Ответ предателя

      Она посмотрела на него, и скрестив руки за спиной, ответила то, что он совсем не ожидал: — Я... Я даже не знаю как тебе это сказать, но я повелась на тебя и мне это нравится, думаешь ты? Нет! Я зависима и хочу быть твоей, но хочу уйти. Хочу узнать о тебе побольше, но и хочу забыть об этой встрече. Я боюсь и привязана и самое худшее то, что это было самой большой и красивой ошибкой в моей жизни. После её признания в коридоре наступает гнетущая пауза. Вонтра посмотрела на него и ответила срывающимся голосом, в котором смешались отчаяние, злость и обречённость: —Хочешь знать правду, Тарн? Настоящую правду? Не ту, что я тебе продала в обмен на защиту! Она смотрит на него, и в её глазах нет ни льда, ни насмешки, только оголённые нервы. —Да, я предательница. Функционалистка до самого ядра процессора. И да, я лгала тебе. Всё это время лгала. Но знаешь, что было самой большой и страшной ложью? Она делает шаг к нему, её руки сжаты в кулаки. — Я лгала самой себе, что делаю это только ради выживания. Я лгала, что ненавижу тебя. Я лгала, что мне противна твоя одержимость, твоя жестокость, эта твоя... гребанная «Мирная Тирания»!       Она останавливается прямо перед ним, готовая к любому исходу — к казни, к отвержению, но она и не хотела. Она ощущала множество эмоций сразу: она ненавидела его, привязалась к нему и за это она его и ненавидит, боится и обожает. Она хотела быть раскрытой, но боялась. Она не хочет, чтоб он с ней был жесток но и она сама считала, что заслуживает такого. И она могла лишь ему ответить: — Так вот моё новое предложение, командир. Новый договор. Ты оставляешь мне жизнь. А я... я отдаю тебе всё. Не из страха. А потому что я так же больна, как и ты. Я люблю тебя. Этой самой нездоровой любовью, которой, я уверена, ты достоин. Я хочу быть твоей вещью, твоим орудием, тенью за твоим плечом... но только если ты примешь меня вместе с этой правдой. Вместе с моим предательством. Сможешь? Или твоя вера в Мегатрона не выдержит того, что твоя самая верная последовательница — лживая функционалистка, которая влюбилась в своего палача?       После её признания в любви и предательстве наступает мёртвая тишина. Тарн застывает, его маска не выдаёт ни единой эмоции. Атмосфера из напряжённой превращается в ледяную.       Тарн ответил ей, его голос — не громом и не яростью, а тихим, обезличенным скрежетом стали. — Любовь... — он произносит это слово как приговор. — Ты думаешь, это что-то меняет? Ты думаешь, твоя «больная любовь» искупает твой грех? Ошибаешься. Она делает его лишь отвратительнее.              Он медленно подходит к коммуникационной панели на стене, его движения точны и лишены каких-либо колебаний. — Ты сказала, что принадлежишь мне. И ты права. А что делает хозяин с вещью, которая оказалась бракованной, испорченной изнутри и... неверной? Он её возвращает. Туда, где ей и место. — Тарн... нет. Ты не можешь... После всего...       Тарн отвернулся от неё, уже набирая код связи с Высшим Советом. Его голос прозвучал отстранённо, как будто он констатирует погоду, а не предавал свою напарницу, но она сама для него его предала так что он считал что делает правильно. Но что-то его хотело остановить, но хотел поговорить, но когда он слышит такие слова никаких разговоров быть не может и он отозвался ей, лишь безразлично смотря. — Я могу. И я должен. Ты — предательница. Ты солгала мне. Ты осквернила моё доверие, моё покровительство. Ты думала, что можешь купить меня своей «любовью»? Моя вера в дело десептиконов не имеет цены. И не может быть куплена больной привязанностью функционалистской змеи. Он поворачивается к ней, и в его позе — холодное, безразличное превосходство. — Ты боялась стать как Шоквейв? Тебе нечего бояться. Ты уже хуже. Он, по крайней мере, не притворялся любящим. Он был честен в своём предательстве. А ты... ты просто грязь. И я очищу от тебя своё пространство.