Oscar's Pet

— Эй, дружище, — Оскар заметил Джорджа, сидящего на ступеньках в задней части паддока, и поспешил к нему. — Ты чего здесь прячешься? Вся поза Джорджа выдавала если не внутренний слом, то крайнюю степень усталого разочарования. Британец, казалось, что-то тихо прошептал, но Оскар не услышал. Возможно, это был просто выдох – не больше. — Джордж? — Оскар остановился напротив и действительно забеспокоился. Обычно Рассел был очень приветлив, особенно с ним. Оскар часто ловил его тёплые взгляды и озорные улыбки. Про шуточки «для взрослых» и говорить не приходилось. Джордж любил и умел смущать. — Любимчик учителя ? Серьёзно? — как-то глухо спросил Джордж, не поднимая лица. Он спрятался за своими пушистыми волосами, которые падали на кожу, скрывая от посторонних глаз. Оскар непонятливо нахмурился. Он не понял, о чём говорит Джордж. Какой любимчик? Какого учителя? И только австралиец собирался спросить, как осознание догнало неожиданным воспоминанием. Ну конечно! Дурацкая викторина для официального канала Формулы. Именно там, почти единогласно, Джорджу и присудили это звание! Но реакция пилота Мерседес не стала более понятной. — Ты о чём? — осторожно спросил Оскар. — Вы считаете меня таким, да? Лизоблюдом, который выворачивается ради своей выгоды? Который лижет задницы ФИА? Значит, так вы меня видите… значит, я для вас… такой, — Джордж рвано выдохнул, ещё больше опуская голову и ссутуливая плечи. Оскар нервно сглотнул. Он никогда не отличался эмпатией, а с навыком утешения у него вообще были серьёзные проблемы, но стоять и просто смотреть на боль Джорджа было невыносимо. Хотелось сделать что-то, чтобы показать – с ним всё нормально. А так переживать из-за дурацкой игры — вообще последнее дело. У него что, мало проблем? Но, конечно, Оскар не озвучил свои мысли. Не только потому, что они расползались озорными австралийскими тараканами и он просто не мог всё их соединить в одну, но и потому, что боялся сделать хуже, сказануть какую-то глупость и расстроить Джорджа ещё больше. Поэтому он аккуратно наклонился, цепляя чужой подбородок и заставляя посмотреть на себя. Но стоило Джорджу распахнуть свои невероятные глаза в немом вопросе, Оскар замер. Джордж был неземным: взгляд голубых, почти прозрачных от слёз озёр, был остр и пронзителен, а на оливковой, поцелованной солнцем коже краснели искусанные губы, которые дрожали в приступе надвигающейся истерики. Оскар втянул воздух и не смог выдохнуть обратно – так его заворожил вид, представший снизу. Он неосознанно провёл большим пальцем по чужой скуле, глядя зачарованно и вязко. Словно видел Джорджа в первый раз. Под кожей заискрило. Такой Джордж был как мечта – заплаканный, открытый, беспомощный… такой сладкий. Наконец, Оскар тяжело сглотнул. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы эта сцена стала чуть менее неловкой. Смотреть на своего товарища так по-новому было не только страшно, но и невероятно глупо. Все знали, что к Джорджу лучше не подходить, ведь злобная псина в лице Макса Ферстаппена всегда была где-то рядом. А в кулуарах вообще шептались, что насколько яростно эти двое ссорились и спорили, настолько же жарко потом мирились. Оскар повёл плечами, сбрасывая томное наваждение и стараясь унять собственное предательское сердце. И не только его. — Джордж, ты серьёзно расстроился из-за этого? Из-за глупой викторины? — Оскар говорил спокойно и ровно, в свойственной ему манере. — Ты не понимаешь! — Джордж пронзил его обиженным, болезненным взглядом, чуть вздёргивая подбородок. — Это… это…, — он попытался подобрать слова, но безуспешно. Сделав глубокий вдох, он затараторил быстрее. — Ты же знаешь, что это значит! Так называют подлиз, тех, кто лебезит и старается угодить! Я думаю, у вас, в Австралии так же! Это унизительное прозвище! И я… я… Джордж прикусил губу, чтобы позорно не разреветься перед другом, который излучал полное спокойствие, хоть и смотрел как-то… ласково и необычно. Рассел не сразу заметил, что Оскар поддерживает его за подбородок, и в попытке успокоить чуть поглаживает указательным пальцем. Словно щеночка. От этого осознания щёки Джорджа вспыхнули красным, а жар стыда начал заливать ещё и шею. Но Оскар понял это по-своему. Он снова чуть надавил на чужой подбородок, безмолвно требуя поднять взгляд и тут же его перехватывая. — А ещё, так называют умных и старательных учеников. Тех, кто добивается своего, тех, кто идёт вперед, и тех, кем гордятся учителя. Неужели ты правда думаешь, что я мог бы назвать тебя так в унизительном ключе? Или Алекс? Джордж замялся, не зная, что ответить. Нет, заподозрить в этом Оскара и Алекса было невозможно. Вот Макса – да. Но не этих двоих точно. — А ещё тебя признали самым умным, — продолжил Оскар, и голос его едва заметно потеплел. — Это ты удачно упустил, да? — Да иди ты, — Джордж покраснел ещё больше, натыкаясь взглядом на добрую усмешку друга. Стало стыдно. Оскар был на несколько лет младше, но по ощущениям намного более взрослый и зрелый. И предстать перед ним вот таким… Джордж внутренне застонал.   — Хей, — Оскар, наконец, убрал руку. — Я правда не считаю тебе лизоблюдом или кем-то в этом роде. Я надеюсь, ты знаешь это. Джордж внимательно посмотрел на Оскара и уверенно кивнул. Да, он это знал. Уж кто-кто, а молодой пилот Макларен относился к нему по-настоящему хорошо. И это грело разорванную, вечно мечущуюся, душу. — Отлично, — Оскар приподнял уголок губ и протянул руку Джорджу. — Пожалуй, нам не помещает кофе. Что скажешь? Рассел коротко рассмеялся, хватаясь за тёплую ладонь. Почему-то с Оскаром было невероятно спокойно. Наверное, именно такие люди умели прекрасно аккумулировать неуёмную энергию внутренних терзаний, у таких людей, как Джордж, верно?

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Оскар не особо знал Джорджа до Формулы-1, но, когда попал в королевскую серию, они постоянно оказывались где-то рядом. Это было не удивительно, ведь Джордж дружил с Ландо, а по законам паддока, товарищи по команде постоянно должны были быть вместе. Поэтому пересекались они постоянно. А если вспомнить тесты, спонсорские мероприятия, да и просто приятное совместное времяпрепровождение всех пилотов, общения было не избежать. Да Оскар и не хотел. Несмотря на то что он был не самым общительным малым, а если быть точнее – стопроцентным интровертом, он умел дружить. Если находил своих людей, к которым искренне прикипал. И если с Ландо у них не возникло такой уж крепкой связи, несмотря на предположения фанатов (храни господь PR отдел их команды), то вот с Джорджем – вполне. У них было похожее чувство юмора и одинаковые мечты; у обоих были спокойные, даже флегматичные характеры, и оба чувствовали себя безумно одинокими, даже в этом бесконечном потоке людей. Поэтому с Джорджем удалось сойтись как-то естественно, будто они были знакомы полжизни. И порой Оскар ловил себя на откровенном разглядывании товарища, а фото не комплементарно убеждали – иногда, он даже глупо — забавно приоткрывал рот, пялясь на что-то рассказывающего Рассела. Стыд и позор. Как ещё его не ткнули в это лицом, было совершенно непонятно. Но даже несмотря на это, Оскар не пытался избегать Джорджа. Даже наоборот. Невзначай встать рядом на параде пилотов, придержать за локоть, помогая избежать падения или просто купить кофе – маленькие маркеры заботы, которые Оскару хотелось дарить Джорджу. Как своему другу. — Эй, мужик, — рука Джорджа опустилась на плечо. — Пойдёшь сегодня отмечать? — Второе место? — невесело усмехнулся Оскар. — Такое не отмечают, мужик. Несмотря на то что он не любил прикосновения, Джорджа не отталкивал никогда. Тот же, наоборот, был чрезвычайно тактильным. Он любил обниматься, прикасаться, закидывать свои длинные руки на всех, кто попадал в поле зрения и с кем у него были мало-мальские приятельские отношения. — Да брось ты, Оск, — Джордж тепло рассмеялся. — Ты на подиуме, я на подиуме! Нам пообещали снять классный клуб! Это Венгрия, детка! — Детка? — Оскар скептически приподнял бровь. — Я? — Ну хочешь, я буду? — снова засмеялся британец, очевидно, не представляя, как это действовало на Оскара. Пилот Макларен не вовремя вспомнил вид Джорджа, когда тот смотрел на него так открыто и разбито, периодически облизывая искусанные губы. И как стало тесно… в голове. Ещё и эта грёбаная «детка». — Может, и хочу, — нервно пробормотал Оскар, вспыхивая кончиками ушей. — Встретимся в клубе, Джордж. И поспешил ускориться и сбежать под хрустальный смех друга.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Оскар ненавидел клубы. Для него это было скоплением шума, неприятных запахов и навязчивого внимания. Он думал было забить и остаться в номере, но потом вспомнил своё обещание Джорджу – и вот он здесь. Посреди беснующейся толпы и с какой-то горькой дрянью в руках. Оскар снова сделал глоток и недовольно поморщился. В голове уже немного шумело, а это говорило только об одном – пора бы остановиться. Но Оскар упрямо припал к бокалу, буквально давясь дорогущим виски и всё так же выискивая взглядом Джорджа. Но пока что он успел только поболтать с Шарлем, позакатывать глаза на дебильные шутки Ландо и чокнуться стаканами с Алексом. Когда Оскар уже собрался по-тихому сбежать, на него со всей силы обрушился чей-то немалый вес: кто-то, как долбаная коала, буквально повисла на его шее, горячо дыша на нежную кожу и вызывая неистовые мурашки. Сердце рухнуло вниз со скоростью кометы, а потом радостно встрепенулось, забившись с отчаянной радостью, стоило только услышать знакомый голос. — М-мой друг, Оск, — прокричал Джордж пьяненько хихикая. — Ты пришёл. Я так тебя искал. Где ты прятался? Оскар аккуратно развернулся, перехватывая Джорджа и умещая одну руку на его талии, чтобы это милое недоразумение не рухнуло на липкий пол. Джордж же, дожидаясь ответа, обидчиво, почти по-детски выпятил нижнюю губу, словно вот-вот готов был заплакать от несправедливости этого мира. — Я искал тебя, — ласково произнёс Пиастри, притягивая его к себе чуть ближе положенного и пугаясь тепла в своём голосе. — Правда? — глаза Джорджа вспыхнули радостью и ещё больше засветились, переливаясь всеми цветами клубного неона. — Искал? Оскар кивнул улыбаясь. Джордж был мягкий и милый. Он плохо контролировал себя, отчего казался невероятно нежным и сладким. Вся его брутальность испарилась, оставляя природную притягательную уязвимость. Австралиец был готов стоять с ним вечно, любуясь смущённой улыбкой и порозовевшими щеками. — Хей, эта пьянь к тебе пристаёт? — раздался недовольный голос Макса совсем рядом.   Оскар поморщился от грубости голландца и заметил, как крупно вздрогнул Джордж, понуро опуская голову. У Оскара защемило в груди. Он уже видел такого Джорджа и больше не хотел. — Давай я его заберу. Ему надо умыться и немного протрезветь, — продолжил Макс, пытаясь перехватить Рассела. — Не нужно, — Оскар всегда ориентировался быстро на трассе, что ж, и в жизни эти навыки пригодились. Он ловко поменял себя с Джорджем местами, буквально пряча его за спиной и всовывая полупустой стакан с виски Максу. — Я отведу его в уборную и прослежу, чтобы всё было хорошо. — Ты уверен? — Макс недовольно поджал губы, но на откровенную конфронтацию не решился. — Он пьян и… — Я справлюсь, — Оскар улыбнулся, хотя улыбка так и не достигла глаз. — Не первый раз приходится помогать нетрезвым людям. — Если тебе в тягость, то я…— снова попытался Макс, но был резко перебит. — Не в тягость, — Оскар покачал головой в подтверждение своих слов. — В конце концов, он наш общий друг, верно? Макс стиснул челюсть так, что Оскару послышался хруст чужой челюсти. Но пилот Ред Булл всё же кивнул отступая. Он пропустил Оскара вперёд, и тот, подхватывая сонного и оттого ещё более милого Джорджа за талию, повёл его в сторону туалетов. — Спасибо, что спас меня от этого придурка, — пробормотал Рассел, неаккуратно умываясь и расплёскивая воду вокруг себя. Он забавно отфыркался, как котик, попавший в воду. Оскар умилительно улыбнулся. Но стоило поймать себя на этой почти крамольной мысли, он постарался натянуть на лицо свою стандартную холодную маску, что было очень сложно, потому что рядом был Джордж. Тот, кто будоражил его воображение уже несколько недель. Шутка ли, дрочить на своего друга-соперника тихими вечерами? — Ты не хотел быть с ним? — тихо спросил Оскар, внимательно разглядывая Джорджа в отражении зеркала. Британец промычал что-то нечленораздельное и покачал головой. — Ох, — он сжал ладонями виски, опасно покачиваясь. В голове забил набат. Оскар, не теряя ни секунды, оказался рядом, обхватывая Джорджа со спины и неосознанно прижимая к себе. — Ну и зачем ты так накидался? — со вздохом спросил он, чувствуя, как от этой близости дрожат руки. — Для храбрости, — пробормотал Джордж, пялясь на чужие ладони на своей талии. — Храбрости? — не понял Оскар. — Для чего? — Для этого, — Джордж рвано выдохнул, разворачиваясь в его руках. Он коротко мазнул взглядом по лицу австралийца и не теряя ни секунды, будто боясь передумать, опустился на колени. Оскар замер, слабо понимая, что происходит. Кажется, он либо всё же перепил, либо уже умер. Иначе он никак не мог объяснить, как его мечта оживала в реальности. Он смотрел распахнутыми, испуганными глазами, как Джордж дрожащими пальцами ухватился за пряжку его ремня. Всё это было слишком… неправильно. Джордж в своих бежевых брюках и коричневой рубашке смотрелся слишком ирреально в грязном туалете венгерского клуба, собираясь отсосать ему. Оскар в ужасе дёрнулся, перехватывая его руки и отстраняя от себя. — Не… не надо, — задушено прошептал он, силясь не сбежать. Джордж замер, а через секунду горько рассмеялся. — Конечно, — истерически выдохнул он. — Конечно, ты не мог бы меня захотеть… никогда, — Оскар хотел было возразить, но не успел. — И как я мог поверить, что такой, как ты посмотрит на… такого как я..., — Джордж прикрыл глаза, уперевшись щекой в чуждое бедро. Казалось, он вот-вот отрубится прямо так, сидя на коленях. — Я подумал, тогда, когда ты успокаивал меня, что…, — бормотал он тихонько. — Что тебе бы хотелось… ты так держал меня, гладил, словно..., —Джордж запнулся, — Щеночка. Я… подумал… знаешь, несколько недель думал и решался. Прости, я такой идиот. Ты теперь ненавидишь меня, да? Рассел распахнул свои глазищи, смотря на Оскара так беззащитно и открыто, что у того заныло сердце. Джордж чуть приоткрыл манящий рот, и Оскар не сдержался. Он чуть наклонился и провёл пальцем по нижней губе, вызывая откровенную дрожь в теле британца. Оскар сглотнул и заговорил низко и глухо: — Я не могу ненавидеть тебя, Джордж. Я мечтал о тебе, об этом моменте, — он громко выдохнул. — Но облёванный туалет клуба не лучшее место для этого, как думаешь? Голубые глаза Джорджа вспыхнули тысячами радостных искорок, и он, пошатываясь, поднялся на дрожащие ноги, попутно проезжаясь щекой по чужому паху, заставляя Оскара хрипло выругаться сквозь сжатые зубы. Джордж совершенно не способствовал его самоконтролю. — Тогда мы можем поехать в отель? К тебе или ко мне? — жарко прошептал Джордж, обнимая Оскара за плечи и чуть прихватывая мочку уха. — Детка, — тихо выдохнул Оскар. — Ты пьян. Я не хочу пользоваться тобой в таком состоянии. Я не хочу, чтобы… ты ненавидел меня. Джордж чуть отстранился от него, заглядывая в глаза. Минуту он изучал его очень внимательно, склонив голову к плечу. Очевидно, в его не совсем трезвой голове вёлся какой-то серьёзный диалог. — Хорошо, — наконец сказал он. — Тогда я зря растягивал себя для тебя. И зря мучил себя пробкой. Оскар замер. Боже, это была такая грубая и очевидная манипуляция, но… стоило представить Джорджа, растягивающего себя в душе, когда по его сильному телу катились ручейки воды, оставляя пленительные дорожки, как он тихонько горячо постанывал, вставляя в себя игрушку… Оскар прикрыл глаза, стараясь дышать глубоко и спокойно, но проигрывал всухую. Воображение, слишком живое, рисовало завораживающие, развратные картины. А Оскар… Оскар был просто человеком. — Она сейчас в тебе? — буквально прорычал он, притягивая Джорджа к себе. Рассел довольно засмеялся, кивая. — Я вытрахаю из тебя всю душу, детка, — пробормотал Оскар, наконец разрешая себе чувствовать. Он притянул Джорджа за затылок, встречаясь с его губами. Поцелуй, жадный и горячий, не имел ничего общего с обычным спокойствием Оскара. Он словно дорвался до чего-то очень желанного. Пиастри приник к чужим губам, аккуратно раздвигая их языком, и стоило Джорджу коротко простонать, тут же нырнул внутрь, поигрывая с языком. Через минуту мокрого и небрежного поцелуя он отстранился, чуть прихватывая Рассела за нижнюю губу. — Я надеюсь, ты не возненавидишь меня утром, — прохрипел он не своим голосом, сверкая безумными от желания глазами.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Стоило двери в номере Оскара захлопнуться за ними, как он тут же прижал Джорджа к стене, стягивая мешающую рубашку. Вид перед ним был опьяняющий, как и весь вечер. Несмотря на то что Оскар миллион раз видел Джорджа полуобнажённым, сейчас всё было по-другому. Джордж был только для него. — Я был в душе перед клубом, так что…, — начал было Оскар, но сладкие губы остановили его. Джордж целовал жадно. Так, словно он мог исчезнуть в любую секунду. — Мне плевать, — прошептал Рассел, отрываясь и оставляя между ними ниточку слюны. — Я хочу, чтобы ты меня трахнул, как и обещал, чемпион. Оскар замер. Он не был чемпионом, но… сердце заколотилось быстрее. Кажется, Джордж нашёл его слабое место. До кровати они добрались, неистово целуясь и стаскивая с друг друга одежду, пару раз чуть не упав. Они глупо хихикали, и, казалось, это должно было унять их возбуждение, но всё было наоборот. Джордж, упав спиной на прохладные простыни, громко простонал, заставляя член Оскара дёргаться только от этого сладкого звука. Чёрт. Он стянул боксеры с Рассела, позволяя его возбуждённому члену шлёпнуться о низ живота. Ладно, член Джорджа был красивым. Оскар моргнул, сглатывая вмиг скопившуюся слюну. Хотелось провести по нему языком, пересчитывая венки, облизать крупную головку… — Нравится? — самодовольно усмехнулся Джордж, зная ответ. — Нравится, — Оскар хрипло рассмеялся, уверенно кивая. — Но понравится ещё больше, если ты повернёшься спиной и покажешь, что ты там прячешь, детка. Джордж хихикнул, довольный собой. Он грациозно перевернулся, опускаясь на колени и локти и выгибая спину. Оскар за спиной поражённо ахнул, не сумев или не захотев скрыть восхищения. — Блять, — прошептал он, разглядывая простой чёрный ограничитель, пока Джордж соблазнительно водил бёдрами и, заведя руки за спину, демонстрировал сие великолепие. Почему-то Оскару казалось, что Джордж выберет что-то более кричащее: кристаллик, переливающийся на свету, или что-то ещё более броское, но Рассел приятно удивил. Оскар рвано выдохнул, и, наконец, поднёс дрожащие пальцы к пробке, безумно боясь причинить дискомфорт. Он потянул за неё, вырывая из Джорджа короткий хриплый стон. Улыбнувшись, Пиастри вытащил её до половины, и снова загнал до упора обратно. Джордж высоко вскрикнул, а его аппетитные накаченные бёдра очаровательно задрожали. — Вот так, детка, — удовлетворённо усмехнулся Оскар. — Ты будешь умолять дать тебе член. — А можно я начну прямо сейчас? — в перерывах между нарастающими стонами выдохнул Джордж. Оскар рассмеялся, не прекращая двигать рукой, то чуть ускоряясь, то невыносимо замедляясь. О, он собирался мучить Джорджа так долго, сколько хватит выдержки. Хотелось, чтобы эти прекрасные глаза наполнились слезами удовольствия, а чудесный рот вымаливал что-то большее. — Нравится? Нравится, когда тебя трахают игрушкой, Джордж? — Оскар наклонился, покрывая напряжённую спину поцелуями. Он и сам тихонько простонал, скользя языком по нежной, чуть солоноватой коже. Когда придёт время, он пометит её всю, поставит свои метки, чтобы все знали, кому принадлежит Джордж. — Н-нравится, — простонал британец. — Но будет ещё больше нравиться твой член. Или дай тебе отсосать, — он обернулся через плечо, просительно глядя на Оскара и сверкая наполненными слезами глазами. — Прости, детка, — Пиастри чуть отстранился, отвешивая звонкий шлёпок на правой ягодице и заставляя Джорджа вскрикнуть. — Но сегодня на два захода меня точно не хватит, а я безумно хочу трахнуть твою голливудскую задницу. — Оскар, — Джордж застонал чаще, чувствуя, как игрушка движется в нём с бешеной скоростью. — Чёрт, тогда трахни меня! Я хочу кончить от твоего члена, а не от этой блядской…, — она вошла особенно глубоко, заставляя Джорджа распахнуть рот в немом крике. Живот напрягся и поджался, предчувствуя накатывающий волнами оргазм. — Оск! Пожалуйста! Пожалуйста! Австралиец резко выдернул пробку и откинул подальше на кровать, куда-то туда же полетело и его нижнее бельё. Пока Джордж дрожал, немного приходя в себя, он нашёл в прикроватной тумбе смазку и квадратик с защитой. Вернувшись к стоящему на коленях британцу, он невольно залюбовался: сильная спина блестела от пота, натренированные бёдра отчаянно дрожали, а измученное игрушкой колечко мышц сокращалось вокруг пустоты. Оскар тяжело сглотнул, открывая смазку и капая себе на пальцы. Он прекрасно видел, что её и так достаточно. После того как он вытащил игрушку, лубрикант стекал по бёдрам Джорджа, но австралиец не мог рисковать. Нужно было убедиться, что Рассел хорошо растянут и сможет его принять. — Детка, если что-то будет не так, говори. Хорошо? — Оскар аккуратно поцеловал Рассела за ухом, и тот, от непривычной мягкости, сладко вздрогнул. — Я доверяю тебе. Я знаю, ты не сделаешь мне больно, — Джордж повернул голову и посмотрел на него расфокусированным, горящим взглядом. От всепоглощающей нежности у Оскара сжало сердце. Джорджа хотелось залюбить. Впрочем, именно это он и собирался делать.   Два пальца вошли без проблем, всё же Джордж подготовился неплохо. И когда через десять минут в нём двигалось уже четыре, а сам британец метался на смятых простынях, умоляя Оскара действовать, тот понял, что и сам уже на грани. Его хвалёное самообладание утекало как вода сквозь пальцы. Он торопливо вытащил их и, дрожа от нетерпения, потянулся к презервативу, заставляя Джорджа, оставшегося без головокружительной стимуляции, сдавленно хныкать. — Сейчас, детка, потерпи, — хрипло прошептал Оскар. Через несколько мгновений он вернулся обратно, прижимаясь головкой к разработанному входу. Оскар сгрёб чужую талию, притягивая Рассела к себе. Он толкнулся на пробу очень медленно, но даже так от узости потемнело в глазах. И это несмотря на то, что Джордж был очень хорошо подготовлен. Британец же сдавленно зашипел, вынуждая Оскара притормозить. — Детка? Больно? — с беспокойством в хриплом голосе спросил он. — Мммм, — Джордж помотал головой, кусая сухие губы. Несмотря на растяжку, болезненные ощущения никуда не делись, но заканчивать он не хотел. — Дай мне минутку. Оскар кивнул, замирая. Ужасно хотелось толкнуться глубже, до шлепка кожи о кожу, но он сдерживал себя, до крови закусив губу. Чёрт, Джордж был таким тугим и нежным внутри, что Оскар боялся кончить слишком быстро. — Давай, — пробормотал Джордж, чуть подаваясь назад и вырывая из Оскара сдавленный сиплый выдох. — Детка, если будет больно, не молчи. Не нужно терпеть, — сказал австралиец, аккуратно качая бёдрами. Джордж тихонько постанывал от всеобъемлющего распирающего чувства внутри. Он, казалось, ощущал каждый сантиметр чужого напряжённого члена. — Господи, Оск, — пробормотал он, закатывая глаза от смеси лёгкой боли и нарастающего наслаждения. Оскар очень хорошо заметил момент, когда Джордж наконец-то полностью провалился в тягучее удовольствие. Его глаза закатились, а с губ слетали маленькие, очаровательно-просящие звуки. Стоило Оскару попасть по комочку нервов, как Джордж прогибался ещё сильнее, гонясь за удовольствием, прошибающим его током от макушки до поджатых пальцев. Ещё раз громко всхлипнув и, простонав что-то нечленораздельное, он потянулся к истекающему смазкой члену, чтобы, наконец, кончить. — О, нет, нет, — Пиастри резко дёрнул Джорджа за волосы, поднимая и прижимая к своей груди. — Я не разрешал тебе кончать, детка. — Оск…, — Джордж вскрикнул от пронзившего наслаждения. Резкость, даже грубость Оскара, ударила неожиданной вспышкой молнии под кожей – так же быстро и ошеломляюще. Член от смены позы ощущался ещё явственнее, попадая по простате без перерыва и превращая Джорджа в полубессознательную, растёкшуюся от эйфории лужу. — Тебе же нравится, правда? Нравится быть под кем-то, нравится быть зависимым и слабым, когда не нужно держать лицо… так ведь, детка? — шептал Оскар, покусывая нежную шею и покатые плечи, пока Джордж всхлипывал и очаровательно дрожал, пытаясь хоть что-то ответить. Беспомощный и сладкий. Как и любил Оскар. — П-пожалуйста, Оскар! П-пожалуйста! Д-дай мне… Оскар! — вскрикнул Джордж, когда Пиастри вышел почти полностью, чтобы снова толкнуться с оттяжкой, до влажного шлепка. Оскар прижался ещё ближе, обхватив Джорджа за шею и чуть сдавливая. Британец вздрогнул от неожиданности и напрягся. Кадык под ладонью судорожно дёрнулся. — Не бойся, — шепнул Оскар, целуя в висок. — Тебе будет хорошо, обещаю. Джордж едва заметно кивнул, ещё больше откидываясь назад и поворачивая лицо, чтобы поймать манящие губы. Оскар сразу понял, что у него просят, и поцеловал в ответ. Он чуть ускорился, положив вторую руку на нуждающийся во внимании член и чуть сжал ладонь на чужой шее. Джордж ошеломлённо распахнул глаза и рот в немом крике. — Кончай, детка, — сквозь пелену накатывающего оргазма услышал он. Хватило несколько рваных движений чужой сильной руки, чтобы в глазах потемнело, а голову накрыло непроницаемым щитом. Всё вокруг стихло. Джордж откинул голову на плечо Оскара и громко, сладко застонал, сжимаясь вокруг члена.  — Блять, — сквозь зубы выдохнул Пиастри. Ему не потребовалось много времени, чтобы кончить следом. Сжав в руках дрожащие бёдра, он толкнулся до основания, запрокидывая голову и хрипло ругаясь. Пот струился по лицу, пока он преследовал свой собственный оргазм, бурно кончая и дрожа. Он слышал собственные короткие стоны словно из-под толщи воды. Его никогда так не крыло. Наконец, когда первое ошеломление прошло, он аккуратно выскользнул, слыша недовольное бурчание Джорджа. — Детка, ты как? — спросил он, наклоняясь и целуя взлохмаченные кудри. — Мгхмхм, — пробормотал Рассел, утыкаясь лицом в подушку. — Я буду надеяться, что это значит «хорошо», — засмеялся Оскар, стягивая презерватив и поднимаясь с кровати. Последнее, что запомнил Джордж – прикосновение чего-то влажного к своему телу и нежный поцелуй в обнажённое плечо.

≪━─━─━─━─◈─━─━─━─━≫

Утро встретило Джорджа отнюдь не милосердно. В голове звенел колокол, словно призывающий покаяться во всех грехах, а во рту была Сахара с каким-то отвратным привкусом. Похмелье. Тело же болело так, словно его переехал собственный болид. Внезапно воспоминания прошлой ночи обрушились на его несчастную голову. Он замер, натягиваясь струной. Всё тело застыло в напряжении. Оскар пошевелился за его спиной, притягивая Джорджа ближе к себе.   О боже. Нет-нет-нет. Джордж не мог. Просто не мог сделать все эти нелепые действия под воздействием алкоголя и притяжения, которое чувствовал к своему другу. Он просто не мог быть настолько жалким. Опуститься на колени в грязном клубе, умолять взять его… Джордж зажмурился, сдерживая злые слёзы. Он так ненавидел себя! Рассел осторожно сдвинулся, пытаясь выпутаться из чужих тёплых объятий. Надо было поскорее собрать шмотки и испариться из чужого номера.   — Если ты собираешься сбежать, я буду очень расстроен, — пробормотал Оскар, прижимаясь ближе и оставляя невесомый поцелуй на затылке. — Оск, — прошептал Рассел тихо, с надрывом. Так, что крошилось собственное сердце. — Джордж? — Пиастри очень чётко уловил дрожь слёз в чужом голосе, его беззащитность, и тут же поменял их местами, нависая сверху. Он с тревогой всматривался в бледное лицо с разметавшимися по подушке волосами и наполненные слезами глазами. Сердце больно ударилось о грудную клетку, мгновенно вызвав все сожаления и сомнения, которые одолевали Оскара вчера. Джордж всё-таки пожалел. — Чёрт, — прошептал пилот Макларен, слыша, как с треском ломается собственный голос. — Прости меня, Джордж. Я не должен был… ты жалеешь, конечно, жалеешь. Прости, я… я не знаю, как оправдаться. Я… я сделаю всё что угодно, чтобы ты простил меня, и… — Стоп, стоп, — Рассел перебил испуганного и тараторящего парня. — За что ты извиняешься? Оскар непонимающе уставился на него и чуть помедлив ответил: — Что…эээээ… что воспользовался твоим состоянием? — вопросительно протянул он, не очень понимая, что происходит. — Я не должен был. Ты был пьян и не отдавал себе отчёт в том, что делаешь. Получается…, — он зажмурился и прошептал, болезненно морщась. — Я воспользовался тобой. — Эй, — Джордж нежно провёл ладонью по щеке Оскара. — Я хотел этого. Более того,  — Джордж тяжело вздохнул — Я сам полез к тебе. И ты тоже был пьян. — Не настолько. Я всё понимал, — возразил Оскар. — И я понимал, Оск, — Джордж покачал головой. Он смотрел на взлохмаченного и опухшего после сна Пиастри, который выглядел совсем юным. Но в его карих глазах бушевало такое сожаление о нём, Джордже, такая неподдельная забота, что это просто разбивало его. Он чувствовал к Оскару так много, но не мог выразить и половины. — Я хотел этого. Хотел тебя. И это… это было не спонтанно. Я просто, — Джордж разочарованно покачал головой. —  Я не хочу, чтобы ты думал, что я вот так со всеми. Что я шлю… — Прекрати! — Оскар чуть повысил голос, и в нём звенели стальные нотки. — Никогда не смей так говорить о себе. Я никогда так не думал и не подумаю. Ты… ты невероятный. И я безумно хотел тебя. Мечтал и даже…неважно, — он забавно покраснел, сверкая алыми скулами. — Я не жалею, Джордж. Я боюсь, что жалеешь ты, и что это было… слишком. Что я был груб. Настала очередь Джорджа заливаться румянцем. Он вспомнил хватку Оскара на своей шее, его пальцы, впивающиеся в бёдра. Чёрт, член заинтересовано дёрнулся, реагируя не только на утро, но и на сладкие, постыдные мысли. — Я не жалею. И мне… понравилось. Иногда… мне нужно отпускать контроль, понимаешь? И мне было так хорошо с тобой, — последнее предложение Джордж буквально прошептал, не выдерживая чужого трепетного взгляда. Почему Оскар смотрел так? Словно Джордж был хрупким сокровищем. Сердце заполошно забилось от восторга.   — Я бы не хотел, — после нескольких мгновений комфортной тишины начал Пиастри. — Чтобы это был просто спонтанный пьяный секс. Я хотел бы… чтобы это было чем-то большим. — Я тоже! — слишком быстро воскликнул Джордж, смущаясь собственной реакции. Его лицо словно посветлело и расцвело, а прекрасные голубые глаза снова ожили. Оскар радостно улыбнулся, потянувшись за поцелуем, но Джордж резко отвернул голову, что-то бормоча. Пилот Макларен в непонимании приподнял бровь, ожидая объяснений. — Я… от меня ужасно пахнет, — смущённо пропищал Джордж, вызывая в своём партнёре тёплый смех и бушующий внутри восторг. Ну до чего Джордж был прелестный. — Я как бы тоже, скорее всего, пахну не розами, — ответил Оскар, всё же склоняясь ниже и целуя подставленную щёку. — Тогда, — он укусил его за кончик покрасневшего уха. — Кто последний доберётся до ванной, с того оплата завтрака. И подорвавшись, кинулся прочь. Джордж замер, после чего громко рассмеялся. — Оскар! Так нечестно! Но в груди уже ширилась нежность и бархатным цветом расцветало что-то большее. Там, за пределами их номера, просыпался Будапешт, спеша жить свою жизнь. Но у них всё только начиналось.