и посмотрел на Сугуру. — А знаешь, на директорском столе было бы удобнее. Помнишь, какой он огромный? Целый траходром, а не стол. — И находится в кабинете директора. — И что? Сейчас в нем никого нет, Яга там даже свои стремные живые игрушки не держит. Да и в целом использует только чтобы встречать всяких важных шишек. Он ничего не заметит. — Не пойду я туда со стоящим членом. Заканчивай здесь. — Неа, — протянул Годжо как можно противнее и на всякий случай чуть пережал пальцами член у основания. Взгляд Сугуру стал осуждающим. — Да пойдем, тебе понравится. Или что, слабо? Так боишься Ягу? Такие подначки действовали почти безотказно. На них обоих. Сугуру увереннее расселся на парте, откидывая голову и опираясь ладонями о столешницу позади себя — и уже как будто совсем не реагировал на неустойчивость и скрипучесть парты. — А кто только что уверял, что Яга ничего не узнает? — Вот именно! Так что ты боишься Ягу, который даже ничего не узнает. — Ладно, пойдем. Только быстро. Сугуру слез с парты, надел штаны и шустро застегнул весь ряд мелких пуговиц на ширинке — Годжо каждый раз удивлялся, как ловко у него это получается. Идти и правда было недалеко, а предвкушение и легкий привкус опасности только сильнее возбуждали, так что когда они оказались у директорского кабинета, член уже был в полной готовности, будто и не трахались совсем недавно. — Видишь, тут даже не заперто. И никаких барьеров. Уж что-что, а такие вещи Годжо видел сразу, так что переживать Сугуру было не о чем. Он и не переживал: открыл дверь и вошел, как к себе в комнату, сразу направился к столу. И не подумаешь, что поначалу отказывался. Стол был великолепен: широкий, массивный и очень устойчивый на вид. Казалось, не то что их двоих выдержит, но останется стоять на прежнем месте, даже если случится землетрясение. На таком столе хотелось не просто отсосать Сугуру, а разложить его как следует. Годжо закрыл дверь на замок и поставил барьер понадежнее, решив, что в случае чего он лучше будет придумывать отговорки, зачем они вдвоем заперлись ночью в кабинете директора, чем это и так с первого взгляда станет понятно любому сюда забредшему. Закончив с этим, Годжо подошел и коснулся отполированной деревянной столешницы. — Снимай штаны и садись. — Сугуру приподнял бровь, изображая вежливое недоумение, и ему пришлось пояснить: — Хочу тебя трахнуть на этом столе, а со штанами будет неудобно. — И снова без презервативов и смазки. — Ну что поделать? В следующий раз будем и на миссии их с собой брать, мало ли. А сейчас жалко терять такую возможность, смотри, как тут хорошо. — Годжо призывно похлопал по столу. Сугуру задумался. — Ну хочешь, поищу по ящикам? Вдруг у Яги что завалялось. Сугуру вздрогнул и покачал головой. — Вот этого точно не надо. И начал раздеваться. Все-таки в важных вещах у них было полное единодушие. Сугуру сел голым задом на стол, и Годжо сразу продолжил с того места, на котором прервался: устроился между его разведенных ног, погладил голые бедра, но вместо того, чтобы взять член в рот, подтащил Сугуру поближе к краю и толкнулся языком между ягодиц, собираясь подготовить хотя бы так. Успевший лечь на стол Сугуру судорожно выдохнул, мышцы под ладонями напряглись и тут же расслабились, и Годжо продолжил вылизывать его так же старательно, как до этого отсасывал. Сугуру дышал все чаще, нетерпеливо ерзал по столу, и это заставляло хотеть его еще сильнее. Одного языка все равно было мало, и Годжо все-таки растянул его и пальцами, чтобы наверняка. А потом с чувством, что теперь он точно сделал все возможное, поднялся с колен и пристроился сам. Входило все равно с трудом, пришлось медленно давить, налегая всем весом; зажимало так сильно, что он не сразу понял, что член уже вошел целиком, и какое-то время давил зря. Стол даже не пошатнулся. — Видишь, какой устойчивый? Но Сугуру вряд ли замечал сейчас хоть что-то, пытаясь привыкнуть к члену в себе. Годжо лизнул его солоноватую от пота шею, потерся носом о подбородок. Высота стола подходила идеально, и, наклонившись, он почти лежал поверх Сугуру, прижимаясь к его напряженному телу. Годжо поцеловал крепко сжатые губы, и те раскрылись, ему в рот толкнулся язык. Сугуру вздохнул, обхватил его ногами и наконец открыл глаза. Первый раз у них был такой же: лицом к лицу, тесно, жарко, хорошо. Правда, на кровати. Годжо зажмурился от приятных старых воспоминаний и начал осторожно двигаться, собираясь создать новые, не менее приятные. Он входил в Сугуру медленно и глубоко и все больше убеждался: директорский стол идеально подходил для секса. И все у них шло отлично — ровно до того момента, как за дверью послышались голоса. Они оба замерли. Не выходя из Сугуру, Годжо прислушался, пытаясь понять, насколько все плохо. — Не помнишь, где отчет для Магического совета, который я сделал вчера? — Яга был совсем близко. Все было плохо, но, вроде бы, пока не безнадежно. Сугуру опустил ноги, поерзал, пытаясь выбраться из-под него, но Годжо не отпустил. — Может, в кабинете? — Кто-то из проклятых трупов Яги, только у них были такие жутковато странные голоса. Шоко считала, что они даже милые, но лично Годжо они никогда не нравились. Не зря, как оказалось. Даже от такого стресса не опавший член стиснули напряженные мышцы, Сугуру под ним завозился активнее, и Годжо пришлось навалиться на него всем весом, чтобы не сбежал — и зажать рот себе, чтобы не застонать в голос. Что-то подсказывало, что стоит еще подождать. Или это просто было нежелание останавливаться даже из-за возможного вторжения в кабинет Яги. — Вряд ли, я там даже не был в последние дни. — Тогда на кухне? — Может быть. Голоса медленно удалялись от двери, и Годжо готов был от всего сердца благодарить Ягу за то, что тот не забыл свои бумажки в кабинете. — Это было опасно, — прошептал он на ухо Сугуру, торопясь поскорее доделать дело, пока еще кто не пришел. — Я уже думал, сейчас он откроет дверь. — И все равно не отпустил меня! — Сугуру стукнул его кулаком в плечо, но несильно, и спихнуть его с себя больше не пытался. Если он и злился, то явно не настолько, чтобы отказываться продолжать. — Совсем сдурел? — Но ведь хорошо все закончилось. — Просто повезло. — Какая разница, главное, что все в порядке. Что еще тебе надо? — Ничего. Длинные сильные ноги снова обняли его за талию. Сугуру судорожно вздохнул, положил ладонь ему на затылок и заставил замолчать самым приятным образом. Такие намеки Годжо понимал хорошо и сразу ускорился: в отличие от него самого, Сугуру умел кончать и без рук, а целоваться любил. Заговорил он снова только после оргазма — в этот раз почти одновременного, Годжо был доволен, как это хорошо у них получилось, и не торопился вставать. — И правда хороший стол. — Пальцы Сугуру ласково взлохматили его волосы, погладили по спине. — Вот видишь, как я и говорил. — И большой. — Ага. — Настолько, что нам не помешала даже вон та папка на другом его краю. Это ведь тот отчет, который искал Яга? Годжо присмотрелся и обреченно кивнул. Папка была темной и сразу в глаза не бросилась. Тем более, когда стоял член и хотелось трахаться. — Вот же срань. — Да. Пошли отсюда, пока он не вернулся. Похоже, им и правда сегодня везло: Яга не появился, ни пока они приводили в порядок одежду и вытирали слегка испачканный стол, ни пока крадучесь выходили из кабинета, а потом, свернув к общежитию, шли нарочито неторопливым шагом, как честные студенты, вернувшиеся с миссии. И только оказавшись в комнате Сугуру, Годжо перестал сдерживаться и рассмеялся. — Хорошее развлечение получилось, мне понравилось. — Повторим как-нибудь? — уточнил Сугуру, и Годжо недоверчиво уставился на него. — Серьезно? Тебя заводит стоящий под дверью Яга? — Так и скажи, что тебе слабо. — Сугуру насмешливо приподнял бровь. В другое время Годжо полез бы в драку, но теперь, после отличного секса, только захотелось поцеловать его. — С чего бы. Не меня пришлось уговаривать пойти туда. Конечно, Годжо не было слабо. Целуя Сугуру, он не сомневался, что они обязательно повторят.