Контраст.

Мир был на грани разрушения. Психика не уходила далеко от него, распадаясь всё больше и больше с каждым днём одиночества. Пустые комнаты давили. Солнце один раз обожгло кожу, оставив ожог на ноге, который долго болел и не желал проходить. Благо, получен он был в первые дни этого кошмара и зажил спустя пару долгих недель боли. Кот Мусик жалобно скрёб дверь, прося его выпустить на прогулку, но Артём решительно держал животное внутри дома. С момента смерти родителей Мусик был единственным, кто остался рядом. Иногда пустоту скрашивали новости. Иногда кто-то стучался в дверь, но Артём видел в глазок маньяка, от которого спешно прятался вместе с котом в подвале и сидел там , дрожа всем телом. Много часов. Этот монстр пришел только два раза и в оба ушел. Артём думает, что он просто был слишком жалким , даже для этого существа. Вчера он был студентом. Неказистым студентишкой филологического курса, который тихо высиживал пары, работал в ближайшем супермаркете, с тихим недовольством возвращающимся домой, к отчиму и матери. Отсиживающим семейные праздники так же тихо, как в этом подвале. А затем , следом за стуком в доме оказался он. Холодный, усталый, с большими глазами и тонкими запястьями, в куртке и с дрожью в тощем теле. Артём пустил несчастного быстро. Подхватил за ледяную руку и втащил в дом, быстрее чем кот успел вылететь в открытое пространство. Дом внезапно перестал быть одиноко пустым. Вдруг в нём появился ещё кто-то. Холодный, тихий, закрытый, но такой нужный одинокому сердцу. Первый день был тихим. Женя, которого Артём окрестил в голове пингивином, спросил разрешения занять гостиную, и просидел там весь день. По смелому предположению Артёма, тот просто стыдился просить что-то, а потому и не высунулся. Сам Женя, больше мёрз, пытаясь вырвать из кутерьмы мыслей что-то важное. Пытаясь вспомнить, как тепло было, когда чужая рука его коснулась. -Ты будешь чай?-проскальзывая внутрь гостиной интересуется Артём утром второго дня, сменив одежду на свободную. Отдающую тепло его тела вокруг так, что казалось, что несчастный живая печка. Женя , подняв на него большие, грустные глаза, покачал головой. Первый порыв отказа ударился о мысль, что Артём всё поймёт. -Нет..хотя...только горячий..-бормочет он почти под нос, но Артём выискивает в словах смысл, когда Женя встаёт и шагает в его сторону. В момент ходьбы тот кажется Артёму настолько печальным, что хочется обнять и утешить, приласкать. Кухонька встретила тихим звуком чайника, ароматом конфет, оставшихся ещё с того времени, когда всё было хорошо и бутербродов с колбасой и сыром. Артём готовить не умел, а потому оправдывал позиции гостеприимного хозяина таким ничтожным путём. С другой стороны, вряд ли ему придется когда-нибудь думать о семье и том, что он неспособен приготовить что-то. Женя грел руки о кружку, вливая в рот по немногу горячий напиток, слишком крепкий, даже на языке оседал неприятный привкус. Чай почти не согревал. Болтовня Артёма о различных фильмах, аниме и жалобы на судьбу интересовали чуть больше. Горячая плоть интересовала выше и первостепеннее всего прочего. Хотелось сожрать. Но обидеть Артёма, в то же время, было страшно. Не потому что убьёт. Потому что мальчишка явно не ведал и половины опасности ситуации и не был осторожен. Холод не проходил. Зато прошла тишина и ушло одиночество. Женя оправдывает себя тем, что во всём виноват сам Артём. Он пригласил Женю в свою кровать. Чтобы спать вместе. Слишком быстро по мнению Жени. Они знакомы только неделю с небольшим, слишком мало для таких решительных шагов. Хотя, Артём и без того был близко. Сидел рядом, читая с Женей книги, или читая Жене, рассказывая о том, что значат термины. Лежал на полу , рядом с креслом, в котором Женя сидел, поглаживая Мусика , рассказывая что-то новое. Всегда новое. Он говорил много, очень много, но Женя слушал. Внимал словам, которые изливало из себя тело Артёма, и если тот замолкал , стесняясь своей болтовни, то просил продолжить. Артём был очень тёплым. Быть рядом согревало. Или это было ложью. Так или иначе, в том, что сейчас случилось виноват Артём. Не то, что Женя мерзкое чудовище. Он нависает над Артёмом. Тихо, чтобы не разбудить спящее тело. Тёплое тело. Он касается рукой щеки , наконец ощущая долгожданное тепло. Садится на ноги Артёма, даже сквозь одежду греющие. Рот наполняется слюной, капающей на футболку Артёма, когда Женя наклоняется к чужому плечу и резко кусает, пустив кровь. Такую горячую, вкусную, вкуснее чая, вкуснее еды которой заботливый Артём пичкает.. От увлеченного занятия отвлекло то, что Артём проснулся и начал пихаться. Успешно столкнул с себя, панически прижав Женю, издавшего животный вой, к кровати , сминая одеяло. -Женя!-голос Артёма дрожит, неприятно, панически срываясь. Он держит Женю за руки, ощущая боль в плече и горячую кровь, пропитывающую футболку. -Женя, что за чёрт!? -Ты..ты..мне было холодно..-бормотание не идет в такт тому, как он смотрит на Артёма. Как на еду. Хотя, смущенные щеки , залитые багрянцем, кажутся ему не менее теплой частью Артёма. Который, судя по взгляду ,всё понял. Понял. Конечно понял. Он не дурак. Женя ждёт удара, когда слышит шорох мятой футболки, отброшенной с тела Артёма. Тело того покрыто замысловатым чернильным узором, шрамы тут и там. -Если сожрёшь, кота не трогай. Всё равно помирать.-выдыхает Артём, аккуратно убрав дрожащие руки от Жени и кусая губы. Почти плачет. Гость знает, что Артём на грани слёз, запах соли и вид дрожащих губ выдаёт за версту. В голове настойчивый бой барабанов мешается с холодом. Он смещается на постели, сжимая белокурые Артёмовы кудри жилистыми пальцами и вжимаясь в колону шеи ртом. Не кусая. Пробуя горячее тело губами. Артём дергается. Поняв, что не умрет, а вовсе наоборот, колеблется. Педиком его кликали с юности. За взгляды на мальчиков, за отвращение к женским телесам, за желание спать с мальчиками. Сейчас же его принимали. Его жаждали. Как еду или любовника, стало вдруг совсем не важно. -Женя..а..-с губ Артёма рвется тихий стон, когда он тянется к тому в ответ, жмется губами ко рту, в тягостно нежном поцелуе. Лезет языком внутрь, обводя идеально белые зубы , под расслабленные вздохи Жени. Руки тянутся к куртке, стягивая её вниз, под дрожь Жени, который, видно, шел на поводу инстинкта, не зная ничего на деле. -Не..не снимай..-вопреки словам, рвущимся изо рта Жени, он тянет руку Артёма под свой свитер, позволяя тому нащупать пустоту в животе. Артем от этого слегка шугается, как глупый кот , но быстро принимает правила, когда слышит сдавленный стон Жени.- Тепло..ты ..такой теплый. Женя падает назад, на кровать, прежде чем позволить Артёму двигать рукой внутри его пустоты. С интересом, заставляя рот открыться в тихих мольбах. " Не останавливайся", вот что разобрал Артём, когда снова накрыл рот Жени своим, свободной рукой стягивая брюки того и скидывая их на пол. -Ты мне так нравишься. Плевать что ты гость. Плевать что не человек.-шепчет Артём, прижимаясь ниже, к шее Жени, поглаживая пустоту пальцами. Сложное понятие. Он делает толкательные и гладящие движения пальцами, впитывая ртом реакции Жени. Такие нежные. Тихие , маленькие стоны, от которых тянет внизу живота. -Оставайся. Оставайся со мной..прошу Женечка..не оставь меня.. Женечка не отвечает. Он пальцами сжимает простыни. Холод наконец сменился чем-то новым ,жгучим, горячим , касанием, поцелуем, всем тем что Артём отдавал ему с невероятной любовью..Любовью. Женя мёрз. Артём был горяч. И одинок. Рука Артёма тянется за тюбиком маминого крема для рук, старого, жидкого. Не так он хотел использовать крем матери, но для Жени вовсе не жалко. Он стягивает нижнее белье с Жени, глядя на предвкушающе капающий член того. Меньше чем у самого Артёма. Но никого это сейчас не смущало. Женя затуманенным взглядом смотрел вниз ,туда где рука Артема покинула его живот. С недовольным стоном он повернулся в сторону, пуская слюни изо рта и чуть дрожа. Влажные пальцы Артёма он едва ощутил. Холодные внутренности радушно принимали один за другим три пальца. Хотя, на третьем стало больно. Не сильно, скорее на рефлекторном понимании. -Тебе хорошо? Ты в порядке?-голос Артёма не стихал даже сейчас и кого-то это могло обозлить. Но не Женю. Ему нравилось. Всё нравилось. -Мне..мне нравится..-с дрожью сознается тот, рукой потянувшись к завязкам на домашних штанах Артёма. Вопрошая взглядом. Так ли правильно? Будет ли больно? Артём же приспускает брюки, не снимая полностью и тихим хлюпаньем внимая пальцы из холодного тела. Размазывает крем из тюбика по своему ноющему от возбуждения члену, под пристальным взглядом Жени. Тот следил за каждым движением, прежде чем скрепить их губы очередным поцелуем. Жадным, под стать коего в него входят. Он вскрикивает, член больно отличается от пальцев. Горячий, толстый, заставляющий укусить чужую губу и прижаться окончательно. Артём начинает двигаться . Медленные толчки и тихие всхлипы вздохи быстро сменяются резкими , почти грубыми, ипульсивными, как сама суть того, от кого они идут. Женя стонет, подвывает от боли, впивается зубами в шею и плечи Артёма, иногда прокусывая кожу и делая жадные глотки. Артём. Артём. Повторяющееся имя тихое, холодное тело Жени словно не способно на звуки громче стонов в этот самый момент. С особо сильным толчком гость кончает, пачкая свой свитер и лицо Артёма резкими брызгами спермы. Лицо у того такое жалкое, ничтожно милое, что Артёму и прерываться не хочется. Но оргазм тянет вниз, заставляя кончить почти следом, наполняя внутренности Жени горячим. Кровать перепачкана спермой и кровью. Артём валится на кровать, липкий и потный, сразу ощущая как Женя, меньший по комплекции, жмётся к нему ближе, в попытках не потерять тепло, которое наконец получил. -Ты не выгонишь меня?-интересуется Женя, не подняв глаз на вытирающегося от спермы Артёмки, натягивающего одеяло на свою и Женеву туши. -Я не останусь один. Даже если убьёшь меня, всё равно живи тут. За котом следи.-Артём звучит серьёзно. Жмётся поцелуем к волосам Жени, который смолкает. Не улыбается. Не шепчет сладких обещаний. Им этого и не надобно. Толкнув двери головой и лапами,в комнату пролезает Мусик. Прыгает на кровать, улегшись меж переплетшихся ног Артёма и Жени. Мир горит. Им осталось немного. Но Артём знает, что не умрёт в одиночестве. А Женя знает, что теперь не будет настолько холодно. Мусик..он просто подождёт, пока два отца решат проблемы. А сейчас они будут спать, до того мига, как не наберутся сил для разговора о случившемся. Если наберутся.