Признаки тепла

Пустые улицы, остовы брошенных домов, где давно остыла жизнь. Опустевшие они ветшали, разрушались, словно только живущие в них люди удерживали стены. Сколько таких он успел повидать за дни своих скитаний? Не счесть. И всему виной агрессивно палящее солнце, что так внезапно ополчилось против людей, в час, когда те ждали подвоха друг от друга, но не от неба. Всему виной было солнце. И Гости. Твари что вылезли из земли с началом катаклизма. Скольких таких он повстречал? Скольких убил? Вырванные зубы, нанизанные на леску, бряцают друг об друга болтаясь на шее. От отрезанных пальцев исходит сладковатый запах разложения. Он забивает нос, оседает в легких, не дает забыть ни на секунду о главной своей миссии. На его шее трофеи, в его руках ружьё и он не позволит тварям расхаживать по земле, будто так и надо. Его старое имя стерлось, оставшись в такой далекой теперь прошлой жизни. Мир больше его не услышит. Ныне он Охотник. Тот кто отыщет косящих под людей мразей даже в самых глубоких подвалах. Вытащит на суд бледной луны и разнесет их головы точным выстрелом. Для кого-то он может быть психом, линчевателем, поехавшим стрелком и далее по списку. Но суть не поменяется, как не назови. Провожаемый пустыми глазницами окон он будет нести свое возмездие гадам, посягнувшим на людские жизни. До самого конца. Пока еще дышит этот мир. И только звездам над головой ведомо, как холодны бывают ночи. Ружье в руках не греет озябшие пальцы. Черный плащ на плечах не согревает тело. И нет никого, кто смог бы хоть на миг подарить тепло душе. Вокруг только холод, разруха и мрак. Даже когда за стенами дневного укрытия вовсю палит солнце, мужчина чувствует себя продрогшим до костей. Но человек такая скотина, привыкает ко всему. Стоит лишь потерпеть, еще немного потерпеть. И вот ты уже привычен к постоянной угрозе жизни, ты не замечаешь холод, наплевать на боль. Словно робот ты идешь вперед, к цели, минуя препятствия. Нужно лишь продолжать идти.

***

Знакомая тропка поросла травой. Еле видная она огибала опаленную стену очередного покинутого жилища. Темные провалы окон глядят осуждающе, словно виня Охотника в собственном запустении. Но нет его вины в том, что брат оказался тряпкой, не сумевшим защитить самое важное. Может, когда-нибудь, если он будет повторять себе это достаточно часто, то наконец-то поверит в это? Не задерживаясь мужчина проходит мимо. Сейчас ему не до эха прошлого. Не за тем он снова вернулся сюда. Тропинка ведет его дальше. Туда, где до сих пор продолжает теплиться жизнь. Оплот местной цивилизации — домик на отшибе. Окна его не горят, вокруг все так же тихо и двор порос бурьяном. Но это не обманет того, кто много повидал. Дом не брошен. Он лишь затаился. Не привлекая Гостей светом и шумом, маскируя следы жильцов в высокой траве, дом выжидает. Даже стоя обособлено, где-то в стороне, он ждет. Ждет людей, дабы укрыть их в собственных стенах. От опасностей ночи, от жара дня. Наполнится чужим дыханием и самому стать чуточку живее. И Охотника там ждут. Ведь хозяин дома тоже смотрит новости. Пусть и нет смысла в очередной проверке на наличие признаков, спустя столько минувших, это все равно, как-то не заметно даже для них самих, стало их маленькой традицией. Отшельник, что так схож с собственным обиталищем. Одинокий, обособленный, но нутром так тянущийся к людям в этот страшный час. Своей тягой к одиночеству, к уединению и тишине, так напоминал Охотнику его самого. Но даже добровольное одиночество порою тяготит. Поэтому он возвращается. Раз за разом. Вот и сейчас он стучит в знакомую дверь. Знает, что откроют. Впустят. Даже у мрачного жнеца есть место, где его узнают.

***

Ночной полумрак прихожей лишь слегка разбавляется бледным светом луны из-за штор. Ружье отставлено в сторону. Очередная проверка лишь формальность. Охотник знает, что перед ним человек, не единожды в этом убеждался. Почти физически ощущает это. В конце концов, он встречал Гостей, он может отличить. Сколь безумным не считали бы его люди. Ни один из убитых им уже не был человеком. И Отшельник медлит не из страха перед истинной. Просто это сложно. Сложнее всех разов до этого. Ведь и признак не так прост: Глаза. Там где им совсем не место. Узкие щелки, умело прячущиеся меж ребрами. Оба понимают, в темноте так просто не разглядишь. Оттого хозяин дома сейчас так медлит, задумчиво теребя край привычного синего свитера. Охотник ждет, он не торопит. Скрестив руки на груди скрывает дрожь собственных пальцев. Он так давно не касался живых, что волнение, против воли, пускает противных мурашек по затылку. Но тянуть уже дальше некуда, вот свитер оказывается стянут через голову и отброшен в сторону кресла. Долетает он или нет ни один из них не смотрит. Охотник окидывает взглядом чуть выделяющиеся под кожей ребра. Отшельник глядит на стену, поверх чужой головы, искусно делая вид, что ситуация его никак не трогает, а колебался он так, из вредности. Мужчина бы даже поверил, если бы не сжатые в кулаки ладони и очевидно, по выделяющимся скулам, стиснутые зубы. Считать чужое волнение легко, ведь оно у них обоюдно. Охотник подходит на шаг, становясь почти вплотную. Так, чтобы его присутствие было сложнее игнорировать. Протягивает руки, без промедлений обхватывая теплые бока ладонями. Тело под ними рефлекторно дергается назад, стремясь уйти от прикосновения. Мужчина знает, у него холодные руки. Были такими всегда. Тем не менее отодвинуться не дает, крепче сжимая пальцы. Отшельник перехватывает его за предплечья, выдыхает прикрыв глаза. Охотник понимает это как просьбу о секундной передышке. Человек в его руках пышет жаром теплой постели. Недавно проснулся? Вероятно, все же ночь на дворе. Стало почти неловко от приносимого тому дискомфорта. Но лишь почти. Отогревающиеся пальцы начинает покалывать и мужчина, наслаждаясь этим чувством, не дожидаясь одобрения ведет ладонями вверх, вдоль тела. Нащупывает клетку ребер. Планомерно проверяет, водя по выделяющимся косточкам пальцами, особенно тщательно проверяя пространство между ними. Пальцы на кожаных рукавах его плаща со скрипом сжимаются сильнее. Но Отшельник все так же молчит, не протестует. Лишь подрагивает то ли от щекотки, то ли от гуляющего по дому сквозняка. Периодически содрогаясь всем телом, словно силясь сбросить с себя руки Охотника. Последний, склонившись к уху парня, негромко шепчет: — Не дергайся так, — хрипотца в голосе выдает его волнение. Чужая дрожь рождает ответную где-то под кожей. Мимолетный порыв требует уткнуться носом парню за ухо. Вдохнуть, да поглубже. Но мужчина лишь горячо выдыхает на мочку и слегка отпрянув продолжает исследовать пальцами миллиметры чужого тела. Когда же места проверки преступно быстро заканчиваются, ладони ложатся на грудь. Коротко мазнув кончиками пальцев по ореолам сосков Охотник отмечает, какой ускоренный ритм отбивает чужое сердце за грудиной. Бухает так, что отдается в ушах. Неожиданно, рука Отшельника ложится на грудь мужчины в ответ. Точно так же, серединой ладони в район сердца. Лишь тогда Охотник замечает, что в висках так сильно стучит не чужой, а его собственный пульс. Встретившись глазами замирают лишь на миг. Почувствовал ли Отшельник то же самое? Вспомнил ли что-то давно забытое? И так ли это важно, когда тормоза слетают у обоих с диким свистом? Первый поцелуй беспорядочно жадный, голодный и горячий как лесной пожар, что стремится поглотить все живое на десятки миль вокруг. Так и оба мужчин словно пытаются сожрать друг друга. Полностью, без остатка. Охотник под чужим напором врезается лопатками в стену. Его сильные руки же почти до хруста костей стискивают подтянутое тело Отшельника в своих объятиях. Ладони парня свободно шарят по телу, пытаются стянуть плащ, забираются под футболку. Пальцами одной руки тот вплетается в темные волосы на затылке мужчины, сжимает у корней, тянет назад. Охотник откидывает голову на стену, глотая ртом недостающий в легких воздух и чувствуя как на горле смыкаются влажные губы. Их ласка мимолетна, за ней же идет череда укусов. Кадык, венка на шее, промежуток между шеей и плечом. Последний отпечатывается на коже сильнее прочих. Горящие следы тут же зализывают, что лишь заставляет их пылать сильнее. Решив не оставаться в долгу Охотник, рывком головы освободив пряди, подхватывает новоявленного любовника под бедра. Свалившись вместе с ношей в стоявшее рядом кресло он снова впивается в горячие губы голодным поцелуем. Сразу проникает языком внутрь, по хозяйски обводя кромки зубов, сплетаясь с языком парня в неясном танце. На миг отпрянув тут же кусает за нижнюю губу, ловя ртом болезненный стон приникает вновь. На языке расцветает металлический привкус крови. Мужчина до синяков сжимает пальцы на бедрах, невольно потираясь пахом о пах. Возбуждение обоих очевидно и уже вовсю упирается им в ширинки. В очередной раз столкнувшись бедрами мужчины вздрагивают от болезненного удовольствия, прострелившего позвоночник. Не желая продлевать пытку в четыре руки быстро избавляются от одежды друг друга. И хоть свои джинсы мужчина лишь слегка приспускает, не желая отпускать добычу из рук и подниматься, для их полноценного снятия, любовника он раздевает полностью. Проворно расправляясь с молнией на брюках и бельем под ними. Широкая ладонь Охотника обхватывает оба члена, размеренно надрачивая и цепляя крайнюю плоть мозолями от ружья на пальцах. Отшельник сжимает его бедра коленями, намертво вцепившись пальцами в плечи, царапая кожу короткими ногтями. Прислонившись лбом ко лбу, тихо постанывает, опаляя губы горячим дыханием. Мужчина продолжает двигать рукой, большим пальцем размазывая по головкам выступившие капли предэякулята, свободная рука ложится на ягодицу. Сжав полушарие на мгновение идет дальше, кончиками пальцев касаясь входа. Массирует пальцами сморщенную звездочку, не проникая пока, лишь давая осмыслить желание зайти дальше. Отшельник со стоном утыкается лбом в подставленное плечо, когда рука на членах ускоряется. Удовольствие заставляет тело бесконтрольно содрогаться. Ухо парня обжигает шепот: — Ты так сладко дрожишь, — по интонации понятно, мужчина ухмыляется. Ответом ему становится ощутимый укус в плечо, затем второй. Охотник прижимается щекой к виску парня, уже предвкушая, как сине-алые отметины расцветут на его плечах и шее к утру. Чувствуя накатывающий оргазм мужчина резко замирает. Пережав пальцами основание, слышит разочарованный остановкой выдох. Ухмылка его становится шире. Пот уже заливает глаза, былой холод остается где-то за стенами. Вместо него по телу все сильнее растекается жар, жидкий огонь заменяет кровь в венах заставляя плавиться. Самое сладкое еще впереди. Отняв руку от ягодиц Охотник облизывает пальцы, как следует смачивая их слюной. Смазка из нее так себе, но на альтернативу в их реалиях рассчитывать не приходится. Отшельник, понимая к чему все идет, когда влажные пальцы вновь касаются входа, не выказывает недовольства, напротив, стараясь расслабиться наваливается грудью на мужчину, пряча пылающее лицо у того на плече. Идет туго, пальцы проникают внутрь медленно, принося больше непривычный дискомфорт. Слюна сохнет быстро, отчего мужчина чертыхнувшись достает пальцы, намереваясь еще раз плюнуть на руку. Но любовник внезапно рывком встает с его колен. Шаткой походкой Отшельник подходит к стоящей у стены тумбе. Почти вслепую шариться в выдвижных ящиках. Он помнил, что на днях видел здесь что-то более подходящее. Охотник наблюдает за этим копошением с нетерпеливым любопытством. Но полностью потерять терпение не успевает. Отшельник возвращается, почти падая обратно и всовывая мужчине в руку неизвестный тюбик. Ночной полумрак не дает разглядеть этикетку. Пришедшая на ум догадка слишком абсурдна, чтобы ее не озвучить. — Ты хранишь смазку в прихожей? — отвинченная крышка со звонким стуком падает на пол. Мужчина подтягивает любовника повыше. Совершенно не скрывая веселья в голосе. — Это крем для рук, — звучит терпеливо-раздраженное пояснение. Сочтя ответ исчерпывающим, парень двигает бедрами, проезжаясь членом по чужому паху, весьма прозрачно намекая продолжить начатое. — Мажешь руки кремом как девчонка, — проглотив, рвущийся наружу судорожный выдох, Охотник не удерживается от подколки, пока распределяет по пальцами жирную, пахнущую чем-то цветочным, субстанцию. — Ты правда хочешь это сейчас обсудить? — Отшельник шипит, раздраженно щурясь, — лучше займись наконец де-М-мм… Охотник прерывает любовника на полуслове, одним махом вставив сразу два пальца. Свободной же рукой обхватив того за талию рывком прижимает к себе. — Я не хочу ничего обсуждать, — мужчина, хрипло, от захватившего возбуждения, шепчет, касаясь уха губами, — Я хочу тебя трахнуть. Последнюю фразу Охотник выдыхает по слогам, с удовольствием чувствуя как любовник от этого дрожит в его руках. С импровизированной смазкой процесс идет быстрее. К двум пальцам быстро добавляется третий, затем четвертый. Двигая ими на разный манер мужчина планомерно и со вкусом растягивает парня, удерживая того от падения за талию. Отшельник шумно дышит, глушит стоны в чужом плече, в какой-то момент начав подаваться навстречу проникающим движениям. Терпение обоих быстро кончается и на сменяя пальцы ко входу прижимается головка. Единым рывком Охотник входит почти наполовину. Отшельник выгибается в его руках, рот распахнут в немом крике, на уголках глаз поблескивают слезы. Мужчина не дает осознать дискомфорт от резкого толчка, глубоко целует парня. Рука, до сих пор влажная от крема, ложится на чуть потерявший твердость член, принимаясь по новой разжигать чужое возбуждение. Отшельник наконец расслабляется, забыв о боли на фоне усиливающегося удовольствия. Пользуясь этим Охотник входит до основания, с глухим шлепком кожи о кожу. Ловя ртом новый стон продолжает целовать. Поначалу размеренные раскачивания перерастают в толчки. Отшельник обхватив любовника ладонями за плечи оставляет на коже спины красные полосы от ногтей. Голова идет кругом, в ушах шумит кровь заглушая фоновые звуки, а жар в груди все растет. Внизу живота все скручивается в тугой огненный узел, грозящий вот-вот разорваться и затопить собой сознание. Мужчина тяжело дыша, подхватывает обеими руками любовника под ягодицы, принявшись беспорядочно вбиваться внутрь, с каждой секундой увеличивая амплитуду. Парень приближает собственный оргазм парой движений рукой по члену. Сцепив зубы на чужой шее глушит вскрик, с которым изливается любовнику на грудь. Охотник чувствуя как его член восхитительно сжимают изнутри догоняет оргазм за несколько финальных толчков. Задушено простонав выплескивается внутрь любовника. Откинувшись на спинку кресла мужчина прижимает к себе разгоряченное тело. Прикрывает глаза утыкаясь подбородком в ежик коротких волос на макушке. Давно секс не приносил ему столько эмоций. А может здесь все дело в том, что секса как такового у него давно не было. Так или иначе думать об этом сейчас совершенно не хочется. Как и шевелиться. Так бы и заснул прямо здесь, развалившись на кресле с теплым телом в обнимку. Однако у этого тела очевидно другие планы. Так как то начинает двигаться, по меркам мужчины, чересчур скоро. Отшельник выпутавшись из рук любовника поднимается на ноги. Он бы с радостью посидел бы так подольше, но разгоряченное сексом тело вне процесса быстро остывает, оставляя на коже липкий холодный пот. А к тому гуляющий по дому сквозняк никак не способствует согреванию. Следуя четкому желанию одеться, Отшельник поднимает с пола свои брюки. Натягивает, напрочь игнорируя белесую каплю стекающую по бедру. Вжикнув молнией ищет глазами свитер. Почти сразу вспоминая, что тот еще в самом начале благополучно улетел в сторону кресла. Взгляд цепляется за рукав торчащий из под бедра недавнего любовника. Охотник подмигивает парню, одним взглядом давая понять, что подниматься в ближайшие минут десять он не намерен. Его максимум сейчас, это подтянуть джинсы обратно. На все негодующие взгляды Отшельника тот лишь усмехается. Парень, зябко поежившись, решает отложить отвоевание своей одежды на потом. Подняв с пола чужую футболку, закинутую в порыве страсти в угол, демонстративно натягивает ту на себя. Это уже хоть что-то. Отшельник также подбирает валяющийся, неопознанной во тьме грудой, тяжелый кожаный плащ. Что-то с глухим бряцаньем скатывается с него на пол. Парень даже знать не хочет что это. Помнится его новоявленный любовник таскал на шее ожерелье из зубов. По плечам проходит табун неприязненных мурашек. — Если ты закончил рассматривать мои шмотки, то достань мне из внутреннего кармана зажигалку и пачку сигарет, — голос Охотника раздается в момент, когда хозяин дома вспомнил, из чего же были вторые жуткие бусы его гостя. Парень закатывает глаза от такой наглости и прицельным броском кидает увесистую вещицу из плотной кожи мужчине в лицо. Тот перехватывает ее, посмеиваясь неудавшемуся хедшоту. Пошуршав по карманам, Охотник выудил нужное. Сигарета в зубах, щелчок зажигалки и вот серый табачный дымок тонкой струйкой вьется под потолок. Мужчина же блаженно затягиваясь вновь откидываясь на спинку кресла. Отшельник же понаблюдав сию идеалистическую картину все же поднял с пола жуткие бусы, подцепив пальцами за леску. Не хватало еще наступить на них. В воцарившуюся тишину бесцеремонно врывается стук в дверь. Отшельник почти вздрагивает. Он сейчас уж точно никого не ждал. Хотелось просто послать всех визитеров к чертям и уйти спать. Но стук был настойчивым. Один взгляд в глазок заставляет скривиться. Бледный гад стоит за дверью, привычно скаля зубы в улыбке. Охотник бросает мало заинтересованный взгляд на дверь, а с нее на хозяина дома. Лицо последнего и характерные поглядывания в сторону оружия заставляют любопытство поднять голову. Скрипнув креслом мужчина поднимается на ноги, подходит к парню, кладя тому руку на плечо и чуть отодвигая, дабы самому заглянуть в глазок. Хмыкает, перегнав сигарету из одного уголка рта в другой. Отпустив парня кивком указывает на висящее ружье, сам попутно подхватывает свое, так и стоявшее в углу. Дождавшись, пока Отшельник вооружиться и передернув затвор Охотник распахивает дверь во всю ширь. Лицо бледного гостя на миг застывает в улыбчивой гримасе, прежде чем выдать эмоцию сравнимую с удивлением. Дом вздрагивает от двух синхронных выстрелов. Голова твари разлетается кровавыми ошметками, словно гнилая тыква. Тело мешком валится на землю. Отшельник морщится от звона в ушах, пока Охотник осматривает тело. Последнему видимо все нипочем. — Теперь понятно про кого ты говорил тогда. Действительно, таких стремных я еще не встречал. — закончив первичный осмотр выдает мужчина. Задумчиво тот затягивается сигаретой, выдыхая дым в сторону трупа. Отшельник согласно угукает подходя ближе, искоса поглядывая на валяющиеся тело, не спрашивая забирает сигарету из рук, затягивается сам. Его собственные запасы курева давно закончились, стоило бы их пополнить. Мужчина не протестует, переведя взгляд куда-то в сторону города. Когда общими усилиями сигарета заканчивается, а окурок улетает в сторону, парень возвращается в дом. Охотник оттаскивает мертвую тушу дальше от крыльца и заходит следом. — Знаешь, — весело ухмыляясь начинает мужчина. — если у вас в округе ходят такие твари, то, думаю, мне стоит задержаться тут у тебя подольше. Это даже не вопрос. Утверждение. Охотник не отказывается от своей миссии, но приятно иногда побыть там, где стены наполняет жизнь и тебе наконец-то не холодно. Там где ты можешь найти приют продрогшей душе, где тебя узнают. Ружье снова ставится в угол, темный плащ находит себе место на вешалке в прихожей, туда же вешается жуткие трофейные ожерелья. Отшельник молча наблюдает за этим. Сложив руки на груди и теребя ворот чужой футболки. В стенах, временами на его взгляд переполненного, дома появится еще один жилец. Парадоксально, но сейчас он даже совершенно не против. Впервые за очень долгое время кто-то будет спать возле тумбочки, отгоняя своим присутствием дурные воспоминания. Поможет не вспоминать об пейзаже за окном спальни и с уверенностью встречать новый день. Не боясь, что тот омрачиться запахом смерти. Парень думает и о маленькой девочке, что мирно спит на его кухне на раскладушке. Стоило бы их уже представить друг другу. Но все это утром, а пока их ждет сон. Закончив с уборкой прихожей они уходят в сторону спальни. Больше никто не придет в эту ночь.