Гроза

Обычно они ложились спать поздно. У них всегда находились дела поважнее сна. Ели тоже через раз. И хотя Чан пытался хоть что-то впихнуть в уставшего Чанбина, Хенджин силой пихал кимчи в Феликса, а Минхо заставлял Джисона есть несчастные суши, потому что последний прием пищи был утром. А днем многочасовые тренировки. Усталость и выгорание давило так, что иногда хотелось бросить все и уехать подальше, в одиночестве. От печального исхода, Бан Чана спасал только Чанбин - лучик солнышка в непроглядной тьме. Когда Чан ночами сидел в студии, обрабатывая звук и сочиняя песни, Чанбин приезжал к нему сонным, потирая рукавом кофты глаза. Потом засыпал на диване в студии, свернувшись калачиком. В те моменты Чан не уходил и не тащил на руках этот спящий пирожок. На этот случай там всегда имелось пару пледов и подушек для сна. И так он просто аккуратно перелезал через спящего парня, пристраивался рядом и, прижимая к себе, согревал его шею горячим дыханием... Утро всегда начиналось одинаково. Чан просыпался первым, отписывался в группу ребятам, что они живы и здоровы, получая при этом в ответ гневные смайлики, что не написал тем же вечером. Улыбался, понимая, что за него и Бинни волнуются. Это не могло не радовать. В конце концов, он клал телефон на закиданную листками тумбу, снова прижимался к своему пирожочку. Чанбин просыпался минут на 30 позже Чана. Но по своему был рад, что тот спал с ним. Обычно он лениво поворачивался в его сторону и мягко чмокал в лоб. Потом снова прикрывал глаза и дремал минут десять. Чан в это время находился будто не в этой вселенной: этот лёгкий поцелуй и вид на милое, заспанное личико давали чувство спокойствия и морального удовлетворения. Потом, когда оба окончательно просыпались, то слезали с кровати. И пока Чанбин складывал плед и поправлял подушки, Чан заказывал поесть чего-нибудь доставкой. Они более менее приводили себя в порядок и ели прям на том же диване, обсуждая работу Чана, которую он делал прошлым вечером. После завтрака, старший забирал все необходимые вещи и они закрывая студию, спускались на парковку, где садились в машину и ехали домой. Общежитие, вместе с его обитателями, принимало радостно(почти всегда)). Там снова, переодевшись и приняв душ, Бинни и Чан обсуждали песню, при этом не забывая спрашивать мнение других парней. *** Снова поздний вечер, Чанбин устало стоит у входа в студию и строчит сообщения в общий чат парней. Это может означать только одно: старший снова закрыл себя в четырёх стенах студии и неустанно работает над новой песней. А Бинни минут 30 назад приехал к нему и теперь пишет друзьям, что доехал. На улице шел дождь, настолько сильный, что казалось трещали окна. Молния то и дело озаряла темное ночное небо светом. И через пару секунд гремели раскаты грома. Бинни панически боялся всего что связано с грозой и громом. Еще с детства. Когда ночью он маленький с друзьями остались ночевать в палатке, и ночная гроза до смерти испугала ребёнка. С того времени прошло очень много лет, но фобия осталась. Когда Хенджин ответил на сообщение радостным смайликом, Бин убрал телефон в карман и тихо пошел вглубь комнаты, то и дело вздрагивая от страшных звуков грозы, доносившихся с улицы. Чан сидел на рабочим столом: наушники, криво надетые на голову. Кружка из-под кофе. Все это говорило о бурной деятельности. — Чан-и — тянет Бин и обнимает парня со спины, прижимаясь подбородком к его плечу. — пойдем спать — улыбается и притирается щекой к его лицу. — я ещё не закончил, пирожок, давай позже — Чан целует его в щеку. — давай быстрее, я жд... — поток слов прервал громкий раскат грома, отчего Бинни резко вздрогнул и отпрыгнул от стула. Чан удивился такой реакции парня и повернулся на кресле в его сторону, сняв наушники. Бин стоял и испуганно мял пальцами край футболки, поглядывая на окно. — милый, ты боишься грозы? — Чан аккуратно взял его руку в свою и потянул на себя. Тот осторожно сел на чужие колени, все еще поглядывая на окно. — милый? — снова повторяет вопрос старший и мягко прижимает его к себе. Тот вжимается в чужую грудь и начинает едва слышно всхлипывать, слыша как вдалеке повторяется новый раскат грома — боже, малыш, не нужно плакать — Чан успокаивающе гладил его по бокам, целовал в макушку. Спустя пару минут раздаётся новый, более сильный удар грома. Бин громко всхлипывает,сжимает чужую руку. Чан мягко проводит пальцами по подбородку, поднимая чужую голову наверх. Видит заплаканные, слегка красные глаза. Целует щеку, спускаясь ниже, покусывает тонкую кожу. Бин слегка постанывает, утирая рукой глаза, а Чан сильно прикусывает рядом с ключицей. И когда на шее появляется пару синеватых следов, Чан проводит языком по шее, оставляя мокрый след. Бинни стонет, кусая губу. Старший слегка разворачивает Чанбина и разводит в стороны его прекрасные ноги. Любуясь и сжимая ляшки. Бин держится руками за его шею и через пару секунд вжимается губами в его губы. Обводит языком зубы и толкается внутрь горячего рта. Чан ненадолго перестаёт интенсивно сжимать чужие ноги, но потом возобновляет движение руками. Направляя их к чужому паху и сжимая вставший член. Бин стонет в поцелуй от приятного ощущения. Сзади гаснет экран ноутбука — единственный источник света в комнате. Бин оттягивает чужую губу и отпускает со стоном, когда Чан толкается в его бедра. Старший начинает рваные движения, собственный член слишком больно упирается головкой в ширинку джинс сквозь белье, но все это приносит какое-то садисткое удовольствие. Бинни выгибается в спине и дергается, слыша очередной раскат грома. Чан стонет от удовольствия. Но через пару минут прекращает двигаться, только для того, чтобы переместиться на диван и продолжить там. Теперь Бин лежит на спине, со штанами, которые от интенсивности движений сползли до края боксеров. Чан быстро, на ощупь, в темноте сдёргивает с него одежду. Член с приятным хлюпающим звуком падает на живот. — еще.. пожалуйста..— ерзая по дивану задницей, просит Бинни и выгибается, чувствуя что чужая рука всего в паре сантиметров от его возбуждения. Чан готов кончить только от его просьбы, но он держится, хочет продолжить сладкую пытку в виде стискивающих штанов и стонов снизу. Оказывается, когда нету света и глаза ничего не видят, то слух и чувствительность обостряются сильнее, делая процесс в несколько раз приятнее. Чан ложиться сверху на Бинни, пристраиваясь пахом ближе к чужому стояку, приятно надавливая. Проталкивает колени под прекрасные ноги, заставляя Бина согнуть конечности и сцепить их за широкой спиной парня. Чанбин сжимает чужие мускулистые руки и грязно стонет, когда чувствует трение. Старший двигается нежно и плавно, толкается органом, пачкая смазкой с чужого члена свои штаны. — Чан-и, быст-трее — просит, быстрее двигая бёдрами Бин, и получает свое. Слыша снизу надрывные стоны, чувствая чужие пальцы на руках. Чан ускоряет темп, быстрее двигаясь между ягодиц. — Чан-ни, я кончу... кончу... сейчас.. прям сейчас — Бин зажмуриваться до звезд перед глазами и кончает, пачкая спермой не только себя, но и штаны Чана. Тот двигается еще несколько секунд и кончает следом с таким стоном, что Чанбину закладывает уши. Чан падает сверху на парня и пару минут пытается отдышаться, а у Бина вообще от такого крышесносного оргазма дёргаются ноги и он совсем не чувствует пальцев. Через время Чан переворачивается на спину, слезая с Бинни, чтобы тот тоже отдышался. Но тот вместо мягких поцелуев после импровизированного «секса», начинает ласкать его шею, утыкаясь носом, и проводя языком по коже. Чан слегка стонет, но не отворачивается, все же им не так часто удаётся сделать друг другу приятно, да даже просто поцеловаться нормально. Больное давление на член возвращается через пару минут после приставаний этого чертового Чанбина. — я кончил пять минут назад, милый, ты хочешь чтобы я от оргазма умер? — мягко смотрит в лицо, за время слияния тел глаза более-менее привыкли к темноте. Рассматривая лицо Бина, у Чана болезненно скрутило живот. Кровь интенсивнее приливала к органу. И тот слегка поерзал, чтобы получить трение, хотя бы о штаны. — Чани-и, я хочу еще. Можно пожалуйста? Твой милый хочет, чтобы ты кончил еще раз. — этот охрипший после оргазма голос, боже, Чан болезненно застонал на всю студию. Руки Бина опустились на его джинсы, где уже явно виднелась выпуклость. Он медленно стягивает одежду, пока Чан слегка ерзает на кровати задницей. — Малыш, быстрее, я сейчас кончу только от осознания того, что ты лезешь руками в мои трусы— Чан поднимает голову на пару секунд и тут же роняет ее обратно на подушку, потому что Чанбин сжал его каменный стояк рукой сквозь мокрые от смазки и спермы трусы. Снова прогремел гром. Но обоим было уже плевать на эти громкие звуки. Они пытались получить друг друга больше, горячее, быстрее, насладиться моментом по полной. Молния сверкнула и Чан смог, пусть на долю секунды, но смог разглядеть как Чанбин сидел рядом с его бедрами, слегка сам сжимал свой орган от возбуждения. Ногу свело судорогой и Чан зашипел. Но Бину было немного похуй. Он продолжал сжимать чужой член сквозь мокрое бельё, потом вообще наклонился и стал лизать орган сквозь ткань. Чан выгибается в спине, тянет руку к изныввющему органу, по поучает лёгкий удар по пальцам. — убери руки, нельзя — говорит твердо и властно Бин, сдергивая мокрое белье и кидая куда-то на пол. Член быстрым движением освобождается, капая смазкой на живот. Чан стонет и убирает руки за голову, хватаясь ими за изголовье кровати. Чанбин наклоняется и ложится рядом с чужой ногой, упираясь в нее своим органом. Чан вздыхает и задерживает дыхание на пару минут, когда Чанбин берет в рот его каменный стояк. Теперь тишину комнаты нарушили лишь тихие стоны Бина и придыхания Чана. Оба были на пределе эмоционально и физически. Хотелось и кончать и целоваться, одновременно. Чан застонал, ощущая горячие стенки горла вокруг стояка. Так приятно когда мягка красная головка, истекая предэакулятом, толкается вглубь чужого рта, пусть в темноте почти ничего не видно. Чан рвано дышит, а ноги поочередно сводит судорогой. Предоргазменно состояние слишком сильно влияет на него. Он хочет больше, быстрее, жарче. — тебе нравится? — выпуская стояк изо рта спрашивает Бинни, прикусывая кожу на ноге, делает небольшой засос и снова берёт в рот, делая вакуум, пуская слюну стекать по члену, которая потом впитывается в замшевое покрытие дивана. У Чана от таких прикосновений сносит крышу окончательно, он царапает ногтями подлокотник дивана, кусая губы до крови. Капля пота стекает по виску. Слова застревают в горле. Мышцы будто отрафированы. И так приятно, так хорошо, что хочется, чтобы это продолжалось вечно. Оргазм накатывает очень быстро и оглушительно. Чан выгибается до хруста в спине, лицо застывает в немом крике, когда тёплая сперма выплёскивается в чужое горло. Чабин быстро сглатывает. Продолжая тереться своим стояком о ногу, пачкая смазкой. Сам же сдавливает член и через секунду кончает, сжимая рукой подушку. Сперма каплями стекает по чановой ноге. Чанбин громко дышит и садиться на колени рядом с Чаном. — Чан-ни? — Бин хочет убедиться, что со старшим все в порядке, хотя во тьме даже его самого не особо видно из-за звезд перед глазами. А Чан не в этой вселенной, он уже в полудреме тянет Бина на себя и тот без возражений падает рядом, притираясь к его лицу щекой. Оба засыпают так как и кончили пару минут назад. *** Первым просыпается Чан, оглядывая сжавшегося в комочек Чанбина, он умиляется. Осторожно вытаскивает из под него свою руку и слезает с кровати. На полу твориться настоящий пиздец, такой же как и на диване. Капли спермы разбрызганы почти везде: диван, пол, даже его нога подверглась этому. Он достает непонять откуда взявшиеся влажные салфетки и начинает оттирать все вокруг на столько на сколько это возможно. Потом разворачивает мирно спящего Бинни и вытирает его тоже, накрывая затем пледом. Потом собирает разбросанные вещи. Благо в студии они уже давно оборудовали небольшой шкафчик с одеждой. Вещи отправляются в сумку Чана. А сам он переодевается в другое. Бурная же у них была ночка... Когда просыпается Чанбин, уже приехал завтрак. Они едят вместе. Чан сидя на краю дивана, а Бин до сих пор сидит под пледом. — Чан, а тебе понравилось? — слегка опуская глаза спрашивает Бин, кладя кимчи обратно в одноразовую посуду. — что именно? — он понимает, но хочет немного посмущать своего милого пирожочка. — ну я вчера тебе... сосал и-и потом... ну... кончил на тебя — щеки краснеют моментально, пальцы беспорядочно теребят палочки для еды. — да, милый, конечно. Ты просто прекрасен когда смущаешься. А когда кончаешь, тем более, хотя было темно я все видел— Чан быстро мажет губами по чужой щеке. — открой ротик, милый — кладёт палочки с суши в рот. Бин жуёт и все ещё мило улыбается. — я люблю тебя, мой милый — Чан слегка сжимает его руку в своей. — ты все ещё боишься грозы? — ухмыляется, как нашкодивший котёнок. — после нашей бурной ночи у грозы теперь психологическая травма. Ты вообще слышал как ты стонал? — теперь ухмыляется Бин и заставляет Чана краснеть. — милый, я бы не советовал тебе разбрасываться словами, я то я сделаю в следующий раз так, что ты будешь молить меня дать тебе кончить — снова эта глупая ухмылка. — Чан, я давно не говорил тебе что ты — идиот — Бин бросает палочки и закрывает лицо руками, скрывает красные щёчки. — люблю тебя — старший чмокает его руки. — а я тебя больше — тихо говорит Бин, убирая от лица ладони.