Обиженка

Кевин не понимает, чем он так провинился, когда очередная волна тока проходит снизу вверх по позвоночнику. Не понимает, когда Сет в очередной раз ласкает его член ладонью, но останавливается в самом конце не давая ему получить заветного удовольствия. И не понимает, когда чужие губы остервенело терзают его, но всё ещё мучают тем, что отстраняются. И возможно, замешательство накрыло бы его, если бы не затмевающее его острое удовольствие во всем теле связанное с мучительной болью. Возможно он бы смог кончить, дай ему возможность хотя бы взглянуть на Сета, а ведь тот нагой, Кевин чувствует это своим языком, когда ему дают разрешение пройтись по рельефным кубикам пресса, ритмично вздымающихся. Но всё что он видит — темную тряпку, загораживающую объект обожания. И готовность выть от переизбытка ощущение и почти дикого желания, перешагивает через стыд, он льнёт лицом к Сету, чувствует как тот добродушно подходит ближе, подставляя тело, и Кевин не отказывается. Щека трётся о бедренную кость, он кусает, но жалкий стон вырывается из его рта. — Кевин — голос набатом бьёт по ушам, и Кевин готов поклясться, никогда не чувствовал как лишь от голоса его тело сводило сладкими судорогами, а бёдра дергались на встречу рядом стоящему телу. — Кевин, подними голову — мягкий приказной тон не терпит отлагательств, он поспешно поднимает голову, и хоть, и не видит, но отчётливо может представить лицо Сета, его взгляд, острую ухмылку сжигающую до тла. Хочется представить руки сжимающие его волосы, с силой тянущие на себя, но вместо этого он ощущает их у себя на подбородке, которые лишь мягко оглаживают его кожу, ему тепло, приятно, но жутко мало. Хочется больше трения, больше чужого нетерпения, чтобы Сет наконец додумался помиловать его. Он проварачивает головой, целует ладонь Сета, которая теперь прямо перед лицом. И тот не возвражает, не отстраняется, и он пользуется этим, язык скользит между пальцами, очерчивает его кончик, давя языком, прямо как тогда, когда Кевин обводил голову члена Сета, когда с рвением отсасывал, сидя на коленях перед развалившимся на диване Сетом. Как же ему хочется сейчас всё повторить, когда с темнотой повязки всё так чётко можно представить, хочется ощутить вес члена на языке, его солоноватый и одновременно горький привкус. И хочется действительно отдать и получить удовольствие, но кажется Сет полный засранец, ведь Кевин умолял его уже достаточное количество времени, о том, что готов и отсосать и под него лечь, только дай закончить. Но Сет в убыток себе, отказался, теперь терзает его, заставляя разваливаться на бьющиеся током, при соприкосновение, осколки. И сейчас он дрожит всем телом, посасывая кончик пальца, желая и представляя то, чего ему сейчас не дают, забирают как у маленького ребенка. Но его истерика не похожа на детскую, далеко нет. Голос хрипнет с каждый вздохом, с каждым сухим стоном и горячим выдохом. С каждой попыткой уговорить Сета. Но что является действительной проблемой? Ведь его руки свободны, он сам сцепил их за спинкой стула, не желая доводить себя без воли на то Сета. Ему не доставит это должного удовольствие, должного удовлетворения. Ведь, хочется получить одобрение, и Кевин больше желает идти на поводу у Сета, чем показывает. И вот она проблема, нашлась. Язык ведёт по ладони вверх, к запястью, к горячим мышцам и красочным татуировкам. По памяти, он ведёт по нарисованной лозе, которая напоминает больше острые шипы с листьями, он обводит каждый лепесток, а затем кусает. Вздох сверху на миг отрезвляет мозг, и даёт стимул продолжать. И Кевин продолжает, уже укусами поднимаясь вверх, каждый раз удовлетворительно мыча и дергаясь, слыша чужое невнятное бормотание. Скорее всего его покрывают отборным матом, но сил разбирать чужую речь нет. Способность думать испарилась давно, заменяя всё движениями, на поводу у жажды. Укусы давно достигли лимита, когда Кевин прижался лицом к расгоряченной груди, повязка сместилась, и четкость видимых ему мышц двинула на возможные последствия от действий. Язык что вёл по руке, скользнул в бок, к твердым бугорочкам, то место, от которого Сет извивается, и просит. Движения быстрые, точные, Кевин давно набрался опыта работы с телом Сета, и сейчас нарочно легко задевая сосок мокрым языком, он дует а после сразу кусает и тянет. Собственные волосы натягивают жестокой хваткой, Сет давится вздохом, и вдавливает голову Кевина в себя. — Кевин.. — сиплые хрипы, вперемешку с вытянутым на гласных его имени, и дрожь Сета, что передается и ему. Он посасывает сосок, а собственные руки, услышав сигнал немого одобрения, получают свободу, хватают Сета за бедра, за такие упругие, мягкие и гладкие на ощупь. Он мнёт их, сжимает всей своей силой, зная как нравится Сету грубость. Рука находит чужой член, Кевин всё ещё почти не видит, но даже ощущение жара и липкости доставляют почти невозможное удовольствие. Не собираясь теперь медлить, двигает на пробу пару раз, слушает сбивчивые фразы Сета, чувствует как тот жмется ближе. Чувствует как чужие бедра касаются его, и ему жарко, он кусает первое попавшееся место, и свободная рука, словно потерявшая контроль, отпускает Сета и скользит к своему члену. Сначала она сжимает его у основания, а затем начинает двигаться в одном темпе с другой рукой, создавая ритм, который с каждым движением становится все более жадным. Их совместные хрипы, вздохи, и вылетающие изо рта ругательства переплетаются, сводя к одной точке — к точке конца, незабываемого, почти жалкого, но желанного.