Худший фамильяр

Тишина. Темнота. Казалось, что в Сумеречной части Магического леса даже ветер не колышет голые ветви деревьев. В редкой серой траве не бегают букашки. Даже ночью, которую здесь было тяжело отличить от дня, не стрекотали цикады. Небо всегда скрыто густыми тёмными облаками, через которые не пробивается свет. Вечная прохлада, забивающаяся под шерсть. Вечные сумерки. Именно поэтому эту часть назвали “Сумеречным Лесом”. Бесспорно, лучшее место для фамильяров одичавших и безнадёжных. Да, таких было немного, но они были крайне опасны, поэтому их ссылали сюда, за магический барьер, и уже не выпускали. Все они были обречены на вечные скитания в прохладных сумерках тёмного леса до самого момента Единения. “Жаль, что тут не видно звёзд”, – подумал Ник, глядя в небо. Прохладный ветер взъерошил его густую белую шерсть, что ярко выделялась в сумерках этого места, и фамильяр поёжился. Где-то вдалеке послышался еле уловимый разговор. Ник повёл ушами в ту сторону. Слишком далеко. “Это за границей Сумерек”, – пронеслось у него в голове, и фамильяр похромал прочь. Ник жил не так уж далеко от границы барьера, но достаточно, чтобы разного рода умники не беспокоили его своими проделками. Нередко бывало такое, что молодые фамильяры, решив определить самого смелого в своей компании, переступали барьерную черту. Но они всегда могли вернуться, в отличие от Ника. Он не был одичавшим, да и совсем безнадёжным его не назвать. В конце концов, у него было уже девять владельцев. Ник просто был изгоем. Отказником, которого посчитали гнилой ячейкой их высокого общества и сослали сюда. Но Ник находил в этом свои плюсы. В Сумерках было тихо, пусто и просторно. Отбивайся иногда от диких и живи свою лучшую жизнь в отдалении от лицемеров. Да и Единение с каждым днём всё ближе. Фамильяр добрался до своей норы, которая уходила глубоко под корни старого голого дуба. Задняя правая лапа отдала тупой болью. Ещё раз оглядев мрачный пейзаж вокруг, Ник тяжело вздохнул и нырнул в тьму своего скромного дома. Он разместился на полу норы, что был застелен мхом, и положил голову на лапы. Нос, как всегда замерз, но накрыть его было нечем. “С каждым днём Единение всё ближе”.