Чувства в мелочах

***

      Глухие шаги исчезали в пространстве ноябрьского парка. Срывающиеся с практически голых деревьев последние листья пролетали пару метров, а после падали мертвым грузом на уже укрытую сотнями такими же вроде яркими, а вроде уже и тускнеющими пятнами.       Теплая ладонь сжимала его собственную, холодную, как и всегда. Шляпник, радостно шагающий рядом, делился последними новостями, рассказывал пару забавных случаев и смеялся сам, не ожидая никакой реакции от собеседника.       А партнер его молчал. Лишь задумчиво гипнотизировал скрытый голыми стволами горизонт. Взгляд его был затуманен, а пальцы едва ощутимо касались чужой кисти. Казалось, что он и не держит руку вовсе, а так, лишь интуитивно не отпускает.       Пугод знал это состояние другого молодого человека, знал, что его возлюбленный сейчас мысленно где-то очень далеко, размышляет о жизни, об их связи, о своих изъянях...       И тем не менее, шляпник не прекращал говорить.

Раз в их паре чувствует в полной мере только он то его чувств хватит на двоих.

      А Лололошка действительно был не здесь. Не в парке недалеко от их дома, не рядом со своим парнем. Он был внутри себя. Там, где все напоминало ему о его проблеме. Там, где было пусто, хотя должны были разными огоньками гореть эмоции.       Его безэмоциональность... что? Напрягала его? Пугала? Тяготила? А что все это значит? Вроде это что-то как минимум неприятное, как максимум...

А его партнер испытывает это из-за него? Переживает?

      Размеренный вздох срывается с его губ, а замыленные синие глаза слегка проясняются, когда молодой человек чувствует, как его немного тянут назад.       Обернувшись, Лололошка видит застывшего Пугода. Он больше не болтает без умолку, но даже сейчас его губы растянулись в подбадривающей улыбке.

Подбадривающая улыбка... а действительно ли она такая, или он пытается скрыть, что ему грустно?

Грустно... из-за меня...

      Загруженный мыслями о чужих чувствах, которые шатен понять был не в силах, он не обратил внимания ни на слегка усилившуюся хватку вокруг своей ладони, ни на приблизившегося шляпника.       Кисть руки ненадолго отпускают и пальцы подошедшего бережно, с выраженной заботой, поправляют голубой в черную шашку шарф. Завязывают его чуть крепче, дабы закрыть горло, перекидывают длинные хвосты ткани назад, чтобы при усилившемся ветре они не ударили своего обладателя по лицу. Каждое движение сквозит нежностью и любовью...       Ладони вновь сцепляются, а свободная рука Пугода ложится на чуть покрасневшую - очевидно от осеннего холода - щеку Ло, мягко проводя по ней большим пальцем и смотря с нежностью, однако не находя этой нежности в ответ. Но огонек чувств не гаснет и даже не тускнеет. – Люблю тебя. - уверенно говорит шляпник и его губы опускаются на чужие в мимолетном чмоке. Он не давит, не требует подобного в ответ, но после каждого такого своего действия парень может заметить, как на секунду, всего на одно мгновение взгляд синеглазого неосознанно смягчается, глаза прищуриваются, как при улыбке, а кончик губ дергается в мягкой ухмылке.       Да, возможно Лололошка не способен в подной мере выразить свои чувства по отношению к парню, но вот в такие моменты Пугод точно знает - это не зря. Он точно знает, что его любят в ответ. Любят не в громких песнях, не в отчаянных признаниях, не в долгих поцелуях, от которых стираются губы. Его любят в этих смягчающихся глазах и чуть крепче сжавшихся вокруг ладони пальцах.       Просто эта любовь, не видная со стороны, лишь для него и лишь он способен вызвать у Ло нечто подобное