11 января

— Элайза, милая, если ты будешь так торопиться, нам придется вести Александра не к сюрпризу, а к травматологу. — Анжелика хихикает, пока Алекс чувствует, как со лба сошла капелька пота. С завязанными глазами ему было сложно ориентироваться (наизусть он знает только свой кабинет, остальные комнаты, кажется, для него загадка), но, благо, в аккуратности Элайзы он не сомневался. — Ай! — хрупкие руки моментально его подхватывают, пока девушка много-много раз извиняется. До этого момента не сомневался. — Пришли! Открывай глаза! Под восторженные крики сестер Скайлер Алекс снимает повязку и видит перед собой огромную ёлку, а под ней целую кучу подарков. На стене красовались бумажные буквы, формирующие надпись «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, АЛЕКС!». Гамильтон не может сдержать своей улыбки и оглядывает всех своих друзей: три сестры Скайлер, прямиком из Олбани, его армейские приятели — Лафайет, Джон, Геркулес, Аарон. Все они здесь, чтобы поздравить его с днём рождения? Это слишком мило, чтобы быть правдой. — Ты не смог приехать на Рождество… — начала старшая Скайлер. — Так что мы привезли его к тебе! — закончили две её сестры и, почему-то, Лоренс. — Спасибо вам, ребята, — Александр ещё раз осмотрел всех благодарным взглядом, улыбаясь во все тридцать два. — Потом будешь благодарить, скорее распаковывай подарки! — поторопил кто-то из друзей. Последние годы Гамильтон проводит свои дни рождения по-особенному. Когда он много лет назад невзначай упомянул, что никогда не праздновал свой день рождения, все в компании были в ужасе. Видимо, теперь они считают своим пожизненным долгом устраивать ему вечеринки. Подарков было много… У Алекса аж разбежались глаза. Первая небольшая коробка была аккуратно запечатана в светло-голубую подарочную бумагу и обвязана белой лентой. На коробке записка: «Моему дорогому Алексу. Пусть у тебя всегда будет дом, в который можно вернуться, и люди, которые тебя любят! С днем рождения! ♡». Это точно от Элайзы. Внутри — небольшая открытка с их фотографиями из фото-будки и добрыми пожеланиями, а также бархатная коробочка с красивой серебряной брошью в виде пера. (Думаю, описывать после каждого подарка слова благодарности Алекса излишне, поэтому сразу пойдем дальше.) Второй подарок был упакован в коралловую бумагу с ярко-красным бантом, который держит аккуратное письмо: «Дорогой Александр, пусть твой ум никогда не успокоится — но хотя бы иногда отдыхает. Никогда не забывай наши беседы,                                 твоя Анжелика» Широкая улыбка сразу же украсила лицо Гамильтона — под бумагой прятался эксклюзивный том философского труда Дэвида Юма. Алекс тут же открыл книгу, чтобы вдохнуть запах страниц, и обнаружил, что некоторые строчки подчеркнуты карандашом, а на полях красуется элегантный почерк Анжелики. Первая запись гласила: «Вот тут мы бы с тобой и рассорились в первый раз, если бы читали вместе». Третий презент был в крафтовом пакете, к краю скрепкой прикреплена записка: «С днем рождения, Алекс! ;) Не забывай отдыхать и всегда держать себя в тепле!». Милый, энергичный почерк Пегги невозможно не узнать. В пакете много разных сладостей, а под ними коричнево-желтый шарф, явно связанный своими руками. Они с Пегги общались не так часто, но она всё равно заботилась о нём. Четвертый подарок был самым объемным, а потому не был упакован в бумагу: лишь украшен красной лентой и развернут лицом к стене. Было сразу понятно, что это картина. Подойдя ближе, Гамильтон заметил записку: «Алекс, мой самый близкий друг, с днем рождения! Живи, дерись, будь собой — всё придет к тебе само, главное, оставайся таким же пылким!» Заметив, что Александр смотрит его подарок, Лоренс подозвал Геркулеса. Те вместе развернули картину к Алексу — на ней был изображен Гамильтон, сам он на коне, а позади — поле брани, будто он какой-то великий полководец или генерал! Да, это по-настоящему эффектный подарок. Поймав восторг в глазах друга, Джон авторитетно заявил, что нарисовал картину сам, а все в комнате охнули. Пятый сюрприз был упакован в зеленую бумагу, вместо ленты приклеен (тоже зеленый) бант. Сначала, уже по традиции, поздравительная открытка: «Для самого энергичного человека, которого я знаю. Носи с удовольствием, Алекс. С днём рождения!». А под ней аккуратно сложено темно-коричневое плотное пальто. Гамильтон сразу же примерил, село, естественно, идеально. Лучшего портного, чем Геркулес, не найдешь. И когда он только успел снять мерки? Шестой подарок снова в пакете, только уже явно дорогом. Первым показалось вино, от чего Алекс тихо захихикал. Помимо вина, внутри лежал сборник трудов Руссо в оригинале — это было коллекционное издание для недавней выставки в Париже, памяти Жан-Жака Руссо. Глаза Александра просияли, и он спешно повернулся к своему другу, дрожа от смеха и умиления. Лафайет только недавно расстроенный писал о том, что не успел отхватить ни одного экземпляра, мол, слишком быстро разобрали. Интриган! К подарку, как и ко всем предыдущим, прилагалась записка: «Mon ami! Ты и правда работаешь так, будто у тебя есть запасная жизнь. И ради бога, пусть твой путь будет полон побед! Но не забывай про друзей и хорошее вино! Счастливого дня рождения ;)» Со всей нежностью кладя книгу на стол к остальным подаркам, Гамильтон в очередной раз задумался о том, насколько повезло ему с друзьями. Седьмой подарок тоже был в пакете, явно брендовом. Внутри — красивый, кожаный чехол для ноутбука. Дааа, давно стоило сменить прежнюю сумку. Аарон в своем репертуаре — подарок сдержанный, но практичный и очень полезный. Сам Алекс в жизни не обратил бы внимания на чужой потрепанный чехол, Бёрр невероятно учтив. Записка, естественно, прилагается, в этом никто не отстал (как будто все не поздравили его в полночь): «С днём рождения, Александр. Улыбайся больше. Желаю тебе крепкого здоровья, ясности ума и немного умеренности в словах… хоть это и невозможно. :)                         С уважением, А. Бёрр» Смайлик? От Бёрра? Уу, он серьёзен! Осталось ещё два презента. Странно, ведь без Александра в комнате всего семь человек. Он уже хотел поинтересоваться, но Лафайет лишь поторопил его взмахом рук, ну, а Гамильтон и не сопротивлялся: ему и самому любопытно. Восьмой подарок представлял собой дорого выглядящий тяжелый ежедневник с кожаной обложкой. На первой странице красивым почерком выведено поздравление: «Александр, горжусь твоим ростом и стремлением к большему. Мне жаль, что я не смог приехать, но, надеюсь, хоть этот скромный подарок найдет тебя вовремя. Направь свой талант в мудрое русло. С днём рождения, сын, которого я обрел.» Это был почерк Джорджа Вашингтона. Стоило больших усилий не прослезиться перед друзьями — этот человек действительно заменил ему отца. Девятый, последний подарок был от… мистера Франклина? Гадать долго не пришлось: он вывел свое имя большими буквами прямо на коробке (если совсем точно, там написано «от Бенджамина Франклина для юного Александра»). Вот уж последний человек, от которого Алекс ожидал получить поздравление. Франклин преподавал ему в университете и был в восторге от способностей Александра. Они долго общались и после выпуска Гамильтона, и до сих пор поздравляют друг друга с праздниками, но никогда не были настолько близки, чтобы что-то дарить. Медленно вскрыв коробку, первым делом Алекс увидел письмо: «Ты всегда был не от мира сего, Александр, видел больше, чем другие. Но всю твою учебу, я мучился, разбирая твои спешные каракули (не скажу, что без интереса). Пусть этот подарок поможет тебе не корпеть над записями также долго. Всё-таки, острый ум требует и острого зрения. Рецептом на очки для тебя поделилась милая Анжелика, береги своих друзей — дорогого стоит найти человека, который будет знать столько о тебе. Будь здоров и счастлив,                       твой любящий Бен. Франклин.» Вот теперь Алекс окончательно растроган. Никогда не ожидаешь такого теплого письма от человека, который гонял тебя 5 лет, требуя идеальных результатов. Очки в тонкой серебряной оправе хорошо гармонировали с лицом Гамильтона. Это подметили все. — Эй, вы всё это время молчали о том, что мои очки мне не идут? — возмутился Александр. — Ну, как не идут… — Лоренс с Лафайетом случайно переглянулись и засмеялись в голос. — Всё с вами понятно. — в шутку закатил глаза именинник. — Спасибо всем ещё раз, большая радость быть с вами в этот день. — Ну всё, всё, — нетерпеливо подошел к накрытому столу Джон, протягивая руку к бутылке, — Выпьем за нашего Алекса! Под смех и бурные обсуждения подарков друг друга (конечно, каждый хотел сделать самый лучший), все поплелись к столу с ароматными закусками, а Элайзапоторопилась достать основное блюдо из духовки. Александр тоже хотел присоединиться к беседе, чтобы убедить всех, что каждый презент для него ценен и уникален, но в последний момент его одернул Лафайет. Нет, вот он — последний подарок. Десятый. (У Гамильтона какое-то дежавю от упоминания этой цифры…) — Лаф, не стоило… — начал Алекс, однако друг его перебил. — Это не от меня, — он широко улыбался, такой улыбкой, которой он улыбается после какой-то пакости, — Не смотри так, это действительно не от меня. Я лишь курьер. Допустим. Пакетик, врученный Жильбером, был не очень большим и никак не украшенным. Внутри - три кейса, записка, маленький мешочек. В первом длинном кейсе — шикарная перьевая ручка Паркер. Во втором — такая же, только шариковая, и несколько запасных стержней к ней. О, Гамильтон наслышан об этих ручках. Один его неприятель купил себе такую и ходит напыщенный, как индюк, то размахивая ею, как скипетром, то заправляя себе за ухо. Однажды Алекс случайно подслушал, сколько она стоит, и разлил кофе на свои документы. Он начал вспоминать всех, кого знал, размышляя: кто же из его знакомых мог подарить такую дорогую дурость? На небольшом мешочке было написано «На месяц», а внутри — картриджи для перьевой ручки. Раз, два, три… Да их тут штук 50, не меньше! На что это он (или она) намекает?! Нет, конечно он расходовал ручки быстро, потому что письмо от руки всегда предпочитал вордовскому документу, но всё же прочувствовал какую-то злую шутку. Наконец он добрался до записки. «Если ты всё же намерен завалить историю своей писаниной, я хочу внести свой скромный вклад в катастрофу. 50 картриджей для тебя — просто разминка, я знаю, а потому предусмотрительно заказал и шариковую ручку. Надеюсь, эти «долгоживущие», как их рекламируют, стержни прослужат хотя бы две недели. С днём рождения» Подписи нет. Александр по очереди достает ручки из кейсов, вертит в руке, внимательно осматривает гравировку. На перьевой красуется его коронная подпись — «A. Ham», а на шариковой аккуратно выведено «Do not throw away your shot». Длинновата фразочка, сколько, интересно, стоит такая гравировка? Должно быть незаконно тратить такие деньжищи на всего лишь инструменты письма. Точно, вот про это будет его следующий проект. Хотя, Гамильтон вынужден признать, лежат они в руке действительно идеально. Нужно будет сегодня вечером испробовать, раз уж подарили — пользуйся. Алекс сканирует своего друга, терпеливо рассматривающего ручки вместе с ним всё это время, подозревающим взглядом. — Ты знаешь, кто это. — Заключает он. — Конечно, — Жильбер крутит в руках перьевую ручку, — Твой тайный поклонник. Настоящий купидон. Этот человек не знает понятия «личная жизнь», в его мире есть «жизнь Лафайета» и «жизни людей, в которые можно вмешиваться». Это уже второй выпускник французского лицея, обладающий подобной чертой. Может, наука страстей — обязательный предмет у них там? Александр ещё раз заглядывает в пакетик, проверяя, не оставил ли аноним хоть намека на свою личность, и находит там изумрудно зелёный бант. Вот в этот момент даже Лафайет слегка выгнул бровь. — Пф, какая тупость, — усмехнулся Гамильтон, — Зачем же класть бант внутрь, если он должен служить украшением? За спиной из ниоткуда слышится голос Геркулеса, заметившего долгое отсутствие друзей: — Кажется, это для украшения волос, а не пакета. Он забирает бант из рук Алекса, пользуясь ступором друга, распускает его, осматривает ленту. И теперь уже точно постановляет: — Ну да, это явно аксессуар. Давай я тебе повяжу. — Гамильтон не сводит с него глаз, пока Маллиганснова заходит ему за спину. — Герк, я серьезно, прекращай ходить как привидение, — он напрочь пропускает мимо ушей все предыдущие слова, — Доведешь так. — Ой, не бурчи, — отвечает вместо друга Лафайет, а спустя пару секунд отходит чуть назад, чтобы осмотреть Александра с головы до ног, — Слушай, а тебе идет. Почему это я не додумался подарить какое-нибудь украшение? Ясно, Жильбера больше нет в этой комнате… Если он начинает думать о моде -- это надолго. Он всё время пытается наладить стиль Алекса, хотя, блин, что не так с его одеждой? Гамильтон убирает ручки обратно в кейсы, а пакетик ставит на журнальный столик ко всем остальным подаркам. Он обязательно подумает, кто же мог сделать такой нескромный подарок, только потом — сегодня Александр празднует день своего рождения.                                         *** Уже в понедельник Гамильтон приходит в офис при полном параде: в новом утонченном пальто, вязаном шарфе, на пиджаке — брошь-перо, на голове — новые очки, в кожаном чехле помимо ноутбука лежат подаренные принадлежности, в том числе обе ручки и ежедневник от Вашингтона, а волосы убраны назад и завязаны красивым зеленым бантом. По дороге к своему столу коллеги то и дело поздравляют его с прошедшим, делают комплименты, а он улыбается и машет. Кажется, новые вещи значительно подняли настроение вечно угрюмому Александру. Не успевает он расположиться, его подзывает к себе Аарон, чтобы что-то обсудить. В следующий раз, когда Алекс подходит к своему столу, на нём лежит коробка явно дорогих конфет и маленький стикер: «С прошедшим, мой вечный оппонент. Ты сегодня выглядишь необычно.         Твой покорный слуга, Т. Джефферсон~» Александр с недоверием зыркнул в сторону стола Джефферсона, но он непринужденно болтал с секретаршей, будто ничего не произошло. Ну, ладно. Остается надеяться, что конфеты без крысиного яда. Гамильтон взял перьевую ручку, ту самую, с гравировкой, и немного замялся. Он не подписывал документы, не начинал очередную статью. Просто хотел протестировать свое новое оружие. На чистом ярко-розовом стикере он вывел одно слово. Ручка выполнила свою работу как надо: не поплыла, не перестала писать на середине. Линии вышли аккуратными, плавными, а надпись — идеальной. Алекс ещё раз осмотрел стикер, оценил труд ручки, прочитал про себя это слово и усмехнулся. «Катастрофа». И всё же, кто этот анонимный даритель?