Ледибой

— Вы чо, мужики? — спрашивает один из конвоя, замечая двоих заключенных, измазанных в известной жидкости и голых, кривясь от отвращения, когда автозак все же причалил к тюрячке. Двое гомосеков взялись за ручки и посмотрели друг другу в глаза. — Ну, я тут подумал… — все же отозвался Рене, прикрываясь. — У нас даже общий сын есть… И… — Он меня любит даже таким! — отозвалась мадам Баттерфляй, которая более тридцать лет по заветам Пикуля притворялась бабой для общего дела революции. — Мужики, оденьтесь, — сказал второй из конвоя, обрывая всякие оправдания. Все ж извращенцы для семидесятых и деморфизм — не их профиль. Тут психиатра надо, а еще лучше специалиста по семейным отношениям. Когда обоих вели в разные стороны, те обменивались взглядами: француз смотрел на своего китайца опаляюще, а китаец — с нежностью. Всех тошнило. Кто-то из конвоя тихо ржал, но обоим влюбленным было на это кристально пофигу. Настал момент, когда обоих стали разводить в стороны. Шесть лет каждому за шпионаж чалиться в разных тюрьмах. — Я люблю тебя, Рене! — прокричал во всю силу своих легких мадам Баттерфляй, да и француз не отставал от него. Оба попытались кинуться друг другу в объятия, но их удержали, чтобы сохранить свою психику. И до чего ж китаезы хитрожопый народ, однако, думали некоторые. Не думали, конечно, в будущем эту фишку перехватит Таиланд. Ну, ладно… Счастливого француза завели в камеру и оставили. И его практически тут же понесло на поэзию. Он написал: Я наливаю коньяк И вдруг я замечаю — У нее стояк! Девочка с елдой Это ледибой… В будущем по секретным документам эти записи найдет небезызвестная группа и опубликует свою зажигательную песню.