Цирк

Спорить с Красным Джокером было как-то по особенному бесполезно. Он тебя за нос поводит вокруг да около, и так и сяк, а потом выясняется, что он сам точку зрению свою не принимает и бредом считает. Ругаться любит, как адвокат дьявольский, вот и мучает первого клона так, будто ему за это ещё и миллионами платять. Может и правда платят. Кто бы знал? Габриэль точно не знал — ему сейчас не до этого вообще. Он на голубушек вышел посмотреть, подальше от вечной радужной беготни в доме, а Джокер за ним когтями впился и никак не отпускает. Голубушек он, к слову, так и не увидел — Джокера все уважающие себя существа боялись. А Габриэль себя знать не знал, а как уважать того, кого не знаешь? Вот и не боялся. Некогда ему, опять же. Он даже в пруды не смотрится больше, отражение у него какое-то совсем другое стало. Во мраке Мира Карт все ощущалось совсем иначе… В мире обычном на него косились дети с площадки и подростки со школы. Не очень приятно. — Чего? — Габриэль сгнусавил, — Делать нечего? — Вовсе нет! — Красный в ответ расплел губы в едкой ухмылкой, — Дела как раз-таки есть. С тобою связаны в первейшую очередь. — Какие такие дела? — Простые и вполне обыкновенные! — А это не ответ, — Габриэль покачал головой, — У тебя дел быть не может. — Это ещё почему? — Взъелся шут. — Да потому. — «А эТо Не ОтВеТ», бе-бе-бе, — Передразнил Джокер — У меня, между прочим, дела ещё кАк есть, о коих мне даже говорить нельзя, настолько они важные. А с такими твердолобушами как ты, друг мой, говорить о подобных вещах категорически нельзя. — О как. На этом разговор замялся и возобновляться больше не стал. Оно и к лучшему. Задавать вопросы тринадцатому — все равно что зубы себе вырывать, пока за тобой шпионит фетишист-паразит — то есть, болезненно и ужасно непристойно. Вопросы вопросами, а Габриэлю такое совсем не интересно. Может быть, его любезная ядерная клоунская язва-компаньон от него наконец отлипнет? Или может Габриэль уже в конец свихнулся, чтобы надежды такие лелеять. Тошно. И птичек нигде нет.

***

Таким нехитрым способом они прошли пешком половину города. Первый клон хоть и старался от Джокера увильнуть, но всё не получалось. Красный чуть не угодил вслед за ним в мусорный бак и с моста почти свалился, а порванная карта никому бы на руки не сгодилась, Габриэлю уж точно. Смерть это совсем не шутка. И его бы точно обвинили бы во всем и сослали куда-нибудь, в тюрьму. Или Сибирь. Или в Карточный Мир… Хотя, звучит не так плохо. Не было бы Джокера, то не было бы и проблем. Эх. Время за ними обоими не гналось, и гнаться бы не стало. Это людей оно за голени цапало, а клоны… Ну, это другое. — Точно! — Джокер захихикал, магическим образом уловив мысль, — Мы нелюди, Габрюш. — Ты, точнее, — Глаза Габриэля сами по себе закатились. Этот его трюк с телепатием был слишком банален, хоть и работал всё-таки исправно. Нечестно, магию в реальном мире иметь. — Ой, да что ты? Если бы у тебя такое было, то ты бы точно пользовался, — Красный прыснул наигранно смущённо, — Мы будто не братья, не друзья, не разлей вода в конце концов! — Не друзья, — Согласился Габриэль. Джокер лишь плечами пожал и язык высунул. Не братья, а нелюди. Интересно, что бы подумала по этому поводу та милая бабушка, у которой он иногда гостит? Не согласилась бы, точно. Но ведь это правда, отчасти. Клоны на Фёдора даже лицом были мало похожи, а у Габриэля вообще уши другой формы. «Ипостаси» были бы, вопросов бы не было. А почему они клоны? Сами же они так не назвались. — Нет, не назвались, — Отчеканил красный. — А кто назвал тогда? — Не помнишь? Ну ты даёшь. Тебя будто там не было, — Джокер отчитал Валета с таким нарочито противным выражением лица, что Габриэль отвернулся, — Колдуншу нашу не помнишь что-ли? Ведьму-гадалку? — А кто должен её помнить? И опять его слова идут мимо ушей. Красный тупо пожал плечами, а-ля сама невиновность. Хотя он даже не красный, а салатовый. Почему салотовый, если такой несъедобный и недосягаемый? Салатовый, как яд, токсин, используемый для наружного применения, разрушающий разум, но не доставляющий при это никакого удовольствия. Обдиралово какое-то.

***

— Ты какой-то безличный, — Красный, хотя всё-таки больше салатовый, Джокер прощебетал, — С тобой обычно веселее, валетишка. Этот раздражающий напев мог исходить только от человека, который совсем-совсем долго не разговаривал со своими отражениями, «братьями», «друзьями». В Карточном Мире он никогда не проявлялся, никогда не общался ни с кем из них ни на одну значимую долю секунды, а теперь вдруг он здесь. Здесь опять. — Зачем? — Бубновый потряс головой, — Почему ты тут? — Соскучился! — Опять эта улыбка, — Поверишь? — Нет. — Ну что ты, что ты. По тебе я соскучился больше всего, ты ведь мой самый любимый бубен! — Джокер хихикнул, сверкая зубами, — У нас тут, вон, свидание почти. Ходим за ручку по просторам города, да болтаем. У тебя это даже каплю светлых чувств не вызывает? — Тошно. — А ты меня так не расстраивай, Габрюш. Может быть, я и не шучу? Может, что я так в любви тебе признаюсь, мм? — Ты клоун, — Шут, нелюдь, нечисть, — Ты шутишь. — Клоуны тоже могут быть серьёзными, знаешь ли. Ты правда мой лучший друг среди всех клонов, и даже среди всех людей! И я люблю твои вопросы, твои волосы, твою внешность, — Улыбка его смешалась с чем-то иным, пьяным, лживым, — Ты мне нравишься, знаешь? — Не знаю, — Габриэль отрезал, — Вообще, клоуны в цирке водятся. — Ну! Так я по адресу! Хохот. Бога, вероятно, не существовало, потому что Габриэлю пришлось слушать этот непрекращающийся хохот еще целых две минуты. Джокер был мастером задевать за живое, иногда даже не пытаясь. Природная жестокость, тесно переплетенная с лукавством. Действительно, а кто мог Габриэля любить? За что и как? Почему. Мало ответов. Точнее, их не было вовсе. — Почему ты здесь? — Опять спросил валет. Его слова прозвучали жалко даже для его собственных разноформных ушей. — Да потому что, — Шут отмахнулся, вытирая слезы радости со своих глаз, — Дела есть, говорю же. Ва-жны-е. Понятно? Ударить его было бы недостаточно. Избить до неузнаваемости, разорвать в клочья, чтобы даже голубушки со двора не осмеливались смотреть на него. Мало было бы. И глупо, тоже. — Понятно. Всё понятно. Габриэль крепко сжал кулак, подняв его всего на миллиметр выше, и обернулся. Джокера там не было.

***

Домой Габриэль пришёл один. Салатовая, красная карта мирно лежала в колоде. Порвать бы, да сил не хватает. Воздух на вкус был горьким и совсем не смелым, но Габриэль не хотел обращать на это внимания. Ему удалось покормить голубей на обратном пути, так что день все-таки прошел не зря.