new game

Кевин задавался вопросом, какого чёрта он делает почти в трёхстах милях от стадиона, когда до начала сезона меньше двух месяцев. Нил бы сказал, что расслабляется, а Эндрю… Эндрю не сказал бы ничего. Эндрю его сюда притащил. А попросил Нил. Считал, что Кевину нужно снять напряжение. Иногда эти двое так сильно раздражали, что он был готов… К животу прикоснулись прохладные пальцы. На фоне нагретой солнцем кожи они казались ледяными. Кевин дёрнулся и потянулся к лицу, чтобы убрать футболку, но его перехватили за руку и вернули её на подстилку. Хватка была такой же ледяной, как и пальцы. Удивительно, что у кого-то были настолько холодные руки в разгар лета на пляже. Скорее всего, этот кто-то только что держал коктейль со льдом. Стоило опустить руку, как прикосновение возобновилось: один палец, медленно, будто играя, вывел на коже извилистую линию. Тот, кто это делал, слишком хорошо знал, как чувствительны у Кевина рёбра и бока, и намеренно обходил их стороной. — Нил? — позвал Кевин и снова потянулся сбросить ткань, закрывавшую лицо от солнца, но ему снова помешали, крепко перехватив запястье. — Эндрю? Сила, с которой сжимали руку, напоминала Миньярда, но ладонь, кажется, была чуть больше — значит, Нил. — Что ты делаешь? — раздражённо прошипел Кевин, хотя скрываться им было не от кого. Остальные развлекались на волейбольной площадке или барахтались в воде. Дэй был единственным, кто выбрал компанию пляжного коврика и зонта. Хотя Эндрю тоже не вписывался в эту атмосферу щенячьего веселья, так что… может, всё-таки он? Кто бы это ни был, он приложил ладонь ко рту Кевина, давая понять, что лучше молчать. Большой палец очертил лоб, контур носа, губы. Через плотную ткань Кевин не мог разглядеть даже тени руки перед глазами, а человека в полуметре тем более. Он вдохнул, пытаясь уловить какой-нибудь запах, но кроме собственного дезодоранта ничего не почувствовал. К нему снова прикоснулись. Постепенно теплевшая ладонь мягко погладила бедро. Пальцы двигались без нажима, вниз до колена и обратно — до края плавок и слегка под них. Кевин глубоко вдохнул, понимая, что выдал, насколько сильно его будоражат эти прикосновения. Но в крайнем случае он свалит на жару и недостаток воздуха. Когда рука скользнула с бедра к животу, будто случайно задев пока ещё мягкий член, Кевин стиснул зубы. «Пока ещё» грозило перетечь в «уже не». Он был почти уверен, что это Нил. Эндрю не стал бы устраивать подобные игры посреди пляжа. Но доля сомнения всё же оставалась, и это чувство было до черта волнительным. По рёбрам порхнули то ли кончики пальцев, то ли короткие неострые ногти. Кевин выгнулся, зашипел и извернулся от мурашек, как уж. — Бля, — коротко выдохнул он, поджимая стопы. — Не делай так. Ответом было то же самое движение — с другой стороны. Кевин сипло вдохнул, напрягаясь от ещё одной волны мурашек, и чувствуя, как член натягивает эластичную ткань плавок. — Бля… — простонал он. — Я же просил. Ладони исчезли. Будто кто-то и правда решил внять просьбе. Только теперь Кевин хотел, чтобы его потрогали. Прошло десять долгих секунд, потом ещё десять и ещё. Кевин считал вместе с гулкими ударами сердца. Но прикосновения не возобновились, хотя Нил — или Эндрю — не двинулся с места. — Пожалуйста, — в итоге шепнул Дэй так тихо, что едва сам расслышал. Он надеялся, что ткань не пропустила этот позорный звук дальше его ушей. Щекотное поглаживание по центру ладони оказалось слишком неожиданным. Кевин вздрогнул и, машинально сжав руку, поймал палец в кулак. Обследовав костяшки, он не нащупал ничего примечательного и явно указывающего на то, чьи они. Разжал ладонь; палец тут же исчез. Чтобы через секунду появиться на внутренней стороне бедра и как в первый раз вывести на коже змейку. Сначала было щекотно, потом по телу прокатилась приятная тёплая волна, заставляя поджать пальцы ног. — Ещё, — выдохнул он. Пальцы вернулись к торсу, в этот раз касаний было много. Невидимые замысловатые узоры покрыли бока и рёбра с обеих сторон. Кевин почти задохнулся от того, насколько было приятно: до мелкой неконтролируемой дрожи. Он прикусил нижнюю губу до крови, чтобы не хныкать. А когда рот сам разомкнулся в немом крике, сверху сжалились: тёплая ладонь стёрла остаток мурашек, погладила щёку и аккуратно подвернула футболку до переносицы. Первое прикосновение губ было таким же безымянным, как и все остальные. Потом не узнать Нила стало невозможно. Эндрю целовался иначе — сразу, глубоко, требовательно. Нил делал так, только когда злился. Сейчас же он мягко сминал губы, будто предлагая Кевину самому решить, насколько сильно тот хочет почувствовать его на вкус. Кевин хотел. Очень хотел. На ощупь обхватив пальцами чужую челюсть, Кевин протолкнулся языком в рот, смешивая привкус крови с чем-то сладким и кокосовым. Футболка почти сползла, поэтому пришлось вернуть её обратно на глаза. Нил коротко хохотнул в поцелуй и прижал ткань по обе стороны от лица, наваливаясь на Кевина всем весом. — Я бы трахнул тебя прямо здесь, — вкрадчиво проговорил он в самое ухо. — Но на нас уже странно косятся. Кевин усмехнулся, не открывая глаз. — Тогда не здесь. Но сегодня.