Не добро и не зло

      Ветер с гор выл, сгибая верхушки сосен и заглушая любые звуки шагов. Идеальная ночь для тех, кто не хочет быть обнаруженным.       Тэхён лежал на каменистом выступе склона, нависающего над особняком. Холод камня пробивался сквозь куртку, но он этого не чувствовал. Обезболивающие действовали, превратив ноющую рану в боку в глухой, далекий фоновый шум.       Он прильнул к оптическому прицелу винтовки. Мир окрасился в зеленоватые тона ночного видения. Перекрестье прицела скользнуло по высокому забору, камерам наблюдения и патрульным, лениво прохаживающимся по периметру.       Рядом лежал планшет, подключенный к внешней сети безопасности, которую он взломал еще час назад.       — Приём, — тихо произнес он в микрофон гарнитуры.       — Я на связи, — голос Чонгука в наушнике прозвучал так, словно он стоял за спиной.       — У служебного входа одна камера, — сказал Тэхён, переводя прицел на южную стену. — Я зациклил запись. У тебя тридцать секунд.       Внизу, в густой тени кипарисов, отделилась еще более темная тень. Чонгук двигался быстро и плавно, сливаясь с темнотой словно был не человеком, а порывом ветра.       — Подхожу, — короткий отчет.       Тэхён сместил прицел правее.       — Двое у бассейна. Курят. Не видят тебя.       — Принял.       Чонгук скользнул к неприметной двери с электронной панелью. Тэхён быстро ввел код дешифровки на планшете. Замок внизу щелкнул, открываясь.       — Вхожу во внутренний периметр, — шепнул Чонгук.       — Стоп, — резко бросил Тэхён. Его палец лег на спусковой крючок.       Из-за угла дома вышел охранник, отклонившись от маршрута. Он шел прямо на Чонгука, который замер, прижавшись к стене. Расстояние — пять метров.       Тэхён выдохнул, задерживая дыхание между ударами сердца. Ветер порывистый, слева. Корректировка траектории выстрела — три миллиметра влево. Плавный нажим.       Пф-ф-т.       Глушитель съел звук выстрела, оставив лишь сухой щелчок. Охранник внизу дернулся, словно споткнулся, и мешком осел на газон. Транквилизатор мгновенного действия.       — Чисто, — выдохнул Тэхён. — Убирай его и заходи.       — Отличная работа, — донеслось в ответ.       Чонгук подхватил упавшего, без усилия оттащил его в гущу декоративных кустов и в следующее мгновение растворился в дверном проеме служебного входа.       Внутри пахло дорогим деревом, кондиционером и... смертью. Этот запах Чонгук узнал бы из тысячи. Так пахнут места, где решаются судьбы, но не ценится жизнь. Запах власти, которая давно перестала притворяться, что она чистая.       Он миновал коридор, нейтрализовав еще одного охранника коротким удушающим приемом. Хрящ гортани хрустнул под его предплечьем, и тело стало тяжёлым и безвольным, прежде чем сознание успело уловить опасность.       — Я у двери в подвал, — шепнул Чонгук. — Здесь кодовый замок.       — Подключайся, — скомандовал Тэхён в наушнике. — Я обойду протоколы.       Чонгук достал из кармана чёрный дешифратор размером с пачку сигарет и подсоединил к считывателю. Цифры на маленьком экране замелькали с бешеной скоростью. На панели загорелся зелёный светодиод.       — Есть. Заходи.       Тяжелая дверь бесшумно отворилась. Чонгук шагнул внутрь и замер.       Это была не просто серверная. Это был храм эго Генерала Кима. Просторное помещение без окон, освещенное холодным стерильным светом. В центре гудели серверные стойки, мигая индикаторами. А стены...       Стены были увешаны трофеями. Но здесь не было голов оленей или кабанов. Здесь были личные дела. Армейские жетоны на крючках. Сотни жетонов. Фотографии солдат с черными лентами. Ким коллекционировал своих мертвецов. Он хранил память о тех, кого отправил на убой, как охотник хранит шкуры.       Чонгук, подавив ком в горле, подошёл к главному терминалу — массивному консольному столу.       — Я внутри. Подключаю накопитель.       — Вижу соединение, — отозвался Тэхён. В его голосе прорезалось напряжение — он работал с кодом. — Запускаю «червя». Ищу корневой файл… Вот он. Начинаю выгрузку. Это… займёт пару минут.       На большом экране монитора поползла зелёная полоса прогресса. Пока цифры медленно нарастали, Чонгук, как заворожённый, пошёл вдоль стены, глаза его скользили по аккуратным, ужасающим полкам. «Полковник Чхве. Статус: ликвидирован. Решение верное». «Группа «Альфа». Списана в полном составе».       Его взгляд зацепился за знакомое имя. Папка стояла чуть отдельно, словно особый экземпляр коллекции. «Чон Чонгук. Позывной: Барс».       Сердце в груди пропустило удар, а потом забилось с такой силой, что зазвенело в ушах. Он медленно, почти против воли, протянул руку и открыл папку. На первой странице — его фото с выпуска из учебки. Лицо молодое, глаза смотрят прямо в объектив, взгляд полный веры в долг. А ниже, поверх печатной характеристики («Отличная физическая форма. Высокий боевой дух. Потенциал для спецподразделений»), стоял жирный, кроваво-красный штамп:       «СПИСАН. Диагноз: ПТСР, неконтролируемая агрессия. Статус: Нестабилен. Не подлежит восстановлению. РЕКОМЕНДАЦИЯ: Ликвидировать как расходный материал при первой возможности».       Буквы расплывались перед глазами. Не от слез. От ярости. Холодной, кристально чистой ярости, которая заполнила легкие вместо воздуха. Для Кима он никогда не был человеком. Не был солдатом. Он был… инструментом. Молотком, который сломался при работе и который нужно было выбросить на свалку, причём утилизировать так, чтобы не пачкать руки.       В наушнике раздался голос Тэхёна:       — Загрузка девяносто процентов... Гук, ты как там?       Чонгук сжал папку так, что побелели костяшки. Он смотрел на штамп «Не подлежит восстановлению».       — Я не материал, — прорычал он, и его голос прозвучал в пустой комнате как приговор. — И я восстановлен.       Он швырнул папку на пол.       — Загрузка завершена! — крикнул Тэхён. — Данные ушли в сеть. Через пять минут они будут у всех новостных агентств и прокуратуры. Уходи оттуда.       Чонгук выдернул накопитель. Но уходить просто так он не собирался. Он достал из кармана металлическую зажигалку Zippo. Щелкнул крышкой. Огонек вспыхнул, чуть колышась на сквозняке.       — Ким любит архивы? — зловеще усмехнулся Чонгук. — Пусть почитает пепел.       Он поднес огонь к полке с бумажными делами. Сухая бумага вспыхнула мгновенно. Пламя жадно лизнуло картон, перекинулось на соседние дела, поползло вверх по полкам, пожирая имена, судьбы, приказы о списании.       Чонгук отступил назад, глядя, как огонь начинает пожирать эту комнату трофеев, уничтожая власть Генерала над их прошлым.       — Гори, — бросил он и развернулся к выходу.       Сирена взвыла, разрезая ночную тишину. Красные аварийные огни залили коридор кровавым светом, превращая особняк в пульсирующую преисподнюю.       Чонгук вылетел из горящего архива, на ходу перезаряжая пистолет. Дым, едкий и густой, уже полз по полу.       — Тревога! Код Красный! — заорал кто-то в конце коридора.       — Уходи! — голос Тэхёна в наушнике перекрывал вой сирены. — К тебе бегут с первого этажа. Трое... нет, четверо! С лестницы!       Чонгук метнулся к повороту, но путь был отрезан. Автоматная очередь вспорола штукатурку в сантиметре от его лица. Он нырнул за массивную мраморную колонну.       — Я заблокирован! — крикнул он в микрофон, прижимаясь спиной к холодному камню. — Лестница перекрыта.       Он высунулся, сделал два быстрых выстрела в ответ. Один наемник рухнул, но остальные открыли шквальный огонь, не давая высунуться. Щепки и мраморная крошка брызнули во все стороны.       — Они зажимают меня! — Чонгук проверил магазин. Осталось семь патронов. — Ищу другой выход... Черт, здесь глухая стена!       Тэхён на холме видел тепловые сигнатуры через планшет. Красные точки окружали одну-единственную, которая была Чонгуком. Он видел то, чего не видел Гук: к нему заходила вторая группа — со спины, через боковой проход.       — Сзади! Они заходят с тыла! — прокричал Тэхён. — Гук, уходи оттуда немедленно!       — Некуда! — прохрипел Чонгук, меняя позицию и стреляя вслепую, чтобы сдержать натиск. — Я не прорвусь к выходу. Их слишком много.       Он был в капкане. С одной стороны — огонь, который он сам разжег, с двух других — наемники Кима.       Тэхён смотрел в прицел. Он мог снять тех, кто был у окон, мог прикрыть огнём, но коридор... коридор был вне зоны его видимости. Он был бесполезен здесь, на холме.       Тэхён отнял палец от спускового крючка винтовки.       — Жди, — его голос стал ледяным, лишенным эмоций. — Не высовывайся.       — Что ты делаешь? — выкрикнул Чонгук, услышав странный шорох в эфире. — Тэхён! Оставайся на позиции!       — К черту, — прошипел Тэхён, срывая с себя гарнитуру и отбрасывая бесполезную теперь снайперскую винтовку.       Он поднялся. Боль в боку тут же напомнила о себе острым спазмом, но он загнал её глубоко внутрь, заперев на замок адреналина. Он вытащил свой пистолет, передернул затвор и, пригибаясь, побежал вниз по склону — прямо в пасть льву.       Чонгук дышал тяжело, рвано. Дым ел глаза. Выстрелы гремели всё ближе. Они сжимали кольцо, не спеша, уверенные в своем преимуществе.       — Выходи! — крикнул голос наемника из-за угла. — Сдавайся, и умрешь быстро!       Чонгук усмехнулся, стирая кровь с рассеченной щеки (осколок камня задел лицо).       — Пошел ты!       Он высунулся и выстрелил. Мимо. Патроны кончались. У него осталась одна обойма и нож. Если они пойдут на штурм, он заберет с собой всех, кого только сможет.       Внезапно грохот выстрелов изменился. Где-то наверху, в районе панорамных окон гостиной, раздался звон разбитого стекла. А затем — серия глухих, точных хлопков.       Бах. Бах. Бах.       Стрельба по Чонгуку прекратилась. Наемники замешкались, услышав угрозу у себя в тылу.       — Контакт на первом уровне! — заорал кто-то. — Прорыв периметра!       Чонгук не стал ждать приглашения. Воспользовавшись замешательством врага, он выскочил из укрытия. Двое наемников, державших его на мушке, теперь разворачивались в другую сторону, но опоздали. Чонгук уложил одного выстрелом в шею, второго сбил с ног подкатом, добивая рукоятью пистолета.       Он рванул к лестнице. Наверху царил хаос. Тело одного наемника лежало у разбитого окна. А посреди холла, укрываясь за перевернутым тяжелым дубовым столом, сидел Тэхён.       Он был бледен как смерть, на лбу бисером выступил пот. Левую руку он держал прижатой к боку, и каждое движение отдавалось гримасой боли на его лице. Но правая рука была тверда как скала. Он стрелял. Стрелял расчетливо, скупо, не тратя патроны зря.       — Хён! — заорал Чонгук, врываясь в холл и открывая огонь по остаткам охраны, пытавшейся окружить Тэхёна.       Они встретились в центре зала. Вокруг свистели пули, крошилась мебель, звенел хрусталь люстры.       — Я же сказал тебе сидеть на холме! — прорычал Чонгук, меняя магазин и прикрывая левый фланг.       — Ты был в заднице, — огрызнулся Тэхён, делая два выстрела. Наемник на балконе второго этажа рухнул вниз. — Я не мог смотреть, как тебя убивают.       Тэхён поморщился, прижимая ладонь к боку. На черной куртке не было видно крови, но Чонгук знал, что швы, скорее всего, поползли.       — Ты как? — быстро спросил Чонгук, видя, как Тэхён тяжело дышит.       — Жить буду, — выдохнул Тэхён. — Враг кончился?       В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая только треском огня где-то в глубине дома и их собственным неровным дыханием. Дым от пожара в архиве уже начал просачиваться сюда густыми, извивающимися клубами, создавая сюрреалистичную, адскую туманную завесу. Тела наемников лежали на дорогом паркете. Те, кто выжил, отступили, понимая, что бой проигран.       — Похоже, это были последние из его псов, — сказал Чонгук, оглядываясь.       Тэхён кивнул на широкую лестницу, ведущую на второй этаж, к массивным двустворчатым дверям кабинета. Единственным дверям, которые остались закрытыми.       — Он там, — сказал Тэхён, выпрямляясь и поправляя куртку. — Пойдем поздороваемся.       — Согласен, уважим хозяина, — с легкой усмешкой отозвался Чонгук.       Они двинулись к лестнице, оставляя за собой разрушенный холл и поднимаясь навстречу своему главному кошмару.       Чонгук ударом ноги распахнул тяжелые двустворчатые двери из красного дерева.       Они ворвались внутрь, готовые стрелять, но в кабинете было тихо. Только тихий треск винила на старом проигрывателе — играла какая-то тягучая, меланхоличная классика, диссонирующая с запахом гари, который уже полз по вентиляции.       Генерал Ким стоял у панорамного окна, спиной к ним, глядя на сад внизу. Он был безупречен: идеально отглаженный костюм, прямая спина, ни тени страха. В левой руке он держал бокал с янтарной жидкостью, в правой, опущенной вдоль тела, — пистолет.       Услышав их, он медленно повернулся. На его лице не было ни удивления, ни гнева. Только холодное, почти скучающее презрение.       — Браво, — произнес он, чуть салютуя им бокалом. — Вы всё-таки добрались. Я недооценил вашу... живучесть.       Тэхён тяжело опирался на плечо Чонгука. Его лицо было серым от боли, но взгляд, которым он сверлил Генерала, был тверже стали.       — Всё кончено, Ким, — хрипло сказал Тэхён. — Твоя армия разбита. Твой дом горит.       Ким усмехнулся, делая глоток.       — Мой дом? Это всего лишь стены. Моя армия? Наемники — это мусор. — Он сделал шаг к ним, и в его глазах блеснул дьявольский огонь. — А вот вы... Вы — мое главное разочарование.       Он обвел их взглядом, полным брезгливости.       — Вы думаете, вы герои? Вы — отбросы. Бракованные игрушки, которые возомнили себя людьми. Я создал вас. Я вытащил вас из грязи, дал вам цель, дал смысл жизни. Я сделал из вас элиту. А вы? Вы сломались. И я могу вас стереть.       Тэхён выпрямился, на секунду отпуская плечо Чонгука, чтобы стоять самому, несмотря на разрывающую боль в боку.       — Ты создал солдат, Ким. Идеальных машин для убийства. — Ты думал, что если вытравить из нас страх, сострадание, сомнения... мы станем твоим безупречным оружием.       Он сделал шаг вперед.       — Но ты ошибся в уравнении. Мы... мы стали людьми. Этого ты не учел. У людей есть то, чего нет у твоего оружия — воля. И душа, которую ты так и не смог вырезать.       Лицо Кима перекосило. Маска безразличия треснула.       — Душа? — выплюнул он. — У оружия нет души! Оно должно стрелять, когда ему прикажут! И молчать, когда его убирают в кобуру!       Он резко вскинул пистолет, целясь Тэхёну в грудь.       Выстрел прогремел мгновенно. Но стрелял не Ким.       Чонгук среагировал быстрее. Пуля ударила Кима в правое плечо, раздробив сустав. Генерал вскрикнул, пистолет выпал из его руки, и он рухнул на колени, хватаясь за рану. Бокал разбился, расплескав дорогой виски.       Чонгук в два прыжка преодолел расстояние между ними. Он ударом ноги отбросил оружие Кима в дальний угол и приставил еще дымящийся ствол своего пистолета ко лбу генерала.       Палец замер на спусковом крючке.       Ким тяжело дышал, глядя снизу вверх в дуло пистолета. В его глазах, затуманенных болью, вдруг вспыхнул вызов. Он не боялся смерти. Он жаждал её.       — Давай, — прохрипел Ким, кривя губы в улыбке. — Чего ты ждешь? Заканчивай миссию, рядовой. Нажми на курок. Будь хорошим солдатом в последний раз.       Чонгук смотрел в эти глаза. Он видел в них отражение своего прошлого. Ким хотел уйти красиво. Уйти от пули, как воин, оставив Чонгука с клеймом убийцы своего создателя. Смерть была для него избавлением от позора, который ждал впереди.       Рука Чонгука дрогнула, но не нажала на спуск. В его голове пронеслись слова Тэхёна: «У людей есть воля».       Если он убьет его сейчас — он просто выполнит очередной приказ, пусть и невысказанный.       Чонгук медленно выдохнул. Ярость ушла, оставив место холодному презрению. Он опустил пистолет.       Ким моргнул, его улыбка сползла.       — Что ты делаешь? Стреляй! — заорал он, пытаясь приподняться.       Чонгук ударом рукояти в челюсть сбил его обратно на пол.       — Нет, — голос Чонгука был тихим, но в тишине кабинета он прозвучал как приговор. — Смерть для тебя — слишком легкий выход. Я не дам тебе этой чести.       Он достал из кармана телефон, показывая экран, где бежали заголовки новостных лент.       — Твои файлы уже в сети. Через час здесь будет спецназ, но не твой.       Чонгук наклонился ниже, глядя в расширенные от ужаса глаза Генерала.       — Все знают, кто ты. Ты сгниёшь в тюрьме, Ким. Проведешь остаток жизни в клетке, зная, что тебя уничтожили не пули, а твои же «мертвые солдаты». Твои «бракованные игрушки».       Тэхён подошел ближе. Он опирался на стол, тяжело дыша, но он смотрел на поверженного кукловода не со злорадством, а с бесконечной, усталой печалью и... странным милосердием.       — Мы оставляем тебе жизнь, Генерал, — тихо сказал Тэхён. — Живи с этим позором. Это и будет твоей казнью.       Ким зарычал, пытаясь броситься на них, но Чонгук равнодушно оттолкнул его ногой. Генерал Ким, всемогущий кукловод, остался лежать в луже собственной крови и виски, раздавленный не смертью, а жизнью, которую ему насильно оставили.       Вдруг он хрипло рассмеялся. Это был жуткий, булькающий звук, от которого по спине пробежал холод.       — Вы думаете, я дам вам уйти? — прошептал он, засовывая здоровую руку во внутренний карман пиджака. — Я же сказал... я могу вас стереть.       В его руке блеснул небольшой металлический пульт с одной единственной кнопкой.       — Система «Чистый горизонт», — улыбка Кима стала безумной. — Самоуничтожение объекта. Если я падаю — падает всё.       — Нет! — крикнул Чонгук, дернувшись к нему.       Но Ким был быстрее. Он большим пальцем вдавил кнопку.       Пи-и-ип.       Голос системы оповещения, механический и безжизненный, разнесся по особняку: «Протокол самоуничтожения активирован. Детонация через шестьдесят секунд. Пятьдесят девять...»       — Никто не уйдет, — выдохнул Ким, глядя в потолок безумным взглядом.       — Бежим! — заорал Чонгук и рванулся к Тэхёну, который начал оседать. — Вставай, хён! Вставай, мать твою! — Чонгук закинул его здоровую руку себе на шею, практически взваливая весь его вес на себя.       — Оставь... я не успею... — прохрипел Тэхён, волоча ноги. Лицо его было белым как мел.       — Мы уйдем вместе или сдохнем вместе! — рявкнул Чонгук, таща его к выходу из кабинета.       Коридор уже превратился в топку. Огонь с нижних этажей прорвался наверх, отрезая путь к лестнице. Стены пылали, дым был таким густым, что легкие горели огнем.       «Сорок одна секунда... Сорок секунд…»       — Лестница отрезана! — крикнул Чонгук, кашляя. Он развернулся, оглядываясь. Единственный путь — назад в кабинет. Но там тупик.       Взгляд Чонгука упал на огромное панорамное окно в конце коридора, выходящее на задний двор.       — Окно! — выкрикнул он, рванув в ту сторону, таща за собой Тэхёна. — Там бассейн! Прямо под нами!       Тэхён кивнул, собирая остатки воли в кулак. Он понимал план.       «Семнадцать секунд… Шестнадцать секунд...»       Они разбежались — настолько, насколько позволяло состояние Тэхёна.       — На счет три! — крикнул Чонгук, на ходу выпуская всю обойму в укрепленное стекло, чтобы ослабить его. Паутина трещин покрыла поверхность.       — Раз! Два! Три!       Они ударили в стекло плечами одновременно, вкладывая в этот удар всю оставшуюся инерцию жизни.       Звон разбитого стекла смешался с рёвом сирены.       «Ноль».       В этот момент за их спинами мир разорвался. Взрыв чудовищной силы вышиб стены особняка. Огненная волна, как гигантская рука, догнала их в полете, опаляя жаром спины и швыряя вперед с удвоенной силой.       Они падали вниз, в черную бездну. Удар о воду был жестким, выбивающим воздух.       Ледяная вода сомкнулась над головами, мгновенно отсекая рев пламени и грохот разрушения. Они погружались в спасительную глубину, пока на поверхности бушевал ад.       Чонгук вынырнул первым, жадно хватая ртом воздух. Вокруг плавали обломки мебели, куски обшивки и пепел, покрывающий поверхность бассейна серой пленкой.       — Тэхён! — заорал он, крутясь в воде.       В метре от него поверхность воды вспенилась. Тэхён вынырнул, закашливаясь, хватаясь за край бортика. Чонгук тут же подгреб к нему, подхватывая под мышки, не давая уйти под воду.       — Живой? — выдохнул Чонгук, откидывая мокрые волосы с лица Тэхёна.       Тэхён кивнул, не в силах говорить. Он дрожал — от холода воды и шока.       Чонгук вытащил его на бортик, затем выбрался сам. Они отползли подальше от края, рухнув на холодную траву газона.       Перед ними, всего в тридцати метрах, горел особняк Генерала Кима. Крыша обрушилась, стены рухнули внутрь. Там, в этом огне, исчезло всё: архивы, прошлое, сам Ким.       Тэхён лежал на спине, глядя в небо. Над горами, на востоке, небо начало светлеть. Тьма отступала. Рассвет окрашивал дым в розовые тона.       Вдалеке, со стороны серпантина, послышался нарастающий вой полицейских сирен. Их было много. Очень много.       Чонгук сел, глядя на Тэхёна. Куртка на боку Тэхёна промокла не только от воды — темное пятно крови расплывалось на ткани. Швы разошлись.       — Нам надо уходить, — тихо сказал Чонгук, касаясь руки Тэхёна. — Сейчас здесь будет весь город.       Тэхён с трудом открыл глаза. Он посмотрел на пожар, потом на Чонгука. В его глазах, несмотря на боль, было что-то новое. Спокойствие.       — Мы сделали это, — прошептал он, и уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Мы свободны, Гук.       Чонгук посмотрел на огонь, пожирающий их прошлое, потом на занимающийся рассвет.       — Да, — ответил он, помогая Тэхёну подняться. — Мы свободны. — Он закинул руку Тэхёна себе на плечо. — Идем домой.

***

      Утро наступило не сразу — оно просачивалось в зашторенные окна квартиры медленно, тяжелым серым светом. После грохота взрыва и рева огня тишина здесь казалась оглушительной.       Тэхён сидел на диване, листая новостные каналы на телевизоре. Чонгук, устроившись на полу у его ног, заканчивал перевязку. Ноги Тэхёна были в мелких порезах от стекла, но хуже всего пришлось левому боку: от удара о воду и напряжения края раны разошлись. Чонгуку пришлось потратить час, чтобы остановить кровь и заново стянуть их, накладывая свежую, тугую повязку.       По всем каналам крутили одно и то же: кадры горящих руин в горах и шокированные лица ведущих.       — ...Срочные новости, — голос диктора дрожал от возбуждения. — Особняк Генерала Кима, героя войны и влиятельного политика, сегодня ночью был полностью уничтожен взрывом. Пожарные расчеты до сих пор проливают конструкции. Среди обломков найдены сильно обгоревшие останки. Предположительно, владелец погиб...       На экране сменилась картинка. Теперь показывали скриншоты документов. — Опубликованные этой ночью в сети секретные архивы вызвали эффект разорвавшейся бомбы. Прокуратура уже заявила о начале расследования по фактам военных преступлений, заказных убийств и коррупции...       Чонгук заклеил пластырем последнюю царапину и поднял взгляд на экран.       — Всё кончено. Весь мир знает.       Тэхён не ответил. Он прищурился, глядя на бегущую строку.       — Слишком просто, — тихо пробормотал он.       В этот момент телефон Тэхёна, лежащий на столике, пискнул. Пришло зашифрованное сообщение от Джи Су. Тэхён открыл файл. Это был предварительный отчет от его информаторов в полиции, работающих на месте взрыва.       Он пробежал глазами по тексту, и его брови сошлись на переносице.       — Посмотри сюда, — Тэхён протянул телефон Чонгуку.       Чонгук вчитался в сухие строки отчета: «1. Найдено тело в эпицентре (кабинет). Степень обгорания критическая. ДНК-тест затруднен. 2. Найдены личные часы Генерала. Механика, швейцарские, именная гравировка. Остановлены от теплового удара. Время на циферблате: 03:58:33».       — Взрыв произошел в 03:59, — медленно произнес Тэхён. — Ровно на тридцать секунд позже.       Чонгук поднял на него непонимающий взгляд, а потом осознание ударило его током.       — Он снял часы, — прошептал Чонгук. — Но зачем?       — Чтобы его нашли, — жестко закончил Тэхён. — Чтобы полиция увидела часы, тело, и закрыла дело.       Картинка сложилась. Та минута. Шестьдесят секунд таймера. Ким нажал кнопку не для того, чтобы убить себя. Он нажал её, чтобы уничтожить следы. Пока Чонгук и Тэхён бежали к окну, Ким не ждал смерти. У него был путь отхода. Потайной лифт, капсула, туннель за фальшивой стеной — что-то, что вело прочь из кабинета. Он оставил труп двойника (или кого-то из охраны) и исчез.       — Ты думаешь, он жив? — спросил Чонгук. Его рука инстинктивно потянулась к пистолету, лежащему на столе.       Тэхён помолчал, разглядывая фото горящего дома на экране. Затем он протянул руку и выключил телевизор. Экран погас, погружая комнату в тишину.       — Думаю, Генерал Ким мертв, — твердо сказал Тэхён. — Его имя проклято. Его репутация сожжена. Его армия распущена или арестована. Он потерял всё влияние, всю власть.       Он повернулся к Чонгуку.       — А тот, кто сбежал по крысиной норе... это просто испуганный старик. Беглец, которому придется вечно прятаться в тени, вздрагивая от каждого шороха. Он больше не игрок.       — Пусть бежит, — кивнул Чонгук, расслабляя плечи. Но в его голосе прозвучала стальная нота предупреждения. — Но если он высунется... если он хоть раз попробует вернуться... мы увидим.       Тэхён слабо улыбнулся и накрыл ладонь Чонгука своей.       — Мы увидим.