Утренний кофе

Жан проснулся от первого луча солнца, пробивавшегося сквозь щель в шторах. Он лежал неподвижно несколько секунд, привыкая к тишине. Потом повернул голову. Рене спала, повернувшись к нему лицом. Ее блондинистые волосы растрепались по подушке, рот был приоткрыт, а на щеке отпечаталась складка от простыни. Она дышала ровно и глубоко. В такие моменты вся она только беззащитное и умиротворенное лицо. Жан осторожно, чтобы не разбудить, приподнялся на локте и несколько минут просто смотрел на нее. Потом так же бесшумно выбрался из кровати и босиком вышел на кухню. Он двигался на автомате: смолол зерна, насыпал в турку, добавил холодной воды и щепотку соли. Пока кофе закипал, он достал из холодильника любимые Рене круассаны и разогрел духовку. Он знал каждый ее шаг, каждую привычку. Значит, и кофе должен быть готов к тому моменту, как она проснется. Аромат свежесваренного кофе заполнил маленькую кухню. Жан уже собирался разливать его по чашкам, когда услышал тихие шаги. Он обернулся. Рене стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку. Она была в его старой футболке, которая спадала с одного плеча, а ее взгляд был еще мутным от сна. - Я хотел принести тебе в постель, - тихо сказал Жан. Она не ответила. Медленно, как во сне, она подошла к нему, обвила руками его шею и прижалась лицом к его голой груди. Он почувствовал, как она глубоко вдыхает его запах, смешанный с ароматом кофе. - Пахнешь… своим, - прошептала она в его кожу. Он обнял ее за талию, прижимая к себе. Ее тело было теплым и мягким после сна. Он наклонился и губами коснулся ее обнаженного плеча, оставляя легкий, почти невесомый поцелуй. Потом другой, чуть выше. Он чувствовал, как она вздрагивает под его прикосновениями. Рене запрокинула голову, давая ему больший доступ к своей шее. Ее пальцы вцепились в его волосы, нежно, но требовательно. Жан губами скользил по линии ее ключицы, к основанию горла, чувствуя сквозь тонкую ткань футболки, как учащенно забилось ее сердце. Он повернул ее и приподнял, усадив на край кухонного стола. Чашка с кофе позабытая стояла рядом. Он оказался между ее раздвинутых ног, его руки скользнули под футболку, ладонями ощущая гладкость ее бедер, упругость ягодиц. — Жан… — просто выдохнула она, и ее голос звучал хрипло и непривычно сдавленно. Он нашел ее губы. Поцелуй был нежным, но глубоким и неторопливым, совсем не таким, как их обычные, яркие и жадные. Он чувствовал на своих губах вкус ее утра. Он медленно стянул с нее футболку, снова приникая губами к ее коже — к груди, к животу, к бедрам. Она вся отдалась этим медленным, почти ленивым ласкам. Ее тело постепенно пробуждалось, отвечая на каждое его прикосновение дрожью и тихими стонами. Она сама стащила с него боксеры, ее пальцы скользнули по его спине, впиваясь в мышцы. Он вошел в нее медленно, нежно, давая ей привыкнуть к каждому сантиметру. Они двигались в едином, неторопливом ритме, под тихое шипение остывающего кофе и их сбивающееся дыхание. Это не было похоже на их обычные схватки страстные, быстрые, доводящие до трясучки. Это было что-то другое. Более интимное и уязвимое. Он прижимал ее к себе, шепча что-то на ухо на своем родном языке тихие, ласковые слова, которые он никогда не говорил при свете дня. Она отвечала ему объятиями крепче, глубже, заставляя его потерять остатки контроля. Они закончили почти одновременно, тихо и безмятежно, как и началось это утро. Жан прислонился лбом к ее плечу, пытаясь отдышаться. Рене обняла его за голову, гладя пальцами его волосы. Они так сидели несколько минут, пока последние судороги наслаждения не отпустили их тела. Потом Рене тихо рассмеялась. - Кофе, наверное, совсем остыл. Жан поднял голову и посмотрел на нее. На ее распухшие от поцелуев губы, счастливые и немного сонные глаза. - Сварю новый - сказал он и снова поцеловал ее, уже быстро и легко.