Конец 2000-х

Сколько Хару себя помнил, он ничем не выделялся из толпы. Самая простая внешность, самое простое поведение. Если бы кто-то со стороны посмотрел на него, то, наверное, забыл бы уже через пару секунд. Его это не пугало. Наоборот, факт того, что в этом необъятном мире он просто ещё одна цифра, Акинаши воспринимал как дар. Слишком много в последнее время на него свалилось. Хорошо, всё-таки, что до окончания школы оставался всего год: вряд ли бы он выдержал ещё дольше. Слишком много... Воспоминаний. Погода первого апреля была мягкой: синее небо, подобно морской воде, разносило облака по небу. Если бы не необходимость идти на торжественную линейку, Акинаши, возможно, сделал бы фото на память. Жаль, правда, что несовершенство камер не будет в состоянии передать всю красоту. А в руке у него были белые лилии. Жест, впрочем, достаточно смущающий. Хотя Хару чувствовал в этом некоторую необходимость, цветы он все равно не любил дарить: слишком интимно. И, тем не менее, букет он взял для их классного руководителя. Во времена средней школы, которые, казалось бы, растягивались тогда в нечто кривое и бесконечное, она обращала внимание на синяки на его руках. Что за посмешище. Цветы у них дарить не принято. Он делал это... Ради чего? Ради облегчения? Наверное, оказывать ему некоторую поддержку в те времена, когда ран становилось слишком много, было обязанностью классного руководителя. Но ведь никто не заставлял её позволять ему оставаться в кабинете до самого вечера, когда Акинаши жаловался на "некоторый шум рядом с его шкафчиком". Она делала это по доброй воле. И всё равно ему было жаль. На улице было шумно, и Хару сам не заметил, как в этом колючем пучке из шумных машин, людей, и не менее шумных мыслей он дошёл до школы. Всего один год. Ничего не произойдёт. Цветы Акинаши аккуратно положил в шкаф – потом разберётся – и прошёл к спортзалу. Учеников было достаточно много. Почти никто не говорил, не шумел: не положено. Все как по линейке выстроились со своим классом. Кто-то нервничал, кому-то было все равно, а кто-то... Когда Хару подошёл к своим одноклассникам, первым, что он услышал, был звонкий девичий голос. Девушка с длинными темно-русыми волосами и яркими янтарными глазами что-то весело щебетала парню, который стоял рядом. Он напряжённо смотрел в пол и то и дело скованно кивал, иногда делая замечания тому, что она слишком шумная. Он был выше, белые волосы контрастировали с темными локонами девушки, но в целом что-то подсознательно общее между ними тут же находилось. Ни одной, ни другого Хару не знал. У них новые ученики? Странно было переводиться в новую школу на последнем году. Неважно. Он подумает об этом позже. Наконец-то торжественная церемония начала года началась. Ещё долго администрация рассказывала о важности двенадцатого класса. Конечно. Никто не хочет оказаться за чертой бедности во взрослой жизни. А экзамены сейчас были единственным и наиболее важным способом пробить себе окно в жизнь. Без них невозможно было поступить в нормальный университет. Кому нужны бездарные ученики? Без инициативные работники? Те неряхи, которые постоянно забывали о чем-то важном, доставляя другим проблемы?.. В таком мире Хару просто не существует. Его тут же сотрут те, кто представлял из себя нечто большее, чем размазанную водянистую кляксу. Не так уж и страшно, на самом деле. Если это значило, что в конце концов его оставят в покое, он совсем не расстроится. Уж лучше быть бесхарактерной чёрточкой на листке. Никто и не заметит. Линейка подошла к концу. С остальной частью учеников Хару прошёл в класс. Учительница обратилась к ним вполне серьёзно: в их классе действительно были новые ученики. И, как и положено, они прошли в класс после её вступительных слов. Парень держался как по струнке: спина прямая, взгляд спокойный. Девушка рядом и не думала соответствовать: в процессе она споткнулась и посмеялась своей неуклюжести. Её, будто, серьёзный школьный настрой обходил стороной, а она и рада. — Привет всем! Я и мой старший брат будем учиться у вас теперь. Меня зовут Аой Татсунами, а это, – Аой похлопала парня по плечу, от чего он немного покраснел, – Шион Татсунами. Надеюсь мы поладим и этот год пройдет для всех нас хорошо! Парень – Шион – снова выпрямился и приветливо улыбнулся. — Аой уже назвала моё имя, так? Мы из далёкого города, переехали сюда совсем недавно. Я тоже надеюсь, что между нами не возникнет проблем. Класс, как и принято, аплодировал после речи. Хару присоединился к этому и позволил себе задержать взгляд на брате и сестре. Аой что-то весело лепетала Шиону, пока они не сели за парту. Он то и дело постукивал её по руке. — Тебе стоит быть тише. Говорить так громко в классе не принято. — Хехе, может быть. Не ругай меня. Разве тебе самому не интересно? Мы проведем целый год в новой обстановке! Разве это не волнительно? — Наверное?.. — Вот именно! Я знала, что ты со мной согласишься! — Я не уверен. Отец не был в восторге от всей этой идеи. — И что с того? У нас обязательно всё получится! Ты ведь такой умный! Уверена, что нам не о чем волноваться! — Х-хорошо, только говори это тише, бога ради. Люди подумают о тебе странное. — Молчу! Аой показала "замочек" на своих губах. Действительно шумная. Хару давно таких не видел и уже верил, что эта глупая шумность – черта, которая уходит из каждого со временем. Похоже, нет. И это даже не раздражало, а вызывало искреннее любопытство. *** На физкультуре Акинаши сидел на скамье запасных во время игры. Обычное дело, даже не было обидно. Слабое звено, не более. Зато его никто не трогал. Всем было одинаково все равно. Время в такие моменты, к сожалению, тянулось слишком долго. Хару считал каждую минуту, рассчитывая, когда урок закончится. Не то чтобы он не ценил это время. Нет, в этом был какой-то свой уют. Он привык к этой тишине— —которую тут же нарушили. Аой уселась рядом с Хару и похлопала его по плечу. — И тебе не скучно так сидеть? Смотри, тут столько игр! Но почему-то ты сидишь совсем один. Как-то грустно. Акинаши аж вздёрнулся от резкости движений. — Не пугай так! Всё в порядке. — Ой ну ладно тебе! Ты просто был слишком в своих мыслях, – Аой покрутила пальцем пред лицом Хару. — Ну, это было резко, — Хару потёр затылок. — Ну неважно! Что же ты сидишь тут совсем без дела? Идём играть вместе! Это точно будет весело. — Да ладно тебе, это необязательно... — Но я всё равно хочу. Это так странно. Ты тут сидишь совсем без дела. Тебе не грустно? — Совсем нет. Тебе не следует волноваться. Послышались тихие размеренные шаги. Хару, однако, сразу обратил внимание. — Не пугай одноклассников, Аой. Не стоит привлекать к себе слишком много нежелательного внимания в первый день. Шион стоял перед ними двоими. Майка аккуратная, штаны не менее хороши. Волосы заплетены в низкий хвост. Татсунами, впрочем, выглядел немного нервным. Пальцы слегка подрагивали, он тянул ткань штанов, а потом, будто опомнившись, переставал. Но он не смотрел на Аой. Нет же, он смотрел именно на Хару. — Прошу прощения за это. Аой бывает немного шумной. Всё хорошо? Хару немного покраснел. Странно это. В любой другой день он бы сидел один, погруженный в свой мысли. А сейчас перед ним целых два человека, причем новенькие, которые, пожалуй, вообще не должны думать о его существовании. В какой момент это стало для него настолько странным стечением обстоятельств? Он жалкий, правда. И тем не менее, вот он здесь.  — Нет же, всё хорошо. Не стоит беспокоиться, правда. Хару неловко посмеялся. Почему-то Шион неловко посмеялся тоже. — Я привык так сидеть. Вам лучше знакомиться с одноклассниками. Так будет лучше. - Ну уж нет! Идём играть с нами! Не стоит сидеть тут попусту! - Аой резко возразила. Хару чувствовал, как в щеках что-то начало слишком болезненно покалывать. Не привык он к этому. И некоторая часть его просто не хотела сдвигаться с места. Он мог бы отсидеть тут положенные пятьдесят минут, а потом забыть, как об очередном бесполезном потоке мыслей. И тем не менее... Шион тут же поддержал мысль.  - Конечно! Нам определённо стоит! В конце концов, Вы учитесь тут гораздо дольше нашего. Любые знакомства будут полезны! Аой подхватила. — Вот именно! Не глупи, незачем сидеть тут. Хару выдохнул. Ладно. Может, если он будет внимательным, он сможет показать себя чуть лучше, чем полный дурак. - Ну... Хорошо. Но не вините меня, если я играю отстойно.

***

Лилии лежали в шкафчике. Нежные лепестки аккуратно образовывали общую знакомую форму, лёгкий свежий запах возвращал к лучшим временам. Хару любил лилии. Они значили чистоту, невинность. И в такие моменты он думал о самом хорошем. О первой высокой отметке в школе, о младшем брате, о светлом небе... Акинаши робко взял цветы. Ему стоит отнести их к учителю, как он и хотел. —Бу-у! Импульс прокатился по телу Хару, когда его хлопнули по плечу. Аой стояла рядом и весело на него смотрела. — Ну же, так неинтересно! Тебя слишком легко напугать! Ого, это лилии? Какие прекрасные цветы! Татсунами аккуратно потянула за лепесток и с невиннейшим любопытством начала его рассматривать. Ему стоит отнести эти цветы учителю. Ему стоит отнести эти цветы. Ему стоит... — Тебе нравятся лилии? Хару спросил, не подумав. Но почему-то желания узнать это не убавляло. — Конечно! Особенно белые, как у тебя! Белые лилии мои любимые цветы! Ну, мелколепестники мне тоже нравятся, хе-хе. Аой по-доброму посмеялась. И этот её смех был настолько чистым, настолько ярким и весёлым, что Акинаши сам почувствовал, как что-то совершенно весёлое и беззаботное пронеслось по всему телу. — Тогда держи. Это тебе. Хару без раздумий протянул букет Аой. Татсунами смотрела на него с удивлением, потом она покраснела и снова посмеялась. — Акинаши, мне так приятно! Никто ещё не дарил мне цветы! Ты правда хочешь сделать это для меня? — Я хотел подарить их учителю. Но я не уверен. Мне кажется, что я это делаю из нужды, а не потому что хочу. Но подарить их тебе звучит правильно. Уголки губ сами собой поднялись. Аой засияла. — Спасибо, спасибо, спасибо! Ты такой хороший! *** Подметённая дорога. Раз шаг. Два шага. — Откуда у тебя лилии? — Шион провёл пальцем по белому лепестку. — Ох, мне их подарил Акинаши! Они прелестны, правда? Мне никогда не дарили цветы парни. Это так волнительно! —Действительно? Шион на момент замолчал. Его шаги замедлились. — Возможно, он хотел подарить их кому-то другому, но просто передумал. — Так и было! Он хотел подарить их учителю, но сказал, что хотел подарить их мне больше. — Вот оно что... — Я поставлю их в вазу рядом с нашей комнатой. Мама будет в восторге, когда увидит. — Отец будет раздражён. Ты знаешь, что он не любит всех этих... "Низких людей"... — И неважно! Они всё равно мне нравятся! Между ними повисла тишина.