***
10 октября 2025 г., 14:42
— ...Есть еще кое-что, с чего... Аргх, с чего я уже не могу, моему возмущению просто нет предела!
С искренним негодованием, с чувством ударяя обеими руками по столу и запивая горечь жизни вином, Кавех уже какое-то время жаловался своим друзьям, Сайно и Тигнари, обо всем наболевшем. За этот вечер, в приглушенном свете таверны за вкусными напитками и ароматной едой, эти двое уже достаточно наслушались и понаблюдали за чужими переживаниями, коих за последние недели две накопилось как-то слишком много.
Впрочем, что Сайно, что Тигнари – оба ставили на то, что больше всего портило настроение их другу кое-что, связанное с четвертым в их компании. Человеком, кто был, как правило, слишком занят, чтобы приходить на их совместные посиделки часто.
— Дай угадаю, — совершенно невозмутимо начал было Сайно, перед тем сделав глоток своего напитка...
Однако его мысль завершил Тигнари, звуча при том абсолютно уверенно:
— Это аль-Хайтам. — Что ж, судя по тому, как обреченно после произнесенного Кавех уронил голову на стол, они снова оказались правы в своих догадках.
Эти двое жили почти душа в душу уже достаточно долгое время. Давно стали жить вместе, давно пережили множественные недопонимания, свойственные даже первым годам дружбы, давно признались друг другу в том, как сильно с ума сходят их сердца, и так же давно решили стать парой.
Вот только все равно было то нечто, которое негативно сказывалось на их отношениях и, особенно, состоянии Кавеха.
— Он опять отказался, — расстроенно, шмыгая носом, произнес блондин. Он не поднял головы, чувствуя, как в уголках глаз против его воли стала собираться влага. — Я сейчас заплачу.
— Золотом? — Сайно произнес это совсем невинно, однако в молчании поймал мрачный и осуждающий взгляд Тигнари. Он будто говорил, что сейчас не время для глупых и неуместных шуток. — Что? Не смешно?
Тигнари лишь головой мотнул из стороны в сторону, борясь с чувством стыда за любимого вампира. Да, он хоть и был сам человеком, и пусть люди мало где признают такую связь, в Сумеру с этим было проще и безопаснее всего. Особенно врачу, коим и был темноволосый юноша.
— Иногда мне кажется, что аль-Хайтам и свидание – это что-то противоестественное самой вселенной, — высказался он в конце концов. А все потому, что за последние несколько месяцев Кавех уже не раз пытался позвать своего возлюбленного на самое обычное свидание, какое бывает у нормальных людей, и каждый раз в итоге звал своих друзей запить очередную неудачу алкоголем.
— Я уже не знаю, как его уговорить, — обреченно сказал Кавех, все-таки поднимая голову, и потянулся к бутылке с вином, таким же красным, как и его глаза. — Он ни под каким предлогом не соглашается. А мы сколько вместе? Уже несколько, мать его, лет, но у нас ни разу не было нормального, человеческого свидания!!! А я хочу в парк при свете солнышка, на аттракционы, в дневные кафешки... И что, что кожа сгорит, зато счастливым буду!
Конечно, у них были редкие ночные прогулки или романтичное времяпрепровождение дома, и, конечно, Кавех понимал, что аль-Хайтам отказывался от самого типичного свидания «как у людей» лишь из-за своей тихой, однако чрезмерной заботы. Все-таки Кавех – чистокровный вампир, и солнечные лучи негативно сказываются на здоровье его кожи, и даже солнцезащитный крем не сильно-то и спасает. Аль-Хайтам просто не мог допустить, чтобы его любимый пострадал.
Кавех потерпел несколько неудачных попыток уговорить его на то, чтобы сходить куда-то днем, каждый раз получая отказ. Обоснованный, полный логики и разумности. Но Кавех откровенно слал эту разумность далеко и надолго, если выражаться цензурно.
Столик, за которыми сидели друзья, ненадолго погрузился в молчание. Все-таки, а что сказать в этой ситуации, когда эта тема поднималась уже не в первый раз? Даже советы Сайно и Тигнари не помогали, а у них-то отношения намного спокойнее, нежели у этих двоих. Кавех тоже молчал, погруженный в собственные тревожные мысли, что из раза в раз прокручивались по кругу в его голове.
Однако тишину прервал знакомый, полный жизнерадостности голос:
— Ой? Кого я вижу! Не против, если посижу с вами? — Сетос, подходя к друзьям, приветливо улыбнулся.
— Конечно, — кивнул Сайно. — Какими судьбами?
— Да так, по-быстрому забежал перекусить, а потом дальше за работу. А вы чего тут? Оу, Кавех, ты в порядке?
Сетос говорил быстро, словно даже сейчас куда-то торопился, однако, усаживаясь рядом с названным, прямо напротив Сайно и Тигнари, просто не мог не заметить мрачной атмосферы вокруг рядом сидящего.
А Кавех только головой мотнул, быстро допивая вино прямо из бутылки. Сетос вопросительно посмотрел на двух остальных друзей, и Сайно поспешил ему пояснить, разводя руками в стороны:
— Дела любовные...
— Неужели опять не получилось?
Вопрос звучал невинно, обыденно... Словно Сетос от и до знал обо всем, что они втроем тут обсуждали уже несколько раз за последнее время. Вот только ни Кавех, ни Тигнари, ни Сайно эту проблему не обсуждали при нем, а потому... Кое-какие вопросы у них к другу возникли. А тот, поймав эти недоумевающие взгляды, поспешил оправдаться.
— Ну, эм... Я просто как-то проходил мимо и краем уха услышал о неудачном свидании, а зная аль-Хайтама... Это было вполне логичное предположение с моей стороны, ха-ха.
— Ты прав, — печально обронил слова Кавех, когда вино в бутылке закончилось. — Снова не получилось... И вряд ли когда-нибудь получится, наверное. С самого начала было глупо надеяться, что эта идея сработает.
Смотреть на такого грустного и совершенно растерянного Кавеха было больно. Он не поднимал глаз, молча пряча слезы за той едой, что еще осталась в его тарелке. Кажется, он уже просто хотел оставить это и отвлечься, лишь бы не возвращаться к тяжким мыслям.
Только у Сетоса вдруг рядом с головой словно загорелась лампочка.
— Можно я встряну со своим никому не нужным советом?
— Ну, чего терять... Давай.
...
...
...
Кавех, как и положено уважающему себя вампиру, вернулся домой далеко за полночь, вот только за его спиной осталась лишь горечь после встречи, а в теле абсолютная вялость из-за выпитого алкоголя. Как назло, где-то в закоулках сознания еще и легкая жажда крови начала мелькать, но ее, в общем-то, отогнал в дальний угол появившийся будто из воздуха их с аль-Хайтамом домашний фенек. Он до сих пор помнил, как однажды по доброте душевной принес его еще совсем маленьким и слабым домой. И пусть его возлюбленный сначала относился к затее содержать дикое животное скептично, в конце концов возился с этим фенеком в итоге чаще и переживал за него порой не меньше, чем за самого Кавеха.
Удивительно, как такая маленькая гиперактивная животинка со светлым мехом и милой разговорчивостью стала чем-то настолько родным. Она только одним своим видом всегда вызывала в груди вампира невероятно приятное ощущение тепла.
— Привет-привет, моя маленькая, — пусть и с остатками грусти в голосе, Кавех говорил с улыбкой на губах, пока гладил зверька, спешащего попасться под чужие ласки, когда в ее маленьких блестящих глазках еще виднелся недавний сон. Видимо, она дремала в одном из своих укромных уголков где-то в коридоре, ведь и двери все были закрыты.
Долго тискать фенека, правда, Кавеху не удалось – открылась дверь в их с аль-Хайтамом комнату, и зверек побежал ко второму хозяину, что встал на пороге и тепло поздравил с возвращением домой. Кавех не сумел смотреть тому в глаза, потому как резко вспомнил о причине своей сегодняшней печали, а потому поспешил заверить, что скоро ляжет спать тоже, только ему нужно умыться и переодеться.
Аль-Хайтам слишком хорошо знал своего любимого, чтобы не заметить, что что-то не так, когда тот поспешно, едва не падая, заперся в ванной. Ни поцелуя, ставшего их традицией за столько времени, ни привычных рассказов о всяких сплетнях из таверны, ни блеска в глазах...
Когда Кавех вернулся, все еще подозрительно тихий и поникший, аль-Хайтам уже ждал его в постели, читая книгу. Правда, книга почти сразу была забыта, стоило парню, чуть пошатываясь, лечь к нему в уже готовые обнимать руки. Кавех поймал нежный поцелуй в лоб, прежде чем услышать искренний, полный тихого волнения вопрос:
— Все хорошо?
Конечно, аль-Хайтам все заметил, Кавех в этом не сомневался. Слишком уж плохо он всегда скрывал свои истинные эмоции, и это, пожалуй, сейчас стало его проклятием. Кавех долго думал, хочет ли он в самом деле выложить все, что его беспокоит, последовав совету Сетоса. Хороший ли это вариант? Их общий друг был на опыте, это правда, ведь общался довольно близко с одним юношей, что внешне тоже казался другим холодным, будучи внутри весьма милым...
И все-таки сидели внутри какие-то страхи. И надежда одновременно.
Кавех был слишком уставшим и расстроенным, да и не было смысла уже пытаться играть роль жизнерадостного человека – мужчина, в чьих осторожных объятиях он лежал, не смирится с лживым ответом, когда уже все увидел. Быть может, это была уже просто необходимость?
И пока аль-Хайтам гладил Кавеха по светлым, растрепанным волосам, не отрывая от его алых глаз своих собственных, полных любви, нежности и волнения, тот все-таки решил признаться. Тихо и неуверенно:
— Нет, я... — начал Кавех, запнувшись. Тяжело было признаваться, и чувство стыда замелькало где-то на фоне, скручиваясь с остальными неприятными ощущениями, что уже какое-то время плескались в сознании. — Я очень расстроен, Хайтам.
Он решил начать немного издалека, думая, что хоть так смягчит свое признание. Аль-Хайтам же на это хмыкнул, только убеждаясь в своих догадках.
— Почему... Почему мы не можем пойти на свидание? Я о самом обычном... Про длинные прогулки под солнышком, про оживленные рестораны, про прочие типичные вещи. — Кавех не выдержал и шмыгнул носом, слишком уж сильно он грезил о таком времяпрепровождении с любимым. Он жался к аль-Хайтаму и утыкался лицом в его грудь. — Я всю жизнь мечтал быть обычным человеком, с нормальной жизнью и отношениями, но ты, даже говоря, что я нормальный, каждый раз напоминаешь мне о том, что со мной что-то не так! Что мне нельзя на солнце, потому что я обгорю, что мне нужно питаться качественной кровью, чтобы не болеть...
Вампирская сущность всегда тяготила Кавеха. Он родился таким: с жаждой крови, с длинными клыками, с алыми глазами и с чрезмерно чувствительной кожей к солнечным лучам... Последнее было самым отвратительным и раздражающим минусом в его жизни. Начиная с детства, он не мог нормально учиться, нормально общаться с соседскими детьми, много проводить времени на улице днем, а все потому, что вечно обгорал. И увы, эта проблема существовала до сих пор, став лишь самую малость переносимой благодаря специальным кремам. И все равно негативные последствия потом не заставляли себя ждать, пусть и в более легкой степени.
Стоит упомянуть, что даже дома Кавеху было тяжело от рассвета до наступления ночи, и он был невероятно благодарен аль-Хайтаму за то, что тот внес в их дом некоторые корректировки, снижающие проникновение света с улицы. Счета за электричество, конечно выросли, но это всяко меньше, чем вышло бы за лечение кожи страдающего вампира.
— Я хочу хотя бы простых человеческих радостей жизни, — продолжал он тихо, пока из груди вырывались легкие всхлипы. — Почему я не родился нормальным человеком?..
— Но ты ведь понимаешь, что такая жизнь только навредит тебе, — аль-Хайтам произнес это без привычной твердости в собственном тоне, наоборот вкладывая в эти слова заботу. Он понимал, как его близкому человеку тяжело от этого, но... — Я не хочу, чтобы ты пострадал, а это точно случится, если ты долго будешь на солнце.
Кавех отлип от него медленно, заглядывая в такие любимые бирюзовые глаза. Он был растроган, а потом и совершенно растерялся, ведь этот человек так неожиданно убрал челку с его лица, заведя длинную прядку за ухо, а затем ободряюще чмокнул кончик носа.
— Знаю, — буркнул он тихо, не смотря на любимого. — Но я так хочу прикоснуться к ней... С детства мечтаю. — Руки невольно сжали ткань домашней кофты аль-Хайтама. — Я просто хочу, чтобы мы с тобой хотя бы на день забыли о том, что я вампир, и провели это время, как самые обычные люди. Даже если мне станет плохо и больно...
— Кавех, твоя кожа обгорает, даже если ты наносишь солнцезащитный крем. — Хоть и пытаясь до последнего вразумить любимого, что затея плохая, аль-Хайтам был почти готов сдаться. Кавех совсем поник и едва ли не начинал плакать вновь после услышанных слов. Смотреть на него было совсем больно.
Понятное дело, что Кавех и сам все прекрасно осознавал, но ведь в нем всегда была эта любовь к обычной жизни! Он даже бодрствовал именно днем, несмотря на все неудобства, что доставляло солнце в небе, а ложился спать всегда почти в одно время со своим любимым человеком, если не засиживался допоздна за собственной работой. Даже кровь пил лишь по необходимости, отдавая предпочтение именно человеческой еде. Энергии из нее он получал, конечно, меньше, но ему нравилось даже просто осознание, что его по крайней мере не воротит от такого питания. Но выбираться на улицу надолго днем было просто невозможно, так что Кавех, внешне будучи словно лучиком солнца, внутри всегда немного печалился, когда они с Хайтамом гуляли под луной. Ему, конечно, нравилась и эта атмосфера, но попробовать, прикоснуться, ощутить тепло солнца в оживленный день рядом с любимым... Черт, он правда об этом мечтал.
Аль-Хайтаму стало как-то неловко, когда он это осознал. Он все время заботился лишь о безопасности, думал о рациональности такого времяпрепровождения для Кавеха, но совсем не учел, что Кавех – тот, кто рациональность игнорировал всеми возможными и невозможными способами. И любил он его именно таким, эмоциональным, импульсивным.
— Тебе... действительно это так важно? — Неожиданно, обычно уверенный голос Хайтама дрогнул.
Кавех только кивнул.
— Я думал, ты это понимаешь...
— Прости меня. — Прежде чем Кавех осознал, что ему не послышались эти два слова, его губы уже мягко накрыли чужие, а через несколько мгновений исчезли и были заменены очень крепкими, нежными объятиями. — Мне правда жаль, что я заставил тебя грустить. Давай сделаем так: я придумаю, что можно сделать с твоей особенностью, и на следующих моих выходных... мы пойдем туда, куда ты захочешь. Днем, как ты мечтаешь.
И пока аль-Хайтам чуть разжал объятия и заглянул в чужие глаза, Кавех искренне задавался вопросом, не спит ли он, не мог поверить в свое счастье, что случилось так внезапно после напряженного и грустного дня.
— Ты правда согласен?..
А тот лишь улыбнулся нежно, кажется, будто с губ даже слетел умиленный смешок.
— Да. По правде говоря, я давно хотел сводить тебя в одно место, но боялся, что тебе будет тяжело туда добраться. Оно работает днем, а ночью такой атмосферы уже нет.
И вновь, уже который раз за день, Кавех не сдержал подступающих слез. Теперь, однако, уже от радости.
— Я безумно люблю тебя! — Уже он сам кинулся что есть сил обнимать возлюбленного, целуя его лицо везде, куда дотянется. Но забыл, как дышать, когда расслышал теплый смех аль-Хайтама.
— И я тебя, — с нежностью ответил он. — А теперь пора спать.
— Д-да, — чуть поумерив пыл, Кавех лег рядышком на бок, пока его самый близкий в этом мире человек поудобнее устраивался на спине, однако не переставая обнимать. — Я, правда, не хочу пока, так что просто полежу тут, пока не вырубит, хех.
Хайтам только тепло усмехнулся.
— Хорошо.
...
...
...
В следующие дни, между работой, Кавех ждал выходных аль-Хайтама. Ему, честно говоря, на месте спокойно не сиделось... Особенно в первый день, когда уже утром, стоило любимому уйти на работу в офис, Сетос из искреннего любопытства поинтересовался, получилось ли у его друга теперь. В ответ же он получил радостное сообщение с кучей восклицательных знаков, написанное исключительно капслоком.
Кавех был счастлив, что его давняя мечта наконец-то может исполниться на самом деле, а не только во снах.
И, чем ближе наступал день «Х», тем сильнее он сгорал от предвкушения. Даже какой-то план по посещению мест был составлен, однако позже Кавех, когда закончил его, подумал, что это уже лишнее. Они все-таки идут на свидание, так что и планы им ни к чему. Пусть их ведут сердца.
А уже вечером, перед парой выходных, аль-Хайтам с подозрительно довольной улыбкой попросил Кавеха лечь пораньше и как следует выспаться, чтобы завтра...
— Чтобы завтра отправиться на «самое обычное, как у всех людей, свидание». Разве что, с парой маленьких нюансов, — произнеся это, он вложил в чужую бледную ладонь тюбик с кремом и пачку таблеток. Ответ же на так и читающийся в глазах Кавеха вопрос не заставил себя ждать. — Я посоветовался с Нахидой. Она сказала, что у этого крема улучшенная формула, а таблетки уменьшают саму чувствительность кожи к ультрафиолету. Так что завтрашнее времяпрепровождение на солнце не должно будет сильно навредить тебе.
Кавех мог бы поклясться, что был готов умереть на месте от радости...
...А в итоге он едва смог уснуть от волнения и предвкушения завтрашнего дня. Потому и полдень, когда пора было проснуться, начался с сонных возмущений.
— Как ты можешь так спокойно собираться? Мне даже глаза открыть трудно...
Аль-Хайтам проснулся раньше, так что приводил себя в порядок совсем неторопливо, пока его возлюбленный изо всех сил пытался не закрывать глаз и сесть в кровати.
— А я говорил, что нужно лечь пораньше, а не как обычно.
— А я просто не мог уснуть от волнения! Я же столько этого дня ждал...
Это вызвало улыбку на губах аль-Хайтама. То, как забавно его любимый наконец-то откинул одеяло в сторону и сел на кровати, как мило растрепались его светлые волосы и зеленая пижама за ночь, как он протяжно зевнул, открывая вид на свои белые клыки... Все это пробуждало в аль-Хайтаме еще более глубокие и нежные чувства, ведь этот вампир в такие моменты был невероятно очарователен и открыт.
В общем, его настроение как-то само ринулось вверх еще сильнее, открывая их маленькому мирку в погруженном в мягкую темноту доме игривую сторону, которую могли увидеть лишь те, кому мужчина доверял.
— Хочешь перенести свидание и поспать еще? — И пусть звучало это с умиленной усмешкой, все равно в голосе просачивалась забота. И, действительно, если бы Кавех захотел поспать еще и пойти позже, он бы не стал возражать.
Предложение это, однако, только что проснувшегося не впечатлило.
— Да как ты смеешь такое спрашивать!! — Что удивительно, Кавех резво вскочил с кровати, глядя с искренним возмущением на аль-Хайтама. — Нет, конечно! Я... — Вот только, пожалуй, перемещение в вертикальную позицию оказалось слишком резким для организма вампира, так что он немного стих, зашатавшись, пока человек его подхватил заботливо, позволив прижаться к своей груди. — Ммх, спасибо... Я сейчас соберусь с силами, и мы пойдем наслаждаться нашим днем.
Аль-Хайтам кивнул, а после оставил легкий, как перышко, поцелуй на чужом лбу.
— Конечно, не сомневайся. Я просто пошутил.
— Не бери, пожалуйста, плохой пример с Сайно, — округлил глаза Кавех и заглянул в чужие снизу вверх. — Его шутки хотя бы немного смешные.
— А мои – нет? — аль-Хайтам выгнул одну бровь в притворном удивлении. Кавех же только мотнул головой из стороны в сторону несколько раз, надув губы. Он не обижался, скорее дразнился. — Хм, ну, хорошо, я еще немного потренируюсь. Давай пока собираться, раз ты встал.
Неторопливая суета наполнила дом двоих влюбленных. Они не стали выбирать какое-то конкретное время, лишь обозначили, что должен быть день, когда они выйдут на улицу. В конце концов, впереди у них был и вечер с ночью, так что главным в этом вопросе являлся лишь момент, в который именно что начнется их свидание и продолжится какое-то время.
Между приведением себя в порядок Кавех и аль-Хайтам сошлись на том, что первым делом посетят ресторан, чтобы вкусно позавтракать, ведь это важно. Ради этого Кавех, пока его любимый наслаждался своим утренним кофе, даже пакетированной крови выпил меньше обычного – просто чтобы не перегрузить свой организм. Все же, из человеческой еды вампиры не получают такого же насыщения, как обычные люди, но могут спокойно ее употреблять ради удовольствия и отчасти даже глушить свою жажду крови. Для Кавеха эта данность была своего рода спасением: он бы не выдержал всю жизнь питаться одной лишь кровью, пусть у той, безусловно, и бывали разные вкусы.
— Это все равно, если бы ты каждый день мог есть только, например, шаурму! — справедливо подметил когда-то однажды в середине разговора с друзьями Кавех. — Это же просто ужасно... Я хоть и могу есть что-то кроме крови, но даже так меня иногда тошнит от нее! А та, что продается, еще и холодная, бе-е...
И пусть такая кровь Кавеху наскучила, он все равно отдавал предпочтение этим «безжизненным» пакетикам. С какой стороны ни посмотри, но пить кровь горячей прямо из людей не так уж гуманно, да и небезопасно вдобавок, вне зависимости от того, что в Сумеру и о людях, и о вампирах заботятся как могут. Хотя он уже давно был в отношениях с человеком, укусы от своего вампира тот переживал не так уж часто – жалко Кавеху было кусать Хайтама, и делал он это лишь при определенных обстоятельствах. Хотя кровь его была действительно вкусной и, что даже иронично, немного сладкой.
Короче говоря, Кавех относился к утолению своей жажды как к самому обычному восполнению сил, стараясь не зацикливаться на том, что он пьет, если дело касалось пакетов с кровью... Ну а если дело касалось уже Хайтама, то тот и против не был, зная, что кровь его безопасна для Кавеха, тем более, что кусался тот лишь в особенно игривом настроении, когда отдавался целиком своим эмоциям.
Ну разве можно отказать этим прекрасным глазам, полным счастья и любви?
— Может быть, однажды я смогу к этому привыкнуть и смириться, — выдохнул Кавех, закончив со своим «завтраком». Даже если эта кровь была добровольно отдана донорами и оказалась в его руках через медиков, он все равно чувствовал уколы совести за то, что он «какой-то не такой». Впрочем, долго предаваться грусти он не собирался. Не в этот день. — Ладно, не время грустить! Я пойду одеваться.
Сказав это, Кавех встал из-за стола, где они сидели с Хайтамом, однако не успел он и порог перейти, как ему напомнили кое о чем:
— Кстати об этом... Не забудь выпить таблетки.
— Да, конечно! Спасибо, что напомнил.
— И, Кави... — Это нежное обращение, звучащее из уст Хайтама, заставило Кавеха замереть и уставиться на любимого одновременно в ожидании и... с будто предвкушающим что-то теплом в груди. — Помни, пожалуйста, что с тобой все на самом деле в порядке. Не кори себя за то, кем ты являешься.
Кавех чудом смог сдержать пару слезинок, засобиравшихся скатиться по щекам – настолько он растрогался. Хайтам слишком хорошо знал о его переживаниях по поводу того, что он вампир, а потому, хоть такие слова не были сказаны в первый раз, по ощущениям это было все еще как тогда.
— Угу... — Кавех кивнул, искренне улыбаясь. Теперь он точно воспрял духом. — Спасибо!
Дальнейшие полчаса прошли уже за выбором одежды и приведением в порядок своей внешности перед выходом на улицу в целом. Кавех закончил немного позже, нежели Хайтам, но оба постарались нарядиться в этот особенный день. Вампиру попросту было трудно определиться с тем, что стоило надеть, учитывая, что слишком большое количество кожи все-таки открывать не стоит, и на глазах у него точно будут солнцезащитные очки – глаза-то кремом не намажешь. В конце концов, он не был бы собой, не надень он изысканного вида белую рубашку с широкими рукавами и светлые брюки, украсив это все красной узорчатой накидкой сверху и помимо всего еще кучей других украшений везде. Дополнили же образ корсет и солнцезащитные очки, без которых просто нельзя было обойтись. Кавех действительно умел создавать гармонию, будучи дизайнером по образованию, и всегда старался внешне соответствовать своему утонченному вкусу, даже если выбор сокращался по тем или иным причинам.
Хайтам тоже оделся не как обычно, а подобрал действительно элегантную, но практичную одежду из своего гардероба. Кавех, увидев его, чуть челюсть на пол не уронил, только чудом сдержался. Эта чертова черная водолазка, скрывающая шею и едва заметный след на ней от укуса недельной давности, эти черные строгие брюки и каблуки, темно-бирюзовый легкий плащ и любимая подвеска аль-Хайтама в виде зеленого ромба... А он еще и волосы уложил немного иначе – больше на левую сторону, приоткрыв тем самым лоб.
Но было нечто, что упрямо убегало от внимания Кавеха во внешности любимого. Вернее, этого и вовсе не было в нынешнем наряде, но эта вещь стала такой привычной, что он совсем не мог понять, чего именно не хватало.
И только, когда они покинули дом, Кавех осознал:
— Погоди, ты не надел свои наушники?!
Аль-Хайтам же был словно живое воплощение невозмутимости, когда уловил чужой, полный непонимания и удивления взгляд.
— Было бы странно, надень я их на свидание с тобой, ты так не думаешь?
— Сколько живем вместе, а я все не могу привыкнуть к тому, что они вообще-то не приросли к твоей голове, — неловкий смешок слетел с уст Кавеха, когда он говорил это. Но это было действительно так, ибо чаще всего Хайтам ходил именно что в наушниках. И хотя сначала это ужасно раздражало, потом Кавех нашел это отличным способом избавиться от назойливых шумов, например, когда он сам работал. — И все равно я каждый раз этому удивляюсь...
— Возможно, если бы твой компьютер не шумел днями и ночами, — начал было вспоминать аль-Хайтам, однако был немедленно прерван.
— То ты бы и дома ходил без них, я знаю! Но что я сделаю? Он уже старенький, а мои проекты слишком большие, ему тяжело!
Кавех действительно переживал из-за этого, но ничего не мог пока поделать. Была у него какая-то особенно сильная привязанность к своей технике, так что порой он в прямом смысле пылинки с нее сдувал. Да уж о чем вообще можно говорить, когда он свой рабочий графический планшет назвал Мехраком и каждый раз с презрением начинал пыхтеть, если кто-то не выказывал должного уважения к этому маленькому инструменту?
— Я не жалуюсь, Кавех, — Хайтам выдохнул примирительно. Для него весь шум этой техники давно стал родным, причем настолько, что несколько раз он случайно умудрялся заснуть под него, что до сих пор оставалось не рассказанной историей. Наверное, без всех этих звуков он бы скучал, даже если все равно большую часть времени дома проводит в наушниках.
Весьма быстро они добрались до метро, а от него уже и до ресторана... И все то время они периодически поднимали какие-нибудь темы, которые приходили в голову обоим – так что и время в пути прошло незаметно. Отчасти жаль, ведь так приятно было держаться за руки, пока они шагали почти синхронно.
Казалось бы, хоть они и были давно вместе и уже делали все то, что обычно происходит на свиданиях, просто ночью и с немного ограниченным вариантом мест для посещения, свидание именно днем и правда ощущалось несколько иначе – это заметил даже Хайтам, не говоря уже о Кавехе, что будто светился подобно маленькому солнышку... Очень противоречиво.
Начало было положено там, где привычно. Что Хайтам, что Кавех часто посещали этот ресторан в прошлом. Еда всегда была свежей и вкусной, а уютная атмосфера в свете лучей из окон с одной из сторон помещения дарила согревающее чувство вместе с горячими напитками. В общем, это было идеальное место, чтобы спокойно позавтракать и проснуться окончательно в комфорте.
За столом Хайтам предложил первым делом посетить именно то место, которое хотел показать Кавеху, и название которого до конца хранил в секрете...
Был ли потом Кавех в восторге, когда они остановились перед громадной цветочной оранжереей, что будто светилась под естественными лучами солнца даже снаружи? Определенно. Хайтам точно не соврал, когда говорил, что ночью это место не было бы настолько красочным и ярким, как днем – атмосфера там просто невероятно волшебная и сказочная. Ночью такую ни за что не поймать, ведь стекло не будет переливаться всеми цветами радуги, украшая разноцветье растений. Хайтам также учел и то, что Кавех – творческая личность, так что ему точно должно как минимум прийти вдохновение в голову от такой красоты.
В целом, так и произошло. И в то время как Кавех со счастливой улыбкой и слышимым восторгом в голосе разглядывал цветы, шустро перемещаясь от места к месту, Хайтам, сам радостный от этой картины, заботливо следил за его состоянием. Все-таки, они находились чуть ли не под палящими лучами, с немного душным воздухом. Так что, когда Кавех закончил делать фотографии и всякие зарисовки на своем планшете, который решил взять «на случай вдохновения», и они покинули это место с множеством унесенных воспоминаний, Хайтам прикоснулся к его открытым и слегка покрасневшим кистям. Стоило отдать должное крему и лекарству – они провели на улице уже около пары часов, а Кавех отделался лишь легким покраснением. Но нужно было обновить действие крема.
Тогда-то они уселись немного вдали на скамейке под деревом, в тени, и Хайтам решил заботливо намазать солнцезащитный крем на руки и лицо Кавеха, максимально аккуратными и нежными движениями размазывая его, чтобы покрыть каждый уязвимый участок бледной кожи.
— Как твои ощущения? — поинтересовался он, заглядывая в чужие глаза с некоторым беспокойством.
— Спасибо, Хайтам, — растроганный такой заботой, Кавех приобнял любимого после того, как осмотрел свои руки. — Я даже не заметил, что мне кожу начало жечь, ха-ха... Но уже все хорошо!
— Похоже, тебе очень понравилась эта оранжерея.
— Безумно!!! — В глазах Кавеха в тот момент открыто сиял восторг. — Я столько прекрасных цветов нигде не видел, мне кажется, у меня голова кругом от восхищения этой красотой! Ну, или от пыльцы... — Его речь прервал тихий чих, на который он сорвался неожиданно для самого себя. — Но я абсолютно доволен. Как ты пришел к тому, чтобы именно туда меня сводить?
Хайтам только плечами пожал:
— Просто подумал, что вы друг на друга очень похожи.
Кавех стремительно покраснел от такого комплимента. Аж щеки прикрыл, потому что они абсолютно точно выдавали появившийся румянец. Хайтам попал прямо в его сердце. Он ведь правда очень любил природу и также часто вдохновлялся в своих дизайнах именно благодаря ей. Даже дома большинство растений были куплены именно Кавехом.
Только спустя несколько мгновений их диалог продолжился, но уже чуть-чуть в ином русле, потому как Кавех словно бы задумался, отводя взгляд куда-то в сторону, когда немного пришел в себя.
— Знаешь... А я тоже хочу тебя кое-куда сводить. Но туда нужно идти ночью. Ты... Сможешь продержаться? — И только после этого вопроса он поднял глаза на немного растерянного человека. Хайтам, казалось, не ожидал того услышать именно сейчас, ведь какое-то время назад Кавех признавался, что думал о плане их свидания, но в конце концов отбросил всякие варианты. То ли сейчас он выдал это на чистой импровизации, то ли это желание уже давно было в нем – непонятно. — Если нет, то сходим в другой день! Я просто резко вспомнил об этом, так что... Да.
Но ему было приятно, этого не отнимешь. Кавех часто придумывал что-то и, видимо, сегодняшний день никак не мог стать исключением благодаря счастливому случаю и интересному строению его памяти.
Уголки губ аль-Хайтама коснулась умиленная улыбка.
— Ради тебя – это не проблема. Сходим туда сегодня.
А Кавех после такого ответа, казалось, засиял только ярче, едва ли не прыгая от радости на месте.
И, раз по времени ночь еще должна была наступить нескоро, их свидание продолжилось на чистой импровизации. Что увидели и куда захотели – туда и пошли.
Так, их следующей остановкой стал полный жизни парк аттракционов.
Хайтам не был большим фанатом таких развлечений, однако рискнул прокатиться на одной из конструкций вместе с воодушевленным Кавехом... И об этом он очень быстро пожалел. Так что, со словами «у меня все внутренние органы перемешались» и слишком явным ощущением тошноты Хайтам предложил, чтобы на следующих аттракционах его любимый прокатился сам, а он просто понаблюдает за этим со стороны, пытаясь прийти в себя.
Только вот Кавех с таким раскладом событий не согласился.
— Ну уж нет! — Он скрестил руки на груди, глядя как-то даже сердито. Хайтам из-за этого даже подумал на мгновение, что ему снова придется чувствовать себя неловко из-за своих же собственных криков, которые ему не удалось сдержать. Хотя у него было оправдание – аттракцион был весьма страшным для его вестибулярного аппарата. Но Кавех дальнейшими своими словами заставил Хайтама про себя с облегчением выдохнуть. — Если тебе плохо, то мы пройдемся по другим местам. Не хочу один веселиться, а по тебе видно, что тебя вот-вот стошнит.
— Вот уж спасибо, — хохотнул Хайтам с иронией. На самом деле, он хотел бы не так остро реагировать на подобные «полеты», чтобы прочувствовать весь градус веселья рядом с любимым, но что поделаешь, если организм сам отказывается? — Возможно, однажды я к этому привыкну...
— Как и я к тому, что должен пить кровь, ха-ха! — Кавех нисколько не грустил. Наоборот, взяв любимого человека за руку, он повел его куда-то в другую сторону, подальше от аттракционов, но ближе к чему-то очень любопытному для взгляда. — Я все понимаю. И я очень горжусь тобой!
Они еще немного походили по парку, посетив несколько интересных и красивых мест, и даже на смотровую площадку взобрались после того как прокатились на колесе обозрения. Кавех чувствовал себя свободной птицей, которая наконец-то вырвалась из клетки и могла парить на прохладном ветру. Хайтам разделял его чувства... Ибо, хоть он и был интровертом и очень много времени уделял своей работе, иногда все-таки здорово было вот так выбраться куда-то и просто наслаждаться проведенным временем. И все равно ему было на чужие косые взгляды, если они вдвоем с Кавехом были особенно громкими. Рядом с ним он мог себе позволить быть хоть самым глупым дураком.
Продолжилось же все неспешной прогулкой по красочной аллее в свете закатных лучей солнца. Двое возлюбленных решили, что до ночи стоило бы немного отдохнуть дома, потому что они и так много ходили сегодня, да и ощущение жжения на коже Кавеха с каждым новым часом не спадало полностью даже при использовании крема. Ну, они и не один час были под лучами солнца.
Так что передохнуть – это уже необходимая опция.
Однако перед тем Кавех предложил отправиться в продуктовый магазин и прикупить всяких вкусностей для их романтического вечера. Уж в том, что он будет таковым, никто из них не сомневался.
Они взяли немного напитков, сладостей и закусок, а вместе с тем прикупили еды и для их фенека, который наверняка с нетерпением ждал возвращения своих хозяев. И ведь так на самом деле и было: стоило у входной двери лишь начать проворачивать ключ, как за ней разнеслись радостные звуки этой забавной пустынной лисички.
— Я покормлю Фенечку, а ты пока разбери, пожалуйста, покупки, — попросил Кавех, доставая из сумки еду для питомца, что продолжал бегать вокруг них, махая хвостом и издавая счастливые звуки. В свое время, эта лисица, очевидно, получила такое забавное имя с подачи Сайно... Потому что никто из хозяев долгое время не мог придумать подходящее.
Пока Кавех кормил фенека на кухне, аль-Хайтам не только разобрал все, что нужно, но и устроил полностью ночную атмосферу в их гостиной: с закрытыми шторами, при свете свечей и обожаемых Кавехом гирлянд вместе с прочими светящимися штуками. Он, к слову, даже понятия не имел, как красиво расставить свечи на столе перед большим и уютным диваном, так что вернувшийся чуть позже Кавех взяв все в свои руки. Ворчал, конечно, но больше в шутку, нежели всерьез.
Уже потом вместе они принесли посуду и бокалы, решив не открывать все упаковки сразу, потому что знали: их питомец обязательно захочет что-нибудь стащить, так что таким образом они хотя бы немного защитят сами угощения.
В общем-то, только после всех этих приготовлений Кавех и Хайтам смогли наконец-то расслабиться, расположившись очень удобно на диване совсем рядом друг с другом, и включить свой любимый фильм на телевизоре. Они видели его сотню раз, но именно его оба посмотрели впервые, когда познакомились и стали жить вместе – своеобразная память о старых временах... Тогда они были еще студентами в академии и имели много отличий. Сейчас же эти отличия создают такую прекрасную гармонию, что о подобном можно было только мечтать.
Фильм, однако, не так часто досматривали до конца. И этот раз не стал исключением, когда двое не смогли сдержать игривых порывов в романтичной атмосфере комнаты. Оба льнули друг к другу в объятиях, а после и вовсе, засмотревшись в глаза друг друга, не удержались от полного теплых и самых нежных чувств поцелуя.
— Спасибо тебе за этот день... Я самый счастливый человек, — выдохнул Кавех совсем тихо в чужие губы между поцелуями. Он специально поставил акцент именно на последнем слове, чтобы Хайтам понял: это его заслуга. Это он каким-то чудом смог помочь тому, кто родился вампиром, это он исполнил чужую мечту и хотя бы на один день заставил Кавеха почувствовать, что он может быть обычным человеком без своих глупых потребностей в темноте и крови.
— Я тоже рад, Кави. — И одних этих слов вместе с нежным поцелуем в лоб хватило, чтобы передать те чувства, что испытывал после услышанного Хайтам. Он и вправду был рад, что смог осчастливить Кавеха, пусть даже такой, казалось бы сначала, мелочью.
Медленно поцелуи перешли в горизонтальную поверхность. Находясь сверху, Кавех не мог оторвать взгляда от Хайтама. Такого красивого, такого заботливого и нежного. Архонты, Кавех чувствовал себя особенным каждый раз, когда понимал, что Хайтам таким был лишь с ним и только с ним, а на других ему было просто... все равно.
Градус волнений с каждым поцелуем, с каждым прикосновением к телу, с каждым отведенным в сторону кусочком ткани их домашней одежды, в которую они переоделись... Все это заставляло чувствовать их обоих пьяными, пусть они не взяли в рот ни капли алкоголя в этот вечер.
— А можно... — начал было Кавех, засмотревшись особенно долго на открытую шею любимого. — Мой внутренний вампир тоже будет сегодня счастлив?
Хватило одного молчаливого кивка и движения Хайтама рукой – убирающего ткань еще дальше, чтобы уж точно не помешать Кавеху насладиться вкусной, горячей и такой сладкой жидкостью. Они знают: он не станет пить слишком много, ведь жажда была частично заглушена еще утром... Сейчас это было скорее из-за возбуждения, повисшего в воздухе, когда разум не хочется держать включенным. Да и к тому же, ночью они все еще планировали отправиться в интригующее место, которое хотел показать Хайтаму Кавех. Так что слабость от недостатка крови в организме здесь была точно ни к месту.
Кавех всегда кусал максимально аккуратно, стараясь сделать это безболезненно – так было и в этот раз. Несколько поцелуев остались цвести приятным ощущением на коже совсем рядом с зажившей раной перед тем, как горячий язык оставил короткий мокрый след в этом месте, вырвав тяжелый вздох из груди аль-Хайтама.
— Хайтам, ты будто слишком напряжен, — тихо заметил Кавех, отрываясь от чужой шеи и чуть приподнимаясь. Он быстро поймал слегка смущенный взгляд бирюзовых глаз любимого. — Или ты не боишься, а...
До него дошло не сразу, но даже в полумраке комнаты его глаза уловили это легкое смущение, заставившее щеки Хайтама немного покраснеть и отвернуться, прикрывая рот ладонью. Губы Кавеха как-то сами расплылись в довольной усмешке, когда он понял истинную причину такой реакции. Кажется, словно даже глаза его хищно блеснули в тот момент.
— Вау, я и не думал, что ты на самом деле этим наслаждаешься. Хотя, иначе вряд ли ты бы позволил мне это делать снова и снова...
Мог ли Хайтам открыто признаться в том, что ему тайно такое нравилось?
— Полагаю, ты сам ответил на свой вопрос. — Звучало особенно тихо, однако не менее приятно для ушей Кавеха из-за содержания произнесенного. Выходит, он был абсолютно прав.
— Тогда, — особенно довольный, Кавех наклонился над чужой шеей вновь, в крепких объятиях прижимая человека к себе, — я постараюсь сделать этот укус максимально приятным для нас обоих.
Стоило ли говорить, что после этого Кавех не остался не зацелованным как следует?
Как жаль, однако, что нежные шалости и тихие стоны были прерваны одним непоседливым фенеком, что наконец-то уловил для себя момент, когда он сможет украсть заинтересовавшую его вкусность прямо со стола...
— А ну стой, негодница! — Резво выбравшись из чужих объятий и оставив аль-Хайтама непонимающе хлопать ресницами, сидя на диване, Кавех побежал вслед за Фенечкой, что решила скрыться в коридоре. — Хайтам, помоги, архонта ради!
Когда же аль-Хайтам вышел из гостиной, то увиденное заставило сорваться его на короткий, но искренний смех: Кавех, сидя на коленях, тянул упаковку на себя, в то время как Фенечка крепко вцепилась зубами с противоположной стороны и, растопырив свои огромные уши, тихонько, но недовольно рычала.
К счастью, еда, не предназначенная лисам, была спасена – Хайтам успешно подкрался сзади, и тут уже фенеку ничего не оставалось, кроме как сдаться, ведь против двоих людей он мог мало что сделать: только жалостно скулить и оставалось на крепких руках, пока блондин убеждался, что упаковка не повредилась.
— У тебя есть график приема пищи, — напомнил аль-Хайтам, обращаясь к недовольной пустынной лисице у себя на руках. — И пока что снова есть время не пришло. Извини нас.
Фенечка только и фыркнула недовольно.
— Пускай с нами посидит. Может быть, хоть дуться перестанет, — хихикнул Кавех, возвращаясь в гостиную.
Романтический настрой хоть и был немного порушен, никто из двоих влюбленных не переживал по этому поводу. Они слишком сильно любили этот маленький пушистый ураган, что теперь довольно разлегся между ними, сидящими на диване вновь. Укус, кстати, оставшийся от острых зубов Кавеха еще некоторое время назад, аль-Хайтам уже обработал и заклеил пластырем на первое время – скорее ради того, чтобы не искушать Кавеха покусать его снова этими двумя кровоточащими ранками.
— Эх, ну вот, мы снова пропустили концовку фильма, — вздохнул, впрочем, без какой-либо печали Кавех, возвращая свой взгляд от лисенка к экрану телевизора. Это была уже просто... обыденность.
— Ну и пусть, — хмыкнул не менее весело Хайтам. — Мы всегда можем перемотать назад. Или, может быть, ты хотел бы посмотреть что-то другое?
Этот вопрос словно озарил Кавеха.
— А ведь правда... Я сейчас найду кое-какой мультик!
Остаток вечера до полуночи они провели совершенно тихо и спокойно, наслаждаясь временем за просмотром мультфильма, который Кавех смотрел когда-то давно, но за прошедшие годы совсем позабыл, о чем он был. Так что, по сути оба смотрели будто бы с нуля.
А когда наступит та самая ожидаемая полночь, двое засобираются на улицу, чтобы успеть в последние минуты, пока метро открыто, доехать до места, о котором говорил Кавех.
Местом прибытия была последняя станция, рядом с краем города. Но именно оттуда, с большой высоты, центр был виден таким ярким, в огнях среди темной ночи, что Хайтам невольно залюбовался. Он довольно редко не спал до полуночи, ведь, как правило, соблюдал режим сна и вставал всегда почти с рассветом из-за своей работы. Но сейчас... Отчасти он даже пожалел, что упускал так много возможностей увидеть ночь такой... настоящей. Во всем своем великолепии.
Они все это время сидели на траве, на возвышенности. И Кавех, видя отражение огней в бирюзовых глаза любимого, не удержался от того, чтобы взять свой планшет, который захватил как всегда на всякий случай, и зарисовать такую прекрасную картину перед своим взором.
Потом же, когда Хайтам обратил внимание на то, что Кавех как-то затих, и услышал знакомое шуршание стилуса по планшету, то повернул голову в сторону парня, выдыхая умиленно. Ведь Кавех от усердия даже кончик языка изо рта высунул.
Однако повернувшийся к нему Хайтам не был в его планах, когда тот поднял голову в который раз, чтобы зарисовать еще больше черт этого человека.
— Подожди, не двигайся! Хочу тебя нарисовать. Чтобы этот день навсегда остался в твоей памяти... И на моем рисунке.
