Чудо в Шпейере

- Клаубе, Клаубе! Густав… да очнись же, приятель! Клаубе! Молодой человек тряс и хлопал по щекам второго, неподвижно лежащего на земляном полу палатки, выполнявшей в лагере археологической экспедиции роль хранилища найденных артефактов. Войдя в нее, Рихард Дёнер, студент факультета философии и истории Гейдельбергского университета, увидел своего сокурсника Густава Клаубе, распростертого на полу. Обморок? Болезнь? Пульс прощупывался, но в сознание друг не приходил уже минут 20. А сколько он пролежал до появления Дёнера? - Густав, ты здесь? Глянь-ка на это!.. – В палатку вошёл человек в почтенных годах, с волосами, убеленными сединой и с яркими, живыми глазами азартного исследователя. - Профессор Хоффенхайм! Он без сознания! Увидев коленопреклоненного Дёнера перед лежащим приятелем, профессор помог ученику перенести Клаубе на постель в соседней палатке и, склонился над Клаубе. - Теперь рассказывай! Что случилось? Ты же пошел звать его на раскоп. - Я вошёл в хранилище, а он там. И эта, вчерашняя находка, на столе. Открытая. - Хм. Что этот дурень опять учудил? Не доведет его до добра привычка ставить эксперименты над собой… Тут Клаубе пошевелился и издал слабый стон. - Пить. Профессор и его ученик облегченно выдохнули. Дёнер бросился к графину и помог приходящему в себя другу сделать небольшой глоток. Клаубе открыл глаза и мутным взором окинул комнату, потом присутствующих. - Профессор… Рихард… как я здесь оказался? - Мы тебя перенесли из хранилища. Я вошёл, а ты лежишь и не шевелишься. Хорошо, что очнулся, а не то плакали бы наши великие научные работы о жизни и быте древних римлян. - Я снова в Шпейере? В 1867 году? На раскопках римского города? - Да, мой молодой друг, – уверил его руководитель экспедиции, слегка удивившись, – мы уже месяц проводим раскопки виллы наместника города Civilas Nimetum, чтобы вырвать из недр земли ее тайны. - Civilas Nimetum… - Он самый. Пока ты вносил вчерашние артефакты в каталог, мы нашли ещё кое-что, и я бы хотел показать тебе это. Но сначала скажи что случилось? - Профессор… Я болван. Или нет… Я все вертел в руках ту найденную бутыль. Решил посмотреть как выглядит вино, созданное в IV веке. - Зная тебя, думаю, что ты не только посмотрел, – ехидно ввернул сокурсник. - Верно. Не знаю, что это было, но меня будто тянуло к этому проклятому сосуду. С пробкой пришлось повозиться, но я аккуратно вытащил пробку и… - … И ты очнулся здесь. – завершил Дёнер. – Действительно болван. - Ты в состоянии продолжить работу? – Выказал большее участие Отто Хоффенхайм. Клаубе утвердительно кивнул головой. - Тогда приходи в себя и через час будь в хранилище. Сейчас принесем туда партию сегодняшнего улова. Там есть удивительные экземпляры римских монет времен императора Константина и остатки мебели. По всем признакам, мы докопали до библиотеки виллы! - Библиотека… покажите! *** Густав с замиранием сердца подошёл к раскопу. Сомнений не осталось: это была та самая вилла… - Гней Юлий Агрикола, вы были правы. Время не щадит никого. Но вы были неправы в другом: о вас обязательно узнают. Вы достойны почетного места в истории не меньше, чем ваш достойный предок и тёзка. И в том я, Густавус Клаубе Фундлинг, клянусь вам. Стены раскопа уходили вниз на несколько метров. Густав по раскопанной два года назад мощеной улице приблизился к месту текущего места событий, где всецело властвовал профессор Хоффенхайм. - Эрих, теперь действуйте с предельной осторожностью... И помните: важна любая деталь, даже если вам покажется, что это обычный камень!.. А, Густав, подойди-ка. Посмотри на эту красоту! С этими словами профессор подвёл ученика к Эриху Брюмелю, их с Дёнером сокурсника. Тот сидел на корточках и кистью бережно счищал слой земли и пепла с обугленного предмета продолговатой формы. Густав присел рядом и начал помогать. Через три часа кропотливой работы на свет явилось нечто чёрное и окаменелое. - Профессор, смотрите! – воскликнул Эрих. – Это похоже на свитки! Он держал в руках два бесформенных спекшихся комка. - Похоже на то! – согласился руководитель экспедиции, оглядывая находки. – Да это же сенсация!! - Я попробую очистить его. – сказал Клаубе. – Но очень боюсь как бы при попытке его развернуть не утратился ценный артефакт. - Не торопитесь его разворачивать, молодые люди. Попробуем проникнуть в эту тайну в лаборатории, в Гейдельберге. Однажды мы узнаем что читали обитатели виллы наместника города Civilas Nimetum. - Свитки ценны сами по себе. – согласился с ним Густав. – Представляю сколько за них начнут предлагать частные коллекционеры… - Эти свитки принадлежат историческому музею города Шпейер! Вот бы найти ещё парочку для кафедры… – мечтательно протянул Отто Хоффенхайм. - Там точно есть ещё! – Воскликнул воодушевленный Эрих. - Завтра продолжите. А сейчас ужинать и каталогизировать найденное! ** Если найденные свитки – это стеллажи, то ниша в противоположной стороне комнаты. От шкафа с книгами до стены 20 шагов. Они должны быть там … ** -Густав, так это ты, полуночник! - Дёнер! Чтоб тебя! Напугал. - Это ты меня напугал. Выхожу из палатки, а на раскопе бродит кто-то. Решил посмотреть. А это ты скользишь в ночи как неупокоенный призрак! - В последние дни мне так и кажется. - Странный ты какой-то. Тихий, задумчивый. Неужели вино полуторатысячелетней выдержки так долго действует? - Вкус у него был, мягко скажем, не вина… - А на что похоже? – Рихард присел на обломок стены. - Больше всего это напоминает масло… оливковое масло. Но старое, прогорклое и премерзкое на вкус. - И как ощущения? - Через несколько минут меня скрутило, и я потерял сознание. Очнулся я ночью, на обочине какой-то дороги… - Да нет же, дружище. Мы с профессором как заботливые мамочки отнесли тебя в твою палатку… - Это было потом… когда я вернулся… - Густав, с тобой точно все в порядке? Ты странные вещи говоришь. Или разыграть меня решил? - Поверь, я в здравом уме и абсолютно серьёзен. - Хорошо. Продолжай. – Дёнер поставил фонарь на землю. – Ты очнулся на земле… - Я почувствовал ночную свежесть. Как позже выяснилось, меня обнаружила лежащим на обочине парочка грабителей, обчистила карманы и забрала мою одежду. И, будто им того было мало, огрели меня по голове какой-то дубиной. Во второй раз я пришел себя в телеге. Попался на глаза проезжавшим мимо людям, а они, увидев, что я подаю признаки жизни, решили отвезти меня в город, думая, что туда я и направлялся. А я не стал их разубеждать. Это были фрументарии, состоящие при канцелярии наместника Римской империи. Они возвращались в Город ниметов из Могонтиака… это нынешний Майнц. Густав присел рядом с другом и окунулся в такие недавние и такие далёкие воспоминания. - Меня осмотрел местный доктор Линчеус, грек, но, как многие в империи, носит имя на римский манер. К слову, он точная копия нашего профессора, только моложе его лет на десять. При виде его фанатичной преданности науке мне подумалось: уж не предок ли он нашему почтенному наставнику. – Рассмеялся Клаубе. - А как вы понимали друг друга? Древняя и современная латынь несколько отличаются… - Мой друг, ничто не помешает двум учёным мужам вести беседы о высоких материях, если есть интерес и бутылочка хорошего вина… - Снова вино! - Оно играет в этой истории не последнюю роль. - Так что же дальше? - Узнав о том, что я историк, мной заинтересовался и наместник императора Константина в Civilas Nimetum Гней Юлий Агрикола. Он пригласил меня жить в этом самом доме, на развалинах которого мы сейчас находимся. Здесь я за несколько месяцев стал практически членом семьи. Агрикола был патрицием. Его отправили в провинцию за разногласие с кем-то из сената. Был он человеком умным, с широким кругозором и очень жадным до знаний. Я ему, конечно, не сказал, что перенёсся из 1867 года. Он бы просто посчитал, что я выжил из ума. Я представился учёным, который шел из Могонтиака, но был ограблен бандитами. Их, к слову, нашли через несколько дней. Представляешь, они решили, что моя одежда из XIX века – это что-то новомодное из метрополии и носили ее элементы со своими обносками. На этом и попались. За грабежи на дороге им отрезали уши и посадили на несколько лет. - А кто ещё здесь жил кроме вас с наместником? – Дёнер похлопал по плите, на которой сидел. - Его семья: жена Марцелла Тециния Секунда и два сына, Марк 12 лет и Клавдий 8 лет. Ещё несколько слуг и рабов. Я преподавал детям арифметику, историю и логику. Хотя, по части истории это они могли многому меня научить. Замечательные дети, очень увлечённые учением. Прозвали меня Густавус Клаубе Фундлинг, то есть найденыш. Ты бы слышал как они рассказывали о завоевании Александром Персеполя… - О чем же вы беседовали с господином Агриколой? - О, темы были разнообразные. От сельского хозяйства и религии до коррупции среди сенаторов. Круг его интересов был весьма обширен. Но однажды он пригласил меня в святая святых: свою личную библиотеку! Какие там были книги! Ты знаешь что я чувствовал, читая труды, которые не сохранились до наших дней? Трактаты по философии, истории, праву, медицине… невероятно! Но на прочтение всех ушло бы несколько лет… и этот человек жаловался на то, что не успеет ничего сделать для своей страны, как некогда прославился его предок, тоже Агрикола, служивший наместником Галлии лет за 250 до него. - Ты совсем не хотел вернуться? - Хотел. Доктор, единственный, кто был посвящен в мою тайну, предположил, что для возвращения необходимо в точности воссоздать ситуацию моего попадания в прошлое. Если коротко, то много вина было выпито, но ни одно не вернуло меня. Но однажды… - Кажется, начинается что-то интересное. - Как сказать. Однажды нашей мирной жизни пришел конец. Гарнизон города поднял мятеж против действующей власти. - Что не поделили римские солдаты с горожанами? - Civilas Nimetum был населен по большей части германцами. Они считали себя гражданами империи, имели соответствующие права, а солдаты по завершении положенного срока службы получали жетон гражданина империи. Кто-то ехал в метрополию, но многие оставались, создавали семьи и трудились как их предки на этой земле много лет подряд. Как выяснилось, в среде германских уизипетов зрело недовольство. - Что же стало причиной восстания? - Люди, мой друг, везде остаются людьми, что в прирейнских землях 1867 года, что в римской империи года 325го. Причина банальна: собрать многоязыкую и разномастную ораву из местных жителей и создать из нее дисциплинированные и слаженные боевые части – очень непростая задача. Но римские командиры не зря ели свой хлеб. Муштра была жёсткая, условия службы непростые. Мальчика забирали из дома, а возвращался убеленный сединами ветеран. Служили они от Испании до Сирии и видели жизнь без прекрас. А когда возвращались, чиновники на местах пытались торговать жетонами на римское гражданство, которое закаленные в боях воины имели право получить в дар! Плюс разногласия, неизбежные среди представителей разных народов. Политика, религия, личные интересы слились в единую взрывную смесь. И полыхнуло. Толпа всегда теряет разум. Сначала они разобрались со своими командирами, а потом этот гнев как волна накрыл моего благодетеля Гнея Юлия Агриколу и его домочадцев. Ночью толпа ворвалась на виллу. Уничтожали все, что видели. Я порадовался было, что мои дневники надежно укрыты… - Дневники? - Да, я вел записи с первого дня пребывания в IV веке. Так вот, я порадовался тому, что эти свидетельства реальности происходящего находятся в безопасном месте. - Ты настоящий ученик нашего профессора. Я бы спасал себя. - Они схватили Агриколу и его жену. Мне чудом удалось вывести из пожара детей и пару слуг. Когда опасность миновала, мы вывезли их в другой город, где служил брат их отца. - А что с наместником и его женой? Густав тяжело вздохнул: - Их связали и оставили в горящем доме, предварительно вынеся оттуда самое ценное. Смерть Агриколы и госпожи Марцеллы Тецинии была страшной… позже я нашел их обгоревшие тела и похоронил по-человечески. К слову, они были христиане, ведь император Константин уже сделал веру в Христа государственной религией. - Невероятно. А твои дневники? - Я спрятал их в тайник в библиотеке, предварительно положив их в кожаную сумку, а ее – в укромное место, когда-то показанное мне Агриколой. - Что было дальше? - Через неделю бунт был жестоко подавлен подошедшими римскими частями. Виновники понесли суровое наказание. Жители города надолго запомнили казнь зачинщиков. - Но ты вернулся... - Еще через несколько дней после этих событий мы с доктором сидели за чашей вина. Доктор осушил уже некоторое количество из большой глиняной бутыли на столе и рассуждал о будущем моих подопечных, Марка и Клавдия. По всему выходило, что из старшего получится хороший чиновник и оратор. Младший имел склонность к ремеслу воина. - Дай-ка угадаю: это была та самая бутыль, которую мы нашли на днях? - Верно. Доктор спокойно делал глоток за глотком. Я пригубил вина… дальше снова страшная боль в животе, яркая вспышка… и я очнулся в своей палатке. Рядом снова были ты и профессор. - Странно только одно: ты описал события нескольких месяцев, а без сознания был лишь несколько минут. - Я не знаю как это работает. Но все произошло именно так, как я рассказал. ** Из дневника Рихарда Дёнера. 14 августа 1867 года, Шпейер Во время раскопок библиотеки Клаубе был сосредоточен как никогда: ведь нахождение записок позволит ему провести масштабное исследование быта жителей прирейнских земель в IV веке, сопоставляя имеющиеся сведения со своими наблюдениями. Зная, что именно и где искать, можно собрать замечательную доказательную базу и написать труд, достойный ученой степени. Почему я так безоговорочно верил его странному рассказу? Не знаю, но мне очень хотелось, чтобы монументальная работа моего друга прогремела. Лопаты натыкаются на что-то твердое. Каменная кладка. Берём кисточки и продолжаем работу. Один за другим мы извлекали из недр земли артефакты, каждый из которых, является большой исторической ценностью. Мы фиксировали находки и снова бежали в свой квадрат. И вот, уже в конце сезона, Клаубе по одному ему известным признакам начал разбирать завал в определенной части стены дома. Вынув пару кирпичей, мы увидели тайник. В нем обнаружились останки чего-то, завернутого в то, что раньше, должно быть, было кожаной сумкой. Клаубе благоговейно держал свёрток в руках. - Надеюсь, папирус и тушь сохранились, и записи ещё можно прочесть. ** 27 октября 1885 года, Лондон - За выдающийся вклад в науку и кропотливую работу с редким материалом Европейское историческое общество присуждает премию и выражает глубочайшую признательность нашему коллеге Густаву Клаубе, ректору Гейдельбергского университета. Его исследования жизни и быта граждан Римской империи в провинции Germania Superior вызвала живейший отклик во всем научном сообществе. Особенно впечатляет упоминание трудов античных учёных, составлявших частную библиотеку наместника Civilas Nimetum. К сожалению, данные труды были безвозвратно утрачены. Но благодаря титанической работе Густава Клаубе и главы кафедры философии и истории Гейдельбергского университета Рихарда Дёнера мы знаем содержание некоторых из них, копии которых наши уважаемые коллеги нашли при раскопках в Малой Азии и Северной Африке. *** 3 ноября 1885 года, Гейдельберг Дорогой друг, это была грандиозная работа. Позади долгий сбор и анализ результатов раскопок, бдение в архивах и библиотеках, поиск истины. И вот победа нашла своего героя! Так что это твой триумф, дорогой Густавус! Благодаря случайности ты получил уникальные знания и смог рассказать о них человечеству. А я был просто участником одного из этапов, поскольку он совпадал с предметом моих научных изысканий. Я счастлив и горд оттого, что в проделанной работе есть и мой скромный вклад. С наилучшими пожеланиями, профессор Р. А. Дёнер.