Кинктобер 2025

Мир сузился лишь до пространства одной комнаты, смятых простыней и тихих постанываний Жана от действий Джереми. Спустя столько времени они пришли к моменту, когда Жан сам попросил побыть снизу, ведь знает, что Джереми ему не навредит, а заставит лишь утонуть в сладком удовольствии. И ведь так и произошло. Джереми был нежен, аккуратен, реагировал на любой всхлип мгновенной остановкой, чтобы узнать, всё ли в порядке с Жаном. Но это совсем не мешало ему покрывать поцелуями всё прекрасное тело под собой и дразнить, чтобы Моро сам попросил наконец войти. Тело Жана оказалось невероятно чувствительным. Будучи всегда снизу и получая удовольствие там, Джереми даже не подозревал, насколько же израненная кожа может чутко реагировать на простые поцелуи, поглаживания или вовсе шёпот на ухо. Он видел своими глазами, как после тихого пошлого предложения подразнить, по коже защитника мигом прошлись мурашки, а он сам покрылся румянцем от такой близости. Как же это мило выглядело! Джереми мог поклясться, что это зрелище в такой момент наполовину приблизило его к оргазму. Горячие, словно само солнце Калифорнии, пальцы блуждали по старым шрамам, точно пытаясь сгладить их своим теплом. Жану хорошо, ему чертовски хорошо, когда Джереми мягко надавливает на кожу и поднимается от живота к груди, когда он невесомо задевает соски и хитро улыбается на вздрагивание чужого тела. Ему так нравится видеть утопающего в наслаждении Жана, что хочется отдать ему всё, показать ещё и вновь услышать жалобный вздох. Капитан Троянцев максимально справедливый и честный даже во время секса. Ради своего партнёра он не прикасался даже к себе, чтобы быть с ним в одних условиях и терпеть сладкую пытку до конца. Пальцы внутри Жана хлюпали, а тело содрогалось при очередном разведении их в стороны или надавливании на особо чувствительные места на стенках. Член защитника давно уже стоял колом, а из головки сочился предэякулят. Одно лишнее движение – и из него, точно из вулкана, будет извергать жидкий результат от ласк Джереми. Он извивался, с губ всё чаще слетали разгорячённые вздохи, постанывания и мычание имени Джереми. Он просил большего, просто прикоснуться и наконец дать то, чего они оба так сильно хотят. Терпение, даже если оно и было резиновым, скоро закончится и лопнет, если блондин продолжит языком мучить грудь Жана и надавливать одной рукой на простату, а второй – на низ живота. Самому безумно хотелось наконец сжать это возбуждение и провести по нему пару раз, чтобы облегчить эти мучения, но они ведь договорились. Джереми сделает всё, чтобы Жан получил истинное наслаждение, которое получает каждый раз он, будучи во власти рук своего защитника. — Джереми... — прохрипел француз, подстраиваясь под толчки пальцев внутри себя. Казалось, что его распирает от того, что с ним делают, будто он готов кончить прямо сейчас. Всё тело дрожит, а мысли никак не могут собраться в полноценное предложение. Он даже не понимает, зачем позвал блондина, ведь не хочется останавливаться, но жгучее желание скапливается во вставшем органе, который грозится извержением в любой момент. Головка набухла, блестит от предэякулята, красивые венки повылезали, а яйца будто скоро взорвутся от такого напряжения. И ведь Джереми не прикоснётся. Он дразнит его, не прикасаясь даже к самому основанию, мучая только кольцо мышц внизу, чувствуя, как мышцы потихоньку расслабляются. — Что такое, солнце моё? — кто из них солнце, Жан был готов поспорить, но точно не сейчас. Ласковый голос вновь доходил до него горячим шёпотом и поцелуями за ухом. — Пожалуйста... Я хочу... — Джереми пронизал трепет. Он не может отказать, когда его любимый Жан лежит под ним так беззащитно, чувственно и хочет продолжить. Хочет, чтобы тот вошёл и упал с ним в пропасть, из которой не выбраться так быстро, но оно и не нужно. Там им будет хорошо вдвоём, настолько, что они забудут обо всех заботах, забудут о том, что куда-то нужно, о чём угодно, кроме них двоих. Он не провоцирует – это слишком грубое слово для того, чтобы описать то, что происходит между Жаном и Джереми. Он плавно подталкивает капитана к совершению того, что снимет напряжение и наконец развяжет этот мучительно сладкий узел внизу живота. — Уверен, что готов? — Последний шанс оттянуть и подразнить ещё хотя бы чуть-чуть. Джереми видит, как защитник не в силах терпеть, готов свернуться в позу эмбриона и коснуться себя собственными руками, но не делает этого, зная, что ещё немного, и это сделает капитан, облегчая пытку. Нужно всего лишь немного подождать, и всё закончится, звезды взорвутся прямо перед глазами, пуская по телу электрический разряд. — Готов, — проскулил Жан, когда блондин вытащил влажные пальцы и, смазав руку, провёл ею по собственному возбуждению. От взгляда француза не ускользнуло то, как ноги нападающего подогнулись от первого прикосновения к себе. Должно быть, ему приятно, наверное, Джереми точно так же изнывает от желания и еле-еле держится. Чуть придя в себя, Джереми развёл ноги Жана в стороны и устроился между ними, последний раз заглядывая в серые глаза напротив. Как только он увидел разрешающий кивок, Жан почувствовал внутри себя плотную наполненность и просто не смог совладать с этими головокружительными чувствами. Всё произошло так быстро, но настолько нежно, плавно и глубоко, что просто невозможно было держать себя в руках. Джереми хотел начать двигаться, но резко остановился, лишь чуть толкаясь глубже, когда почувствовал, как Жан очень сильно и приятно его сжимает в себе. Голова закружилась, он лишь слегка продолжил толчки, еле двигаясь, чтобы не навредить, но чувство пульсирующего сжатия внутри не отпускало. Он глянул на парня и увидел, как из его члена выстреливают струйки, расползаясь по груди. Чёрт, как же это было красиво! Джереми был на грани от этого и решил сделать контрольный в голову такого чувствительного Жана. — Как это мило, ты кончил только от того, что я вошёл, — сладко прошептал капитан на ухо Моро и чуть более размашисто толкнулся внутрь, захватывая чужие губы в поцелуй. Снова пульсация, снова тесно и горячо, настолько, что если Джереми продолжит двигаться внутри, то просто не выдержит. Поэтому он принял решение не рисковать и резко выскользнул из Жана, перехватывая эту эстафету рукой. Он остервенело двигал вверх и вниз пальцами, потирая головку рукой и целовал. Целовал жадно, горячо, наплевав на всё происходящее внизу француза. Его бедра подрагивали, но поцелуй не прервался. Он видел, как Джереми отчаянно доводит себя, поэтому решил немного помочь. Влажный язык проводил по губам, по дёснам, исследуя чужие владения, а одна из рук потянулась к стояку капитана. Пока блондин двигался по всей длине, Жан поглаживал головку, распределяя выступающую смазку по ней. Буквально пара секунд – и Джереми уже сам скулит, неосознанно оттягивая крайнюю плоть ещё ниже и жёстче, пока горячий выстрел не попал на Жана. Дыхание сбилось окончательно, но облегчение наступило головокружительно. Чтобы не упасть, блондин лёг прямо так на живот француза, опираясь руками по обе стороны от его тела. Нужно было немного прийти в себя. Кто же знал, что такая смена позиций приведёт к тому, что они закончат так быстро, да ещё и со звёздами перед глазами.