Карусель

Его не может тут быть. У Алфёдова в глазах всё расплывается. На него в буквальном смысле призрак пялится, а он и слова сказать не может. Грубый, неустойчивый шёпот в голове волновал уже несколько месяцев, но он просто хотел верить, что ему кажется, слышится. Не зря же "друзья" говорят, что он сходит с ума. Но вот перед ним не жалкое подобие его близкого друга. А призрачное изображение. Ощущается таким ненастоящим, но оно тут, рядом. Физически не почувствовать, а вот морально - вполне. Это он почти вредно, тревожно на ухо тогда шептал «Ты нас бросил, Алфёдов! Ты нас бросил..». Ему хотелось ответить, что нет, но тогда это бы выглядело как последний болт, вбитый в доску его сумасшествия. Поэтому он терпел. Но теперь увидел. Взгляд чужих глаз вовсе не печален. Будто это был и не он тогда. Будто не он до панических воспоминаний о прошлом с треском доводил. —Ты.. Секби.. Но как?.. — выдохнул он, рассматривая полупрозрачное тело. Когда-то оно изводило своей живостью. Но теперь, в таком облике, казалось тощим и мёртвым. Но всё ещё красивым. —Неважно. Тебе очень повезло, что я простил тебя за то что ты ушёл.. — игриво, но язвительно, с каким-то упрёком говорит он. Алфёдов не знает, что режет его слух. Может, он просто слишком привык к клонам, чтобы воспринимать настоящего? Неужели Секби был.. Таким? От него веет холодом. Это потому что он призрак? —Я.. Я не предавал вас. Это они.. Захватили меня, оставили с этими клонами. Я не хотел! — отходя назад, почти оправдывается Алфёдов. —Ладно уж, я так и понял, — вздыхает Секби, усмехаясь — Ты ведь хочешь к нам? «К нам». Такое чёткое выражение. Но к кому именно? —В смысле.. —Мы там вдвоём. Интересное место. —Секби. С кем? —С Джастом. Настоящий Джаст в памяти всплывал с безумством бесчестным. Если до Секби Алфёдов дотрагивался робко тогда, боясь отвержения, то Джаста целовал резко. У них была любовь, страсть с нежностью мешавшая в одну кучу. Будь то бессонные ночи от долгих прелюбодеяний, будь то всё те же бессонные ночи от разговоров о том, что они вдвоём влюбились в того, теперь уже призрака, кто, как казалось, с приближением чувств лишь отдалиться пытался. —Хорошо. Это безрассудно, неправильно. Но он хочет верить, что это не иллюзия, не обман, а правда они. Каково оно, верование в изначальный провал? Он попробовал бы это на вкус, даже если бы это была его последняя проба. Здесь темно. Веет холодом, грязью, тишиной. И, словно завершение этой атмосферы перед его глазами они. С какой-то слишком злой ухмылкой Секби и с хитрым, изучающим взглядом он, Джаст. —Ой Джастик! — выдаёт Секби и в голове у Алфёдова что-то взрывается. Клон говорит так с недавних пор. Смешно, но напоминание уж очень больное. Но он молчит. —О Боже.. Ну, наконец-то вы пришли, — расслабленно говорит он — Повеселимся, да? Как в старые добрые. Помнишь? Алфёдов помнил. Помнил, как они втроём гуляли. Помнил глупые шутки и остроумные ответы Джаста. Помнил слишком много для своего порой хрупкого сердца. Ответить ему не дали. —Конечно, он помнит, — усмехается Секби — Давай включай уже. И снова перед глазами всё плывёт. В ушах застывает музыка. Бодрое начало, будто предвестник детской весёлой песни. А-а-а Ну, короче Картинка изменяется, трансформируется. Перед ним больше не почти тёмное неясное пространство. Озаряется свет, зажигая огни. Те чуть мигают, будто сломанные. Алфёдов осмеливается поднять взгляд и придаётся искреннему душевному ужасу. Парк аттракционов. Сломанный местами, потрёпанный жизнью. И судя по давящей на и так расшатанные нервы тишине - заброшенный. —Красота, да? — говорит Джаст, появляясь будто из ниоткуда — Удивительное место? Оно может принять любой облик. К примеру.. —Всё равно на примеры! — отмахивается Секби. И только сейчас Алфёдов обращает свой мозг к тому, что Секби выглядит как призрак, полупрозрачный. А Джаст - нет. Но почему? — Мне нравится парк аттракционов. А если дальше пройти с головой налево Увидишь чёртово колесо, парк и комнату смеха Чуть поодаль лавка с множеством здоровски вкусно разным Мороженое не советую, говорят, пенопласт Музыка звучит, не давая сказать ни слова, ведь пока он старается отличить слова из песни от слов парней, всё идёт слишком быстро, он попросту не успевает. Он судорожно осматривается. Парни болтают, как ни в чём не бывало. Неужели для них это нормально? Алфёдов дышит громко, длинно, хоть как-то пытаясь успокоиться. Это ведь они, настоящие! Чего ему бояться? —Круто, да? Всё такое большое. Вот потрогай, — Секби касается какой-то перегородки — Как настоящее.. Ну, в смысле, выглядит как нереальное, а на деле настоящее. Алфёдов искоса на него глядит. Это прозвучало как-то подозрительно. Но зачем призраку врать? —Может что-нибудь возьмём? Голос здесь был слишком ощутим. Как будто кто-то высасывал из него всю энергию. Алф вздрогнул, по сторонам смотря в надежде что-то съестное найти. —Да тут всё просроченное, — неудовлетворительно отвечает Джаст. —В смысле? Это же.. —Он имеет ввиду - ебать невкусное! — поправляет Секби — Как будто просроченное. Короче, если не хочешь разочаровываться - не бери лучше. Алфёров решил не уточнять, кто их вообще продаёт, если кроме них никого нет. Может, так и надо. Он так хочет верить в правдивость происходящего. Если тебе хочется так То тогда напротив за автодромом находится клёвый аттракцион И скажем так, хоть сейчас у парка не лучшие годы Наши зверята докажут, что ещё могут Эта музыка так бесит. Вот бы её выключить. Хоть бы это прекратилось. Но если прекратится, то и они исчезнут. Ещё один раз Алфёдов не переживёт. Слишком уж они близки. Даже если и эти фальшивы, в них есть доля той правды, какую он выдумал сам. —Так, мы чё, так и будем дальше гулять, а? — наконец говорит Секби, что-то выискивая. —А, точно. Я ведь хотел показать Алфёдову один очень весёлый аттракцион. Активный. Алфёдов сглатывает. Он впервые задумывается, а о чём поётся в песне? Но думать ему не дают. Джаст хватает за руку, обрывая все мысли. Живой, блять. Выглядит живым, в отличие от призрака Секби. И чувствуется живым. Секби, засчёт "привиденческой" левитации (такая вообще существует?), оказывается там быстрее их двоих. Вид поражает. Алфёдов видит перед собой ничто иное, как карусель. В отличие от всего остального, она будто идеально вылизана и подготовлена к одному только его приходу. Строчка про зверей отсылает, видимо, к опустошённости этого места. Небезопасно лезть на механизм, который давно не используется. Вдруг поломан. —Пошли прокатимся, а? — улыбается Секби такой внезапно девственно чистой улыбкой, что Алфёдову остаётся только поражённо кивать. —Это самое нормальное, что тут есть, — спокойно, не особо заинтересованно добавляет своё слово Джаст. Ведь кони запряжены, механизмы сопряжены Того гляди, галопом с рёвом мир парковой тишины Нарушат в миг, и понеслась, ждём только тебя мы битый час Ведь от работы кони эти не подыхали ни разу «Тишины». Они серьёзно? Тот кто поставил эту песню точно издевался, ведь тишиной тут и не пахнет. Кажется, это сделал призрак настоящего Секби. Это ведь не просто так, верно? Есть какая-то цель, причина. Это не может быть обман. Его и так слишком много. Парни же останавливаются и пока Секби успешно забирается на какого-то розового коня, Джаст стоит, в одну точку пяля. —Джаст? Не откликается. —Джаст?.. Молчание. —Джаст! Тот вдруг озирается по сторонам, отмирая и взявшийся из ниоткуда свёрток Алфёдову протягивает. —На, это конфетки. Очень вкусные. Попробуй. Ты ведь хотел что-то взять. Это не просьба. Не предложение. А прямой приказ. Вариантов нет. Либо брать, либо.. Тоже брать. Никак иначе. И Алфёдов сдаётся. Одна из «конфеток», что он взял была изогнутой, маленькой. Зеленоватого оттенка, который доверия особо не вызывал. На вкус и вправду сладкая. Он не хотел размышлять о том, что она делает, но боль в голове всё равно дала о себе знать. Всё словно начало искажаться. Вокруг него больше не было странно вылизанной карусели в разрухе. Теперь всё казалось идеальным, красивым до жуткого, будто строители только-только закончили свою работу и собираются показывать начальству. Почему-то Алфёдову стало казаться, что это нормально. Кони, может, и не подыхали, а вот он сейчас точно подохнет. Голова кружится. Значит, даже если мы заскучали Значит, даже если смерти случались Значится, тогда таков вещей порядок Зажимало, зажевало, но ведь выплюнуло обратно —Вы уверены, что это безопасно? — тихим, потухшим голосом спрашивает Алфёдов. Песня не вызывает доверия. Как будто над ним издеваются. Он ведь хочет жить! Хочет.. Хочет. Хочет ли? —Конечно! — тут же кивает Секби, торопя его. —Неужели ты и нам не веришь? Настоящим нам? Слова Джаста, построенные на аккуратной манипуляции, что удивительно, сработали. Ведь если он не доверится и им, то это уже будет и вправду паранойей, не так ли? Ему ведь надо хоть кому-то верить, чтобы создать видимость того, что он нормален, а вот всё вокруг - нет. Парень выдыхает, хмурится и в итоге заставляет себя подойти поближе. Кони выглядят красивыми, обмытыми и даже милыми, наверное. Алфёдов о том в последнюю очередь думает, забираясь на одного из них. Русого. С белыми пятнышками. Все переживания вдруг уходят из головы. Слова песни приглушаются, уходя на задний план. Мозг к чему-то готовится, юношу пугая. Хочется что-то сказать. Испортить тот факт, что у этих двоих в голове сейчас тишина. Не получается. Ему не дают вымолвить хоть слово. —Вот и отлично! Джастииик, иди запускай. Я тоже кататься буду! Алфёдов не задаёт вопрос, почему Джаст не хочет на карусель. Она ведь такая окрыляющая. Как минимум Алфёдов к такому выводу в итоге пришёл через ощущение острого давления под лопатками. На слова песни уже всё равно. Они ничего не значат, пока он тут. А слова-то там. Вдруг это вообще поют те клоны и пытаются его запутать. Ему не надо вестись на это. Запуская аппарат, была тревога немного Но всё-таки хорошо, что всё хорошо Разноцветны тона фигурок, в попонах, как на парад разрисованных С каретой «гуляй, душа», добра мешок Алфёдов чувствует, как разум затуманивается окончательно. Он не слышит небольшого переговора между Секби и Джастом. Музыка возвращается к первому плану, чтобы заглушить тошноту. А ведь они даже не тронулись. Механизм наконец запускается. Тихо так. Он даже этого расслышать был не в силах. Внутри всё замирает, а после приходит к бурному взрыву, разрывая всё на тысячи маленьких частей. Не совсем метафорически. Ведь почему-то больно. Физически так. Игнорируй это. Игнорируй. Это всё тебе кажется, лишь иллюзия плохого самочувствия. Они ведь настоящие, они не обманут, всё хорошо. Так ему кажется. Карусель потихоньку ускоряется. Где-то на фоне можно расслышать радостные возгласы Секби. Кажется, ему весело. Очень весело. А Алфу почему не также? Алфёдов взгляд старается сфокусировать. Ему ведь, помимо всего прочего, надо следить за управлением. Не управлением лошадью, а собой. Ведь когда всё так путается, превращаясь в неясный зов сердца, нормально реагировать почти невозможно. Что-то с треском ломается. Он ощущает то что не должен был. Это ведь карусель. Она должна веселить, радовать. Но вместо этого к голове подступает болезненное осознание. Приход к чему-то неестественно тяжёлому. Его горло разрывает в мучающем ощущении боли. Он нагибается, пытаясь дрожащими руками обхватить лошадь, чтобы не свалиться. Карусель ведь крутится. Его разорвёт. Там есть острые части, а значит при падении ранение неизбежно. Его рвёт. Откровенно и искренне рвёт прямо на лошадь. Взгляд чуть проясняется, забирая чувства, что всё хорошо, что так и надо. Боковине каждой потрескавшейся лошадки Не делали плохого, но вид их довольно жалкий Карусель вращается снова, аж непривычно Нарезая круги, смеются две синих косички Алфёдов прочищает горло, осматривая новое своё состояние. Вся та идеальная картинка распалась окончательно. Не было даже сверкающей карусели. Иллюзия окончилась. Но парни никуда не делись. Он видит Джаста, тот с неким наигранным опасением смотрит на них, приходя к мерзкой ухмылке. В этом нет ничего. Тот будто не видит состояния Алфёдова и бедной заблёванной лошади, которую даже как-то жаль. Отчасти. Другой же своей частью, сочувствием не занятой, Алфёдов просится слезть. Слова из горла не выбиваются, забываясь в ветре. Он стучит по лошади, пока аппарат наконец не останавливается. —Эй! Вы чё остановили!? Алфёдов Секби даже не слушает. Сердце звучит быстро-быстро, отбивая, по мнению самого парня тысячу ударов в минуту. Его крутит из стороны в сторону. Ноги подкашиваются. Останавливаясь около Джаста, он, в усталости, опускается на землю, в бессилии. —Всё в порядке. Просто Алфёдов.. Накатался! Сейчас тебе включу, не плачь только, — язвит Джаст, запуская механизм. К Алфу даже не поворачивается. Ему плевать и это звучит как сигнализация. Призыв что-то понять. Он поднимает взгляд. Чувство тошноты подходит обратно, когда он видит крутящуюся карусель, но он заставляет себя смотреть. Призрак Секби весело катается, громко смеясь. Алфёдова пугает то, что тому хорошо. Секби улыбается радостно-радостно. Хоть от его полупрозрачного тела и веет холодом смерти. Что-то в нём не так. Музыка продолжает играть, произнося припев. Но он не слушает. А стоит ли? Всего пара костей, пара ногтей, ну так-то по-божески «А где ваша человечность?» — мы не люди, мы лошади Картинка начала приходить к убогой, плачевной искренности. Всё что казалось Раем было лишь адским пеклом тьмы. Наверное, красота всё-таки была лишь последствием сладкой таблетки. Но ведь карусель ещё до этого, в изначальности своей была нормальной. Почему-то теперь он видит пошарпанные сиденья. Почему-то теперь замечает царапины, будто кто-то в бедных, хоть и искусственных коней впивался ногтями и царапал, пытаясь выжить. Или же, чтобы издать последний вздох. —Джаст.. Джаст.. — шепчет Алфёдов хриплым от ужаса голосом. Дозваться до Джаста снова выходит не сразу. Тот опять стоит, не двигаясь. А потом с хмуростью на лице и каким-то больным презрением поворачивается к нему. —Что тебе? — голосом звучит ледяным, слишком плоским. —Кто ты? — дрожащим голосом произносит он. И этот "Джаст" отчего-то понимает, о чём он. —Я - никто. Вернее, тебе нельзя этого знать. Просто смирись, ты тут ещё надолго и радуйся, что мы делаем вид, как будто являемся твоими друзьями, в которых ты так яро.. «Джаст» скривился, отвращённо фыркая. —К которым ты испытываешь такие яростные чувства! Алфёдов хмурится, чувствуя, как всё внутри него плывёт, сжимаясь в ком боли. Выходит.. Это всё же не чей-то глупый розыгрыш. Они и вправду мертвы, но они.. Не те. Неужели он ошибся? Его мысли о том, насколько реальны эти Джаст и Секби теперь ставят в тупик. Он проебался. Они тоже ненастоящие. Осознание этого заставляет лечь. А потом, чуть подумав, Алф вновь на "Секби" свой взгляд возвращает. Тот всё ещё весел. Всё ещё полупрозрачен. Строчки ускользают и часть вновь остаётся не расслышанной. Зато сразу идут другие. Карусель полна, хоть и много там места И нет добра, что особенность местная Что же косолапый ты, скрытный дружок? Что за аниматор, загадка веков? Ну, так неинтересно, я так не играю Наконец Джаст усмехается. —Знаешь.. Пришло время и тебе остаться здесь навсегда. Алфёдов пятится в сторону карусели, что, вероятно, очень зря. Щелчок, секунда. Лошади не останавливают своей "весёлой" игры. У Джаста лицо искажается в гримасе недовольной. Его толкают в грудь, заставляя упасть прямо туда, в безжалостный механизм. Это сопровождается тем криком агонии, от которого даже в самом чёрством человеке что-то бы замерло. Нет-нет-нет. За какие грехи ему уготовлена такая судьба? Если бы он знал и мог всё изменить.. То вряд ли поступил иначе, но всё же. Он не знает, чего ожидать. Мысли пропадают окончательно, сжимаясь в мучительном ожидании. Пусто. Больно. Окончательно. Вдруг свет. Алфёдов медленно разлепляет глаза. Боли нет, может, он уже в ином мире? Интересно, как он выглядит.. —Ебать, очнулся! Джаст, очнулся! Его трясут за плечи. Так живо, по-настоящему. Потом отпускают, будто отводят от себя. —Секби, будешь так трясти его и стошнить может, погоди.. Алфёдов не хочет открывать глаза, но приходится. Как вообще мне подружиться с тем, кого совсем не знаю? Секби наигранно дуется, делая вид, что несусветно обижен на то, что его отодвинули. Но на деле глаза сверкают беспокойным блеском. Джаст же выглядел более.. Сосредоточенным. Они не спрашивают, где он был, ни в чём не упрекают. Просто будто выжидают момент, чтобы что-то сказать. —А.. Что со мной было? — шепчет Алфёдов. —Да ты просто взял, упал.. И не очнулся. Мы все распереживались, что с тобой.. —Уже думали похороны, как Невидимке, устраивать! — дополняет Секби, наконец осознавая, что Алфёдов тут и всё с ним хорошо — А ты взял и проснулся. Перед этим заорал.. —Ага, Секби уже подумал, второе пришествие началось. А это ты. —И ничё я не думал, — закатывает глаза Секби — Может, только, что потом с мёртвым телом делать.. Алфёдов поражён тому, что, кажется, улыбается. Глупо так, как будто совсем и не беспокоится о своей уязвимости перед клонами. Хотя.. Он и вправду не беспокоится. Эти Секби и Джаст не скалятся, не язвят грубо и обидно. Они только шутят. Может быть, это чуть лучше, чем те существа из странного.. Сна? Или видения? Он не уверен, что это было. Но чтож ему, теперь дальше жить с ними? Возможно, придётся налаживать контакт и меньше спорить. Звучит слишком сложно. Он ничего не знает об этих версиях его друзей. Ну, подожди чуток, мы покатаемся на всём, уже пора А попожжя ты поймёшь обо всём сама Сверху слышится голос, видно, Альцеста. В последнее время они редко так сталкивались, не превращая это в скандал из-за абсолютно разных убеждений: —Ну, чё, живой он? —Сосал? —Да, живой я.. Эй, Секби! — осознав, упрекает друга Алфёдов, пока Джаст хрипло смеётся. Кажется, что-то всё-таки так, как должно быть. Даже если липкий страх всё ещё где-то рядом.