Слабак

Резкий удар в челюсть с хрустом выбил из головы всё — даже мысль о жвачке, прилипшей к подошве новых «Адидас». Мир взорвался белой вспышкой. Не боль, а волна оглушающего звона заполнила череп. Я рухнул на спину, и бетонный пол заброшенного здания вдавился в позвоночник ледяным холодом. Из разбитой губы хлестнула кровь, залив подбородок и шею. — Ауч… — кто-то хрипло просипел — это был мой голос. Во рту густой, железный вкус крови. В глазах темно. умираю? Передо мной выросла туша. Парень гора мышц, вдвое больше меня. Его грудь выпирала из-под худи, шрам у рта криво ухмылялся. Но главное глаза. Глаза холодные изучающие. — Что, не умер? — хмыкнул он доставая руки из карманов. — Теряю хватку. Я моргнул пытаясь сфокусировать взгляд но он уже пропал. — Что?.. — выдавил я. — Ку-ку, — донеслось справа. Инстинкт единственное, что во мне осталось, заставил вскинуть руку. Его кулак я не увидел, но почуствовал Хруст дробящее кости, и рвущуюсяя плоть. Кость не выдержала. Кричать было нечем весь воздух вышибло из легких. Меня отбросило к стене, затылок с глухим стуком ударился о бетон. Мир поплыл, в ушах вон. Я еле стоял на подкашивающихся ногах, держась стеной. Из разодранной руки ручьём текла кровь, алая и горячая, заливая рукав и капая на асфальт. — Да ну ладно… — он усмехался, приближаясь. Каждый его шаг отдавался в висках похоронным барабаном. — Ты опять выжил? Недооценил, выходит. страх поглотил меня пожирая меня из Нутри Не обычный испуг, а древний, животный, леденящий душу ужас. СМЕРТЬ. Он пах кровью и потом. Он смотрел на меня этими ледяными глазами. Этот страх заставил забыть всё, мысли, боль, и даже жвачка на подошве. Остался только инстинкт. Выжить. Любой ценой. Его следующий удар был молнией. Мое тело, повинуясь импульсу, само рванулось в сторону. Кулак пролетел в сантиметре, и стена с сухим треском прошилась паутиной трещин. Я тяжело, по-собачьи дышал, сердце колотилось, готовое разорвать грудную клетку. И тогда мое тело снова среагировало без команды. Уцелевшая рука взметнулась в апперкоте. Удар пришелся подбородок. Голова его откинулась. На миг в груди что-то екнуло, надежда? Но он лишь удивленно хмыкнул и выпрямился, как ни в чём не бывало. — А ты хорош! — в его голосе играл садист. Его пальцы, словно стальные прутья, впились мне в горло. Дыхание перекрыто. В глазах пошли багровые круги. Я дергался, бился в его хватке, но это было бесполезно. Он придавил меня к полу, своим весом ломая ребра. Хрящи хрустели. Сознание уплывало в тёмную, кровавую муть. — в тебе есть большой потенциал, но сорян , придется избавиться. И тогда сработал последний, самый глубинный инстинкт. Уголком мутного зрения я увидел его пах. И моя нога, повинуясь спазму отчаяния, дернулась вперёд — не удар, а судорожный толчок, вложивший в себя остатки сил. Он взвыл — высоко и по-звериному, от боли. Его хватка ослабла. Он отпустил моею шею, схватившись за промежность, его лицо перекосилось в маске агонии. Воздух обжёг лёгкие. Я откашлялся, и на асфальт брызнула слюна с кровью. Все внутри кричало: «ДОБИВАЙ!». Я отполз, ладони наткнулись на что-то твёрдое. Глаза, залитые кровью увидели половинку рыжего кирпича, валявшуюся в грязи. Не думая, не решая , тело уже действовало само, Я схватил кирпич. Он был холодным и шершавым. Поднялся на ватные ноги и, шатаясь, подошёл к согнувшейся фигуре. Он, рыча от боли, попытался подняться. Увидел моё лицо. И в его глазах мелькнул тот самый животный страх, что только что был во мне. Я не целился. Просто с размаху, вложив в удар всю ярость, весь ужас, всю ненависть, обрушил кирпич ему на голову. Потом ище. Ище. Тупые, влажные звуки не прикращались. Приглушённый хруск. Он замер и медленно, как подкошенное дерево, повалился набок. Из раны на его виске хлынула тёмная, почти чёрная кровь, растекаясь по асфальту липкой лужей. Я стоял над ним, тяжело дыша, сжимая в окровавленной руке кирпич. Адреналин отступал так же быстро, как и накатил. Сознание заволакивало чёрное, густое ватой. Ноги подкосились. Я рухнул рядом с ним в грязь и кровь, и всё поглотила беспросветная, мёртвая тьма. Последней мыслью было: Что со мной мама сделает за красовки