Время бежит, любовь остаётся

Теодора любила запах старой бумаги. Он был для нее чем-то вроде аромата свежеиспеченного хлеба для пекаря – знакомый, успокаивающий, обещающий что-то новое и интересное. Сегодня этот запах был особенно насыщенным, проникая сквозь пыль веков, осевшую на корешках книг в дальнем, редко посещаемом уголке старинной библиотеки. Теодора, молодой историк-реставратор, проводила здесь свои дни, погруженная в мир забытых историй, восстанавливая ветхие страницы и расшифровывая пожелтевшие чернила. Ее пальцы, привыкшие к деликатной работе с пергаментом, осторожно перебирали содержимое массивного, окованного железом сундука. Сундук этот, как гласила инвентарная опись, содержал "личные вещи и корреспонденцию некоего графа фон Лихтенберга, XVII век". Теодора уже успела изучить несколько писем, полных придворных интриг и деловых расчетов, но ее внимание привлек небольшой, обтянутый бархатом футляр, спрятанный под стопкой пожелтевших бумаг. — Опять засиделась? — раздался голос коллеги, Марка, выглянувшего из-за стеллажа. — Да, — улыбнулась она, откладывая очередной фолиант. — Здесь столько всего интересного… — Ну, я пошёл. Не забудь выключить свет. Теодора кивнула и снова,начала разглядывать футляр. он был старым, бархат выцвел и местами истерся, но застежка, искусно выполненная из темного металла, все еще держалась крепко. С легким щелчком Теодора открыла его. Внутри, на выцветшей шелковой подкладке, покоился амулет. Он был не похож ни на что, что Теодора видела раньше. Металл, казалось, был сплавом серебра и чего-то более темного, почти черного, с легким зеленоватым отливом. Поверхность была покрыта витиеватыми узорами, напоминающими переплетение ветвей и звезд. В центре, словно глаз древнего существа, мерцал темно-синий камень, поглощающий свет. Но больше всего Теодору поразила надпись, выгравированная по краю амулета. Она была выполнена мелким, но четким шрифтом на латыни. Теодора, с ее глубокими познаниями в древних языках, тут же узнала слова: "Tempus fugit, amor manet". "Время бежит, любовь остаётся", – прошептала она, чувствуя, как по спине пробегает легкий холодок. Слова звучали так просто и в то же время так глубоко, что казалось, они несут в себе отголоски вечности. Теодора осторожно взяла амулет в руки. Он был прохладным на ощупь, но в то же время от него исходило едва уловимое тепло, словно он был живым. Узоры на поверхности казались ей знакомыми, но она не могла вспомнить, где видела их раньше. Возможно, в каком-то из старинных манускриптов, которые она изучала? "Интересно, что это за камень?" – подумала она, рассматривая синий минерал. Он не был похож на сапфир или лазурит. Его глубина казалась бездонной. Не в силах устоять перед искушением, Теодора надела амулет на шею. Цепочка, тонкая и изящная, тоже казалась старинной. Как только металл коснулся ее кожи, она почувствовала странное покалывание, распространяющееся по всему телу. Воздух в комнате вдруг стал плотнее, наполнился запахом озона и чего-то неуловимо цветочного. Внезапно, словно по чьему-то приказу, из окна, которое было неплотно прикрыто, ворвался резкий порыв ветра. Он взметнул пыль, заставил затрепетать старые занавески и, казалось, обхватил Теодору с неистовой силой. В тот же миг синий камень на амулете вспыхнул ослепительным светом, заливая тусклую комнату неземным сиянием. Теодора почувствовала, как земля уходит из-под ног, как ее тело охватывает неведомая сила, тянущая ее куда-то далеко, сквозь время и пространство. Она зажмурилась, пытаясь удержаться за реальность, но мир вокруг нее рассыпался на миллионы сверкающих осколков. Когда она снова открыла глаза, запах старой бумаги исчез. "Что... что произошло?" – прошептала она, и ее голос прозвучал непривычно звонко и мелодично. Она стояла в незнакомой комнате, в платье, которого никогда не носила, а в руке по-прежнему сжимала амулет. За дверью раздались шаги. — Графиня? Вы здесь? — позвала женская тревожная голос. Теодора обернулась. В зеркале напротив отразилась незнакомая, но до боли знакомой черты… Это была не она. Или… была?