Ошибка

– Привет, малыш. Я не звонил тебе два дня...Не мог…Боялся, что снова начну кричать, ругаться и в итоге обижу. А я не хочу тебя больше обижать, совсем не хочу. Раньше тоже не хотел, но так получалось. Прости... Черт! Руки дрожат, как с перепоя. Ха! Почему как? Так и есть. Я пью вот уже месяц, почти не просыхая. Вырубаюсь, просыпаюсь, спускаюсь в магазин за бутылкой и начинаю заново. В последний раз Хорхе прогнал меня, запретив сотрудникам под угрозой увольнения продавать мне алкоголь. Наивный! Я пошел в другой магазин, и мне ни капельки не стыдно, уже нет. Хорхе хороший, ты же знаешь. Один из тех, кто не тыкал в нас пальцем, не шептался за спиной, не плевался в след. Он не был нашим другом, но стал почти семьей. И сейчас по-своему заботится обо мне, потому что…потому что ты больше не можешь. Ты бросил меня, не позвал, не забрал с собой. Но не знаешь главного – я все равно приду. Скоро…Просто, хотел поговорить с тобой перед этим. Видишь, я честнее, я хотя бы предупреждаю, не то, что ты… Я бы справился раньше, но еще не все сделал. Твои родители…они не пустили меня на похороны, до сих пор запрещают приходить на могилу. Все эти ваши семейные заморочки, фамильные склепы, ну, ты в курсе, так просто не попасть. Помнишь, когда умерла твоя бабушка, и тебе позволили присутствовать на прощании, но одному, без меня, а когда ты отказался, не разрешили вовсе, и мы тайно прокрадывались ночью. Тогда нам было легче, у тебя был ключ, а у меня его нет…ничего больше нет, кроме воспоминаний и фотографий. Целая галерея, персональная выставка в моей квартире, посвященная тебе. Большие и маленькие, старые и новые, цветные и черно-белые. Они повсюду: на стенах, на мебели, на кровати, на полу, даже на потолке...Там больше всего, и я засыпаю, смотря тебе в глаза. Я хочу, чтобы ты был…был со мной, как раньше. Чтоб куда бы я ни взглянул, всюду видел тебя... Когда ты только переехал ко мне, смеялся и удивлялся, как может человек жить в таком крохотном пространстве, где спальня плавно перетекает в кухню, соседствуя с ванной, а потом радовался, что уборка не отнимает много времени: шаг вправо, шаг влево и готово. Я, наверное, извращенец, но мне нравилось наблюдать за тобой с той дурацкой лохматой штуковиной в руках, которой ты смахивал пыль, морща носик и взрываясь от одной моей идеи о том, чтобы по-быстрому протереть все тряпкой. Так и слышу твое возмущенное: «С ума сошел?! Книги?! Они же тебя не простят! В коридоре будешь тряпищей своей елозить!» Незаметно это стало ритуалом. Я дразнил тебя и каждый раз демонстративно отправлялся в ванную якобы за той самой тряпищей. Ты бежал следом, стуча меня кулачками в спину, а потом, когда я резко разворачивался и сгребал тебя в охапку, этими же ладошками гладил. Я люблю твои руки…любил… Кстати, в ванной тоже фотографии. И если я вспоминаю о том, что нужно умыться или почистить зубы, снова вижу тебя. Я так хитро приклеил их сзади на стене, что как бы ни встал, в зеркале всегда твое отражение. Знаешь, я долго думал о том, как бы сложилась наша жизнь порознь: не столкнись мы в кафе, не пролей я кофе на твой текст, не пообещай загладить свою вину, пригласив на прогулку. И теперь знаю ответ – ты бы жил. Да, да, не спорь. Не рассорился бы с родителями, не сменил охрененное поместье на маленькую невзрачную конуру у черта на рогах, основал бы, как и мечтал, свое издательство и наслаждался жизнью. Уверен, они бы приняли твою ориентацию, рано или поздно с кем-то «достойным», но я…я испортил все.  Нищий начинающий фотограф без семьи и цента в кармане...Ошибка. Когда твой отец пригласил меня на встречу, я не думал, что он предложит деньги за расставание. Господи! Если бы я только знал, что он наплел тебе, если бы догадывался, засунул бы их ему в глотку, но не позволил ввести тебя в заблуждение! Ты появился так неожиданно, и я…я ничего не успел предпринять, а потом...было поздно. Визг тормозов преследует меня круглые сутки, Басти, и единственное, что позволяет не слышать его, – алкоголь. Черная, беспросветная пропасть, в которую я проваливаюсь раз за разом, желая, наконец, рухнуть на ее дно и никогда не всплывать. Мне не за что держаться, понимаешь?! Совершенно!! Ну, вот, опять сорвался... Я люблю тебя, мой Маленький Принц. Больше жизни. Подожди, осталось совсем чуть-чуть, и я… – Не делайте этого, – взволнованно раздалось в трубке. – Слышите меня, не надо! – Кто…кто это? Растерянно отодвинув телефон, я лихорадочно пытался понять, что происходит. Голос был совершенно незнакомым. Но как же…? – Алло! Алло!! Вы слышите меня?! – тот же голос стал громче и взволнованнее, и я рефлекторно поднес трубку назад к уху. – Д-да? – Фуф! Слава Богу! – с облегчением выдохнул неизвестный. – Кто вы? – Меня зовут Адам. Адам Вингс. А вас? – Брайтон Чейз. Почему вы…как вообще… – Как я оказался по ту сторону? – на этот раз прозвучало мягко и немного грустно. – Вы позвонили мне. Я ошарашенно уткнулся в экран. Когда ясность зрения вернулась сквозь слезы, стало понятно, что последняя цифра набрана неверно. Аппарат был старым, свой предыдущий я разбил в очередной истерике, новый покупать не имело смысла, а этот валялся по квартире, путаясь под ногами. Полторы недели назад, когда мое сознание, похоже, совершенно отделилось от тела, я поднял его с пола, включил и впервые набрал номер Себастьена. В тот ужасный день свой телефон он забыл дома, и теперь я мог говорить с ним хотя бы так, выливая все то, что уже не вмещалось внутри. – Простите, случайно ошибся номером. Мне было стыдно и неудобно. – Не переживайте, я так и понял, – успокоил меня незнакомец. – Почему вы… – Не прервал вас? Это было бы неправильно. Вам больно, и нужно выговориться. Я знаю, как это...Партнер моего друга умер год назад. Так что, я…понимаю. Требуется время. И кто-то рядом. – Время…Не думаю… – Это сейчас, поверьте. Только прошу вас, не делайте того, что намереваетесь. Дайте мне неделю, всего неделю, и если потом все останется по-прежнему, я не буду вас останавливать. – Адам, даже не знаю… – Зато я знаю, – уверенно прозвучало в трубке. – Неделю. Идет? – Что вы задумали? – Ничего сверхъестественного. Можно пригласить вас в кино? – На что? – А это важно? – Нет. – Тогда сегодня в семь? – Хорошо. – Ваш адрес есть в справочнике? – Да, страница 142. – Договорились. И знаете что, Брайтон? Мне почему-то кажется, что у вас красивая улыбка. До встречи. Нажав отбой, я посмотрел в зеркало, из которого на меня таращилось немытое, заросшее чучело, и робко, несмело улыбнулся.