Руки

После поездки в горы прошло совсем немного времени. Месяца два, если не меньше, но она запомнилась им надолго. Было много опасных моментов, когда один из парней чуть не упал вниз, на острые, словно заточенные.. камни. Благо, всё обошлось. Руки холодные. Ледяные, но такие родные. С кучей царапин и ссадин. Тигнари всегда знал, что даже если они по ощущениям напоминают молоко в пакете, которое он только-только купил в магазине к чаю, — они всё равно лучше всех согреют его в зимнюю пору. И это было правдой. Сидя дома, они оба могли болтать часами — о бытовых делах, о том, как кто-то, видя бездомную и никому не нужную кошку или псину на улице, нежно гладил их за ушками и угощал всякими вкусностями, когда прохожие косо пялились, а мамашки причитали своим деткам, мол, так и заболевают люди. О том, как расцвела ещё одна орхидея в горшке на балконе. О том, как сильно "..." сожалеет о поступках в прошлом. Но никто никогда не говорил о том, как же они важны друг для друга. Это было понятно и без слов. Приятная атмосфера и плавающее спокойствие, чувство уюта в воздухе — всё говорило само за себя. Настолько им было хорошо. Даже когда наступила чёрная полоса. Кавех с Аль-Хайтамом поначалу старались помочь, давали советы, но потом поняли, что это стоит пережить лично — и тут они бессильны. Просто перестали появляться поблизости. Стали бояться. Все их просьбы были проигнорированы, и они исчезли. Частично. "— Тигнари, я прошу тебя, сходи ты к врачу... Раз Хайтама не слушаешь, то хоть меня услышь. Я правда понимаю твою горечь, но, чёрт..." И Фенек не понимал — к чему. Кто лучше знает его организм, чем он сам? Тем более, он совсем недавно был в больнице вместе с ним. Всё относительно хорошо, помимо маленьких проблем с гемоглобином, но это не страшно. Жить будет. *** Тигнари и "он" не сидели всё время дома. Часто ездили в город за покупками, спорили, какая связка бананов поспевшая, а какая всё ещё зелёная. Ходили в кино — конечно же, на всеми любимые ужастики, которые так сильно ненавидел Фенек. Нет, Нари не боялся, ведь рядом был "он". Но происходящее на экране просто утомляло и вызывало приступы рвоты. На выставках люди смотрели косо. Кто-то с печалью, кто-то с испугом, а кто-то смеялся. И Тигнари всё понимал. Не каждый день увидишь перед собой двух парней, что держатся за руки, согревая и отдавая каждую частичку своего тепла друг другу. Дома Нари делал всё для их комфортной жизни. Не давал им стать бытовыми инвалидами, какими, мягко говоря, позволял себе быть "он". Готовил и был рад видеть то, как его парень с восхищением вдыхал сладкий и приятный аромат, что витал в воздухе от еды, а потом кидал нелепую шутку и приступал к трапезе. Тигнари рад был называть это место домом. Ведь там был "он"— и большего ему не нужно было. — Опять твоя идиотская шутка... Боже. — Тяжко вздыхая, Фенек уселся на диване, наблюдая напротив за парнем. Как будто тот самый упоротый стендап, на котором ты даже не набрал воздуха, чтобы превратить его в смех. - Но тебе ведь нравится. — "Он" сложил руки на груди, после уселся рядом и игриво вздёрнул брови. — Не отрицаю. Но твоя довольная мина характеризует твою победу, да? - Нет конечно, она символизирует... Опять шутка. Тигнари не выдержал и схватил того за бока, зная, что "он" боится щекотки. Парень же даже не прыснул от смеха... а как-то грустно, с приподнятыми уголками губ, заглянул в глаза ушастику. -Отпусти меня. Нари послушался и быстро убрал руки, понимая, что что-то не так. Через секунду в комнате повисло тягостное ощущение тяжести. - Нет, ты не понял. Я говорю — отпусти. Вообще. Меня нет. И Фенек не понимал его. Он взял парня за руки и не смог узнать родные подушечки пальцев — уж слишком твёрдыми они были. — Что ты имеешь в виду? - Тигнари, живи дальше. Я не могу вечно быть твоим плодом фантазии. Это всё напоминало ему ещё одну его шутку — о том, что на самом деле ушастый сейчас в рубашке того же цвета, что и белая комната. Глупо. — Хватит издеваться надо мной, скажи нормально. - Ты сам над собой издеваешься. — Да прекрати! Он поджал уши — очевидный признак непонимания и настороженности. -Глупыш... Прости меня, что меня не стало, но тебе и вправду пора сказать мне «пока». Тигнари стало настолько неприятно, что он просто отпустил парня и ушёл в комнату, оставив его одного на диване. Тем же вечером он пересматривал фотографии, сделанные за последние пару месяцев. Фенек прижал уши к голове, хвостом приобнял себя и не мог понять — когда? Ни на одном фото не было его. Был только Тигнари и пустота. Пустота, что находилась рядом с ним всё это время. Теперь он вспомнил картину. Да. Те самые ледяные руки, что когда то согревали Фенека, теперь лишь лежит по бокам в гробу, около тела мертвеца. Все же тогда он сорвался. Ничего не обошлось. Смерть не обошла из стороной, она чётко ударила под дых и перекрыла обоим доступ к воздуху. — Пока, Сайно.