И имя тебе
12 октября 2025 г., 16:22
«…и не будут иметь покоя ни днём, ни ночью поклоняющиеся зверю и образу его и принимающие начертание имени его» (Откр. 14:11).
Его руки здесь были бескровными, чёрными — какими им и положено было быть. Этими руками он крошил свою душу. Этими руками он крошил чужие. К этим рукам струпьями и жжённой — не его — кровью пристали тысячи лет убийств, воин и геноцида. Лорда Волдеморта водили по белому бескрайнему ничто. Дольше, чем он пробыл на земле. Дольше, чем существовало на ней времени. Пока не истребилась в нём самом и во всём роде человеческом память о его деяниях. Великих. Ужасных. Позади — сажа, тянущаяся по следам его обугленных ног. Впереди — необъятное нечто, ждущее на другом конце вечности. Белое как снег. Золотое как солнце. С ликом, чем ближе — тем всё более человечным. Узреть его было мучительной агонией, но Лорд узрел, а узрев — истинно познал красоту. Ангел предстал перед ним юношей. Кожа его — хрупкая, прозрачная — светилась, и сквозь неё на Лорда Волдеморта смотрели сотни зелёных глаз. Тысячи гигантских крыльев распускались непорочными цветами за его спиной, заслоняя небо. Несколько мощных пар обвило совершенное, безобразное тело и закрыло все прочие лица — другие, нечеловеческие, не предназначенные Лорду. Стылые глаза — зелёные и пустые — воплощали убийства. В них, разбросанных мириадами по болезненно прекрасному силуэту, — загубленные Волдемортом жизни. Обретшие покой на ангельской плоти. Снизошедшие к палачу своему на Суд. Под их тысячекратным мёртвым взглядом в Томе Риддле забилось первое за миллионы лет чувство. Экзистенциальный ужас. Чуя этот страх, юноша взметнулся к нему сотнями крыльев разом, пересёк пролегавшую между ними вечность и óбнял Тома всем собой и всеми ими. И тот знал, что сие был их поцелуй. Безротый. Безвинный. и̴с҈ц̷е̷л̵и̷с̶ь̵ р͠а҉с̾к҈а͠й̕с̕я҈ и҈с̵ц͝е̶л҈и̸с̴ь҈ р̕аͅс҉кͅа҉й҈с̷я҉ и҉с҉ц͠е̷л͝и̵с̷ь҉ р͋а̕с͜к҈а̴й͢с͡я҈ и̸с͞ц͜е͡л҈и͠с͝ь͜ р͢а҈с҉к̸а͢й̴ с҈я̶ Душу — истлевшие крупицы — опалило чужим страданием. Тысячи раз его касались. Тысячи раз он снова умирал. За каждого, кого убил. За каждого, кому не дал родиться. За каждого, кем сам должен был стать — в других, не прожитых жизнях — и не стал. Том вечность бежал от смерти, вечность провёл в безмирье и вечность встречал же гибель. Не размыкая полога крыльев над миром, ангел обратился к Лорду. и҉м҈я̴ и̷м̸я́ ҉ ҉ ̷и̷м̵я̵ ҈ ̷ ̴ То не был глас и не была мысль. То не был зов. То была самая суть всего. Впервые за тысячи тысяч лет человек назвал его — имя, избранное им когда-то давно, запретное в смертных устах и почти забытое. — Лорд Волдеморт. Крылья стиснули его, режа перьями по пеплу его тела. Веки потянулись к нему, сомкнулись на усопшей коже сотнями колючих пастей… И̛М͠Я҉ ҉ ͜И͜М͝Я͡ ͞ ҈ ҈И҈М̕Я҇ …и вырвали из глубин глазниц его честное: — Том Марволо Риддл. д҈а̶ б҈ у҉д͢е҉т҉ в̴о͞л͂я̷ Е͞г̸о͡,̍ я̷к̴ӧ҈ н҈а̕ н̶е̴б͡е͝с҉и҈ и͠ н͋а҈ з̵е͠м͑л̴и̸ ҉ ̵д̩а̩ б̵у̷д̸е͠т͝ в͡ӧ҉л͡яͅ Е̴г͞о͝,̴ я̕ќ̷о҈ н͡а͢ н͞ѐ͞б͜е҈с̷и̸ ӣ̶ н̴а҈ з͝е̶м̶л̶и̷ ̴ ̴д̩а҉ б̶ у҉д̷е͐т͝ в̸о͢л҈я҉ Е̶г͞о͝,̴ я͞кͅо҉ н̸а̷ н҈е̷б̔е̕с̍и҉ и҉ н͠а҈ з̷е͜м҉л̂и̶ ̸ ҉д̕а͢ б̴у̴д̶е̴т҈ в҉о͠л̋я҉ Все глаза ангельские, кроме одной пары, закрылись. Всё ушло. Том снова стоял один, и вокруг него — белый, бескрайний мир. Впереди — тот юноша. Бескрылый и безглазый, он смотрел издалека на Риддла светлым, заплаканным лицом. Мальчишеским и знакомым, забытым веками веков ранее и узнанным теперь. — Нет, — возвестили ему из-за спины детским, чистым голосом. — Имя тебе — з̛в͜е҈р͞ь҈. Он вспомнил эти зелёные глаза. Он вспомнил эту зелёную смерть. Перед Лордом разверзлась геенна, и он закричал.
