Метель

За окном темнота, началась метель, зимняя ночь никого не щадит. Ира стояла в одном халате на голое тело лицом к панорамному окну и нервно курила, сдерживая слезы. Девушка не могла, ни сейчас, ни когда рядом она. — Может, ты хоть сегодня останешься? Голос дрогнул, но не сорвался, хотя очень хотелось прям сейчас разреветься, накричать, прогнать прочь из своей жизни эту рыжую бестию, которая так нагло ворвалась в её сердце. :– Я никогда не останусь, ты же знаешь. Ира ощутила прикосновения и повернулась. Перед ней стояла Керро. Спокойная, с холодным расчётом в голове, а самое главное — с тем самым взглядом, который иногда ранил больше, чем любые слова: «Ты не особенная». За окном метель только усилилась, вдали уже трудно было разглядеть здания и огни жилых секторов. — А ты меня любишь? Только без всего этого пафоса, не как собеседника, не как очередную игрушку, а как меня, как человека, который горы ради тебя перевернет и скажет, что так надо? Выдала Игнатенко, смотря рыжей прямо в глаза. Она знала ответ, но хотела услышать хоть что-то вместо холодного молчания. — К чему эти вопросы, Ира? Ты мне симпатична. Игнатенко не надо повторять дважды. Всем известно, что симпатия — это не любовь, поэтому все стало на места. Метель вновь усилилась. Хлопья снега вихрем кружили в воздухе. — Нам надо перестать видеться, ты слишком инфантильна, тебя слишком много. Ты хочешь через чур. Напиши, как повзрослеешь. Рыжая быстро покинула квартиру той, что хотела одного: быть любимой и быть успешной, а значит, хотела от Мэри слишком много. Ира затушила сигарету, слёзы сами текли по лицу. Больно? Очень. А что она еще хотела? Сама на это пошла, сама согласилась, хотя знала, ее же предупреждали. Сама виновата. «А что во мне не так?» Крутилось в голове темноволосой, ведь ее обожали многие, боготворили, исполняли каждый каприз. Но они были все как пустое место, они не сравнятся с ней. С той, кто за собой может оставить только травмы и шлейф ванильных духов. Метель достигла своего апогея. За окном темнота, ничего не видно. Хлопья снега кружились с невероятной скоростью. Ира сидела на полу, а в голове только одна мысль: «А я все-таки мудрая женщина или глупая?»