***
В мягком свете ночника Комнатка тонула: Тени были в кружевах Из-за розового абажура. Миса стояла перед зеркалом, Поправляя тёмный халат: Под ним ночнушка светлая – В ней она так мила! – Её ноги обтягивают Чулки розовые, тонкие. Миса их нетерпеливо натягивает, Ведь вниз убегают негодники!.. Выпрямляясь, поправляет волосы, Глядя в отражение. Лайт возвращается поздно, Задерживаясь на «совещаниях». Пусть он и не смотрел, Как мужчины на съёмках, Но она, словно творец, Куклу лепила из себя ломкую. И всё лишь для того, Дабы в его глазах холодных Интереса блеснул огонёк, А на губах – улыбка притворная. Замка раздался щелчок, Дверь тихонько открылась. Свой поправив чулок, В прихожую девушка поспешила: – Здравствуй, Лайт-сама, Ты сегодня поздно. – Добрый вечер, да.. Работы было много.
*** Парочка сидела За низким столом. Миса всё щебетала, Рассказывая увлечённо о том, Как день провела: О съёмках своих; О случайно разбитых зеркалах, Что из рук падали кривых; О хорошенькой кошечке, Что учуяла Мисы обед И о своей поклоннице, Что подарила милый букет. А Лайт рассеяно слушал, Какие-то бумаги листал. Миса кулаком подпёрла щеку, В голосе тоски не сдержав: – Вот скажи мне, Лайт-кун, – Поднял на неё он глаза, – Ты скучал хотя бы чуть-чуть? – Миса, ты рядом всегда И я не успеваю скучать. Схожа фраза с комплиментом, Но почему-то укольнула так, Что неприятно сжало сердце. Но девушка ему улыбнулась, Показав ямочки на щеках. Негатив она смехом сдула, Скрывая горечь в глазах.
***
Часы пробили полночь, А Лайт сидел за столом. Документы лежали ровно, А Ягами уснул над одним из листов. Иногда, в такие моменты, Девушка убирала бумаги, Силясь из царства Морфея Резко не выдернуть парня. Тогда он выглядел младше, Почти что обычно. И всё чудилось Мисе: Если б всё сложилось иначе – Он простым был бы студентом, Что не совершает терроры. А она не была бы «инструментом» И с головою ушла бы в актёрство... Да.. могут быть мысли коварны, Словно устроила себе же допрос!.. Но, отвлекаясь, Миса аккуратно Коснулась мягких волос, Что так не похожи На его бетонное сердце. Девушка, не касаясь кожи, С его лица смахнула «перья». А после, в ту же ночь, Миса вышла на балкон. Комната за её спиной Была освещена ночником. Похоже, что город Спать не собирался: В домах светились окна И кто-то кому-то улыбался. Огоньки всё горели, Мерцали и жизни. Но обернулась она к свету: В розовом Лайт был очень красивым, Словно статуя из мрамора, Что с наружи холодна. А внутри какая она? И внутри там нет тепла. Но Мисе вдруг вспомнился Их старый товарищ. Она стекла коснулась оконного – Ей L вонзился в память. Пусть и был он странным, Но в его голосе Всегда чувствовалось мягкость, Не как у Лайта, непритворная. Пусть и не доверял он ей, Но в те редкие моменты, Безо всяких подозрений, Они общались без мотивов латентных. Всегда он был спокоен, Говорил тихо и осторожно. И почему-то Мисе хотелось, Чтобы он говорил дольше. – «Если бы он был рядом, То обязательно спросил: „Миса, ты счастлива?“», – А она не нашла бы ответ. Но счастье в этих стенах, На коих играет свет ночника. Но счастье в этих мечтах, Кои воплощает Тетрадь из тайника.
*** Когда она вернулась, Лайт спал за столом. Его одеялом укутав, Что-то прошептала тайком. Дрогнул лампочки свет И стал он словно нежнее. А в памяти откликнулся L, Голос безо всякой насмешки: – «Ты заслуживаешь большего, Миса». Вздрогнула и даже не знает: Она мёртвого друга вспоминает Или на деле его слышит?..
