За маской JK

Идиллия, рожденная дерзким поступком Чимина, оказалась хрупкой. Новый уровень близости, достигнутый с помощью игрушек и взаимной провокации, сделал их связь еще более интенсивной, но и еще более опасной. Теперь, когда Чимин перестал быть пассивным участником, ставки возросли. Однажды после пары Чимин зашел в пустую аудиторию, чтобы забрать забытый учебник. Дверь едва приоткрылась, когда он услышал голоса. Чонгук и Ли Дживон стояли у окна. — ...просто скажи, когда освободишься, — говорила Дживон, игриво теребя пуговицу на его рубашке. — Папа прислал билеты на эту закрытую выставку в музее современного искусства. Только для избранных. — Я посмотрю свое расписание, — уклончиво ответил Чонгук, но его голос звучал заинтересованно. — Не сомневаюсь, что найдешь время для чего-то действительно стоящего, — она встала на цыпочки и быстро, почти небрежно, поцеловала его в щеку. — До завтра, президент. Она вышла, не заметив Чимина. Чонгук остался стоять у окна, проводя пальцами по тому месту, где коснулись ее губы. На его лице играла та самая светская, довольная улыбка, которую он использовал на официальных мероприятиях. В этот момент Чимин понял: несмотря на все ночные признания и страстные уверения, Чонгук все еще играл в свои игры. И Дживон была частью этой игры — ценный трофей, полезное знакомство, элемент его безупречного публичного образа. Горький привкус ревности, который Чимин считал усмиренным, вспыхнул с новой силой, смешавшись с обидой и чувством предательства. Он резко развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Вечером Чимин молчал. Когда Чонгук пришел к нему, как обычно, без приглашения, он встретил его холодным взглядом. — Что случилось? — спросил Чонгук, пытаясь притянуть его к себе. Чимин отстранился. —У тебя есть планы на выставку? С Дживон? Лицо Чонгука на мгновение стало непроницаемым. —Это просто светское мероприятие. Полезные связи. Не более того. — Полезные связи? — Чимин фыркнул, и в его голосе впервые зазвучала горечь. — А поцелуй в щеку? Это тоже часть «полезных связей»? Чонгук нахмурился. —Ты следил за мной? — Я просто оказался не в том месте! — взорвался Чимин. — Или, может, это ты не в том месте оказываешься? Слишком увлекся своей ролью идеального парня для всех? Или ты просто держишь меня про запас, на случай, если надоест притворяться с такими, как она? Глаза Чонгука вспыхнули холодным гневом. —Не смей говорить со мной в таком тоне. Ты прекрасно знаешь, что между нами. — Да, знаю! — крикнул Чимин. — Сделка! Я — твой грязный секрет, твое развлечение, твой способ выпустить пар! А она — твой публичный успех, твоя идеальная картинка! И ты великолепно справляешься с обеими ролями! — Заткнись! — рыкнул Чонгук, схватив его за плечи и прижимая к стене. — Ты ничего не понимаешь! Ты думаешь, мне нравится все это? Эти улыбки, эти притворные разговоры? Это необходимость! — Необходимость? — Чимин вырвался. — А я для тебя что? Необходимость? Или просто удобный случай, который ты используешь, потому что я оказался достаточно глуп, чтобы влюбиться в твое проклятое нутро, которое ты так мастерски прячешь ото всех! Слова повисли в воздухе, тяжелые и необратимые. Чимин сказал это. Вслух. Признался в том, что тщательно скрывал даже от самого себя. Чонгук отпрянул, как от удара. Его гнев сменился чем-то другим — шоком, а затем леденящей холодностью. — Влюбился? — он произнес это слово с таким презрением, что Чимину стало физически больно. — И это все? Все эти наши игры, вся эта... страсть, для тебя просто сводится к банальной влюбленности? — А для тебя? — прошептал Чимин, чувствуя, как предательские слезы подступают к глазам. — Что это для тебя, Чонгук? Кроме «сделки»? Чонгук смотрел на него, и его лицо было маской из чистого льда. —Я думал, ты умнее. Я думал, ты понимаешь правила. Оказывается, я ошибался. Он повернулся и направился к двери. —Сделка окончена. Храни мой секрет, если хочешь. Или расскажи всем. Мне уже все равно. Дверь закрылась. Чимин остался один посреди комнаты, дрожа от гнева, боли и унижения. Он все разрушил. Своей глупой, ненужной искренностью. Он показал свое самое уязвимое место — свою любовь — и получил за это ледяное презрение. Он подошел к ноутбуку, его пальцы тряслись. Он открыл страницу JK. Стрим был активен. Чонгук сидел перед камерой, его лицо было бледным и напряженным. Он не шутил, не флиртовал. Он просто смотрел в пустоту. — Иногда, — его голос был хриплым и безжизненным, — кажется, что ты нашел того, кто понимает. Кто принимает тебя. А потом оказывается, что они хотят от тебя того же, чего и все остальные. Обычной, скучной, банальной любви. Они пытаются втиснуть тебя в свои узкие, жалкие рамки, не понимая, что ты просто не создан для этого. Он горько усмехнулся. —И ты остаешься один. Как и всегда. Потому что проще быть одному, чем быть непонятым и... разочарованным. Чимин выключил стрим. В комнате воцарилась гробовая тишина. Боль была настолько острой, что он согнулся пополам, обхватив себя руками. Он потерял его. Окончательно и бесповоротно. И самое ужасное было в том, что даже сейчас, сквозь всю боль, он понимал — Чонгук тоже страдал. Просто его страдание выражалось в ярости и отстраненности. Они оба были ранены. И Чимин не знал, можно ли это исправить.