Pretty boys don't cry

Странное ощущение неправильности не отпускает Саске. Фигуры людей снуют слева и справа от него, гул их громких разговоров разносится по всему помещению. Стены выкрашены в белый, из-за чего помещение напоминает больничный коридор. Видимо, это он и есть. Его тело, оцепеневшее и заключённое в этом пространстве, огибают медицинские работники в белых халатах, вызывающих желание провести по ткани грязными руками, чтобы убрать эту стерильную чистоту. Так неестественно. Внезапно к нему подходит врач, женщина говорит что-то о небольшом сроке. — Отклонений нет, плод развивается как надо. Что? Какой плод? Женщина смотрит на него, но он не видит её лицо. Его очертания так сильно размыты, что непонятно, какую эмоцию она демонстрирует. — Вы ведь уже совершеннолетний? Как раз и ребёнок на подходе. Уверена, что ваш партнёр очень счастлив, — Саске всё ещё не видит рта, который несёт какую-то чушь. Ребёнок? У него-то? Ха! Это невозможно. Они с Наруто тщательно предохраняются, и стараются не допускать сцепок. В любом случае, Саске принимает противозачаточные, так что это невозможно. Никакая контрацепция не даёт стопроцентной гарантии. Или возможно? Нет. Нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, нет, НЕТ! Этого не может быть! Этого просто не может быть! Это бред! Паника медленно подбирается к самому горлу, огибая щупальцами его тело, продвигаясь к лёгким. Это онемение, такое знакомое и одновременно нет. Он забеременел. Нет. Этого не может быть. "Но так и есть", — отвечает что-то в его подсознании. Врач смотрит на него с чем-то похожим на сочувствие. Стоп, Саске не может видеть её черты лица. Тогда почему... — Я ведь могу сделать аборт на таком сроке? — сглатывая слюну, спрашивает Саске, изо всех сил стараясь не показывать, насколько ему плохо. Хотя он более чем уверен, что его лицо выдаёт его. Тревога сжирает изнутри. Женщина долго не отвечает, а затем произносит: — Нам придётся сначала уведомить ваших родителей... — Я уже совершеннолетний! — прерывает её Саске, цепляясь за остатки надежды ломкими пальцами. — Поскольку вы из главной семьи клана Учиха, нам придётся отвечать за врачебное вмешательство перед вашим кланом и отцом. Мне жаль. Отчаяние охватывает каждую частичку его тела. Саске забеременел и не может избавиться от плода в своём чреве из-за чёртовой политики. Чёрт! Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, ЧЁРТ! Такое не могло случится с ним. Только не с ним. Он присаживается на металлический неудобный стул, не чувствуя под ногами пола. Ему плохо. Тут перед ним начинают мелькать лица его родителей и Итачи. Единственный, кто немного понимает его чувства — его старший брат, потому что он знает. Он знает, как Саске боится забеременеть. Одна лишь перспектива родов может вызвать у Саске паническую атаку. И о. Она уже здесь. Отдышка звучит слишком громко и тихо одновременно. Его отец предсказуемо отказывает ему в его просьбе самому распоряжаться своим телом. Мама смотрит с оцепенением, которое Саске ненавидит. Она снова это делает — закрывается от болезненной ситуации, на которую не может повлиять. Саске захлёбывается, буквально тонет в тревоге. Беспомощность окутывает его своими щупальцами и сжимает. У него странно быстро растёт живот, и вот он уже видит растяжки, видит огромное пузо, слушает наставления врача, который упоминает о возможных последствиях родов в виде недержания, потери зрения и выпадения зубов. Ему хочется умереть. Это такое ясное осознание, что Саске тут же подпрыгивает и просыпается. Отдышка сводит его лёгкие в спазмах, дрожь сотрясает его сильное, но такое хрупкое тело. Затем Саске скатывается с кровати и бежит в ванную, где его рвёт. Это психологическое, Саске знает, но не может успокоиться. А затем его снова рвёт, и ему становится так плевать на шум, который может кого-то разбудить, на тремор конечностей, на всё. Его воля сыпется, как песок, сквозь пальцы. *** Итачи часто мучается бессоницей, поэтому очередная ночь без сна с обессиленным после миссии телом воспринимается как нечто нормальное. Не выбивающееся из привычного уклада жизни. Однако Итачи смущает посторонний шум, которого быть не должно в такой поздний час. Возможно, кто-то просто пошёл в ванную. Скоро наступит тишина. Но этого не происходит. На самом деле, звуки очень похожи на звуки рвоты. Итачи инстинктивно напрягается и прислушивается сильнее, он старается не дышать, чтобы уловить происходящее. Да, точно, кого-то тошнит. Вероятнее всего, Саске. Итачи тут же встаёт. Плевать на усталость, плевать на ощущение песка под веками. Его брат болен, а значит его старший брат должен бодрствовать. Пройдя по коридору к ванной, он останавливается. Изнутри слышатся всхлипы и затруднённое дыхание. Дверь мгновенно открывается и показывает...о, Саске. Тот сидит, склонившись на сиденьем унитаза и придерживая себя трясущимися руками. Футболка насквозь мокрая и прилипает к сильной спине. Истощённое лицо и бледная кожа не добавляют картине оптимизма. Итачи тут же присаживается рядом и заботливо проводит рукой по взмокшей спине. — Что случилось? — шёпотом спрашивает он. Саске мотает головой, сглатывает, наверняка ощущая ужасный привкус во рту, и жмурится. Его дыхание всё ещё слишком учащённое. А ещё он обвивает рукой свой живот в защитном жесте. — Съел что-то? Саске качает головой. — Вирус? Снова покачивание головой. — Я принесу тебе воды. Стараясь не разбудить родителей, Итачи приносит брату стакан воды. Саске и правда выглядит относительно здоровым. Но что-то не так. — Кошмар? — вновь делает предположение Итачи. Саске замирает и смотрит в одну точку где-то поверх его плеча. Угадал. Итачи старается не лезть в душу, и в обычное время он бы молча провёл Саске до его комнаты, после того, как привёл младшего брата в порядок. Но что у такого опытного шиноби как Саске могло вызвать такой панический страх? Он всё ещё обвивает рукой живот. Итачи склоняет голову к плечу. Проходит какое-то время, прежде чем Саске решается открыть рот. — Ты тоже считаешь, что мне нужно как можно скорее завести семью и нарожать детей? — хриплым поникшим голосом спрашивает его брат. Его глупый и такой очаровательный младший брат. — Мне всё равно, какой жизненный путь ты выберешь. Я давно тебе говорил, чтобы ты не слушал отца. Заведёшь детей, если захочешь этого сам. Обязанность за продолжение рода Итачи возьмёт на себя. В конце концов, он альфа, ему проще дастся рождение ребёнка, ему не нужно будет проходить через схватки, потуги и восстановление организма. Для альф это проще. Всегда проще. Саске смотрит на него, как потерявшийся котёнок, из-за чего его сердце сжимается. — Ты из-за этого так переживаешь? — на самом деле Итачи знает о фобии Саске. Беременность и роды — неоднозначные вещи. К сожалению, с омег спрос на деторождение больше, чем на представителей других вторичных полов. Фугаку даже отвёл Саске в поликлинику один раз, когда тот словил паническую атаку из-за того, что ему пришлось во время миссии помогать женщине-омеге с родами. Благо, с ними была Сакура, которая смогла провести её через это с минимальными повреждениями для организма. Но после этого Саске долго не отпускал тремор, из-за чего отец повёл его к врачу. И ему не понравилось, что она сказала. Доктор Кикути объяснила, что у Саске боязнь беременности и всего, что с ней связано — токофобия. И она крайне не рекомендует давить на него по этому поводу. Потому что в её практике был случай, когда девушка-омега из одного не очень известного клана обследовалась у неё. Та девушка была не рада беременности от слова совсем, так как имела такую же фобию, но вот её родители были в восторге. Ясное дело, об аборте не могли идти и речи. Однажды девушка не пришла на плановый осмотр. Потому что покончила с собой. Поэтому их отец старается проявлять благоразумие и не давить на Саске с детьми. Мать всегда будет на стороне своего младшего сына, а Итачи...он сделает всё, лишь бы его отото был счастлив. Саске молча поджимает губы. У него такой несчастный вид, что Итачи не сдерживается и заключает его в свои объятия. — Отец не станет тебя принуждать. А мама и я тем более, — Саске немного расслабляется и упирается лбом ему в ключицы. — Это твоё тело и никто не вправе за тебя решать, как им распоряжаться. Медленные поглаживания делают своё дело, и Саске начинает клевать носом. — Прости, что я веду себя, как трус. — Не извиняйся. Тем более за то, что ты боишься. Если тебя что-то тревожит, ты всегда можешь рассказать мне об этом, слышишь? — спокойно отвечает Итачи. — Саске? — Я слышу, — наконец он берёт себя в руки и вновь становится тем, кем действительно является — упрямым и ужасно гордым молодым человеком с несгибаемой волей. Теперь Итачи видит своего брата. Саске не говорит "спасибо", потому что знает, что для Итачи это не вопрос времени или сил, для него поддержка брата — это долг. И он никогда от него не откажется. Сколько бы лет ни прошло, через что бы они ни прошли, он будет любить его и оберегать. Ванная будто становится светлее, Саске перестал распространять горькие феромоны, и теперь можно дышать полной грудью. Итачи вздыхает. И чувствует надежду, благодарность и спокойствие.