Беспомощность

Лёгкий туман, из-за которого не видно асфальта из окна, лёг на город покрывалом, окутывая каждую улицу и заворачивая здания шарфом. Окно в спальне занавешено плотными шторами, из-за чего в комнате было до ужаса темно. Холодный воздух веял из настежь открытого окна в коридоре, доходя до спящих тел на кровати. Тишину прервал громкий и до ужаса противный звон. По матрасу проходила вибрация, заставляя проснуться. Рука Авроры потянулась к телефон, пытаясь выключить будильник в полудрёме. - Говард… - Ничего не говори…. – хриплым голосом пробормотал парень, лёжа лицом в подушке. Его рука крепче обняла Аврору, притягивая её к себе. Повернувшись, он обнял её и второй рукой, не давая уйти. – Давай ты не будеш мыться..? 2 дня назад мылась… вместо этого поспим чуть дольше.. как тебе? - Нет, Говард… - девушка с неохотой отпихивает от себя длинноволосого, садясь на кровати и тут же покрываясь гусиной кожей. Нащупав кончиками пальцев тапки , девушка пошвыркала в коридор, с грохотом закрывая окно. На кухне зашумел чайник, дверца холодильника открылась, захлопнулась, зашуршал пакет. Без всяких просьб, без слов. Они уже знали что и кто будет на завтрак. Пара уже дошла до такого слияния души, что полностью знала действия друг друга в той или иной ситуации. Говард неохотно потянулся, сползая с кровати и так же швыркая ногами поплёлся на кухню. У стола уже стояла Аврора, заливая кипяток в кружку, а после и в тарелку с лапшой.  Холодные руки обвили плечи, опуская голову. На бледной щеке почувствовались мягкие губы. Лавкрафт прижался губами к виску девушки, ощущая её тёплую кожу. Ложка билась о стенки кружки, создавая неприятный звук, который разлетался по всей квартире. Парень отлипает, подходя к вазе с инжирами. Аврора берёт кружки в руки и медленно плетётся в ванную, наблюдая как Говард смакует маленькие инжирки. Звук текущей воды расслаблял. Вязаный свитер откравился на полку, вместе с шортами Говарда. Нижнее белё полетело в грязное, а резинка на стиральную машину. Дверь в ванну открылась. На пороге появился парень с 2-мя полотенцами, бросая их на подлокотник старого кресла возле ванны. Сразу за полотенцами, на кресло падает и сам Лавкрафт, перед этим взяв с полки пачку сигарет. Его абсолютно не смущало голое тело Авроры, при этом он не чувствовал смущения или возбуждения. Ему было всё равно, одетая она или раздетая, он не чувствовал никаких чувств, ведь это… тело. Влечение можно испытывать к чувствам, к мыслям, к душе, но не как не к телу. Тогда это не любовь. Авроре, так то, тоже было всё равно, что она обнажена. Из-за их схожести во всём, она придерживалась такого же мнения – тело не возбуждает. Тёплая вода коснулась кожи ног. Девушка села на дно ванны, откидывая голову на специальную резиновую подушку. Она подала чашку с чаем в руки парня, отпивая чай уже со своего стакана. В комнате вновь повисла гробовая тишина. При других обстоятельствах, она бы нагнетала, но не в этой. Молчание в компании друг друга уже успокаивало. Тяжёлый дым поднимался к потолку и сразу попадал в вентиляцию, словно слова в душу человека. Мысли притупились, так же как и восприятие мира. Находясь в своём отдельном мире, не особо хотелось его покидать, даже при нужде. Но ведь, такого не может быть, что человек всегда находится в своей зоне комфорта и при этом ни в чём не нуждается. Всегда, всегда приходится выходить туда, где отсутствовало понимание. В их случае это университеты. Архитектурный и инженерный. Одно здание, но разные блоки. Их всегда радовало, что они могут встречаться друг с другом на переменах, сразу же рассказывать сплетни и то, как и в каких позах их ебали преподаватели. Тишину разрушил звук печатания. Приятные щелчки кнопок после нажатия на букву. Это очень успокаивало их обоих, в особенности Говарда. Его вообще успокаивало всё монотонное: бурчание новостей, нажатие на клавиатуру, пишущая ручка или карандаш, песня, которая проигрывается в наушниках на 10 раз только за последние 30 минут. - Ты представляешь? Нам сегодня курсовую сдавать, а у нас пол класса не готовы. Дебилы какие-то, месяц был, мало того, что 1\4 ещё долг за прошлый семестр, так ещё и сейчас не сделано. - Мне кажется, у вас пол класса сократят - Тебе не кажется. Уже 6 человек в деканате отмечено, сейчас ещё столько же поставят. Так самое главное, что месяц это много ещё. Там за 2 недели всё сделать можно, даже до поздна не сидеть. - Кринж полнейший. Как так учиться можно - Так это бюджетники - Бюджетники!? Я на бюджете боюсь на пару опоздать, а тут такое - Не зря говорят, что бюджет самый отбитый

***

Говард стоял и смотрел на своё отражение в зеркале, рассматривая каждый изъян. Ужасно сонные и красные глаза, жёсткие волосы, острые скулы. В профиль он вообще боялся поворачиваться. Орлиный нос казался слишком большим, перетягивая всё внимание на себя. Ему нравились орлиные носы, у некоторых его одногруппников такие носы и они выглядят учень статно. Говард же, на их фоне выглядит как большая несуразность. Ему не нравились острые линии тела. Скулы, подбородок, плечи, ключицы, рёбра, защищающие грудь, косточки таза. Ему казалось, что эти острые линии слишком сильно выделяют его на фоне остальных. Да, он был подкаченным, с венистыми руками, но к нему не тянулись. К нему люди вообще не тянулись, а наоборот – избегали. Когда он в просторной одежде, которая как раз закрывает его «проблемные» места, то некоторые ещё нормально с ним общались. А когда он в водолазке или обычной футболке, то он всегда ощущал себя в центре внимания, будто каждый из прохожих, каждая группа людей говорит не о чём-то своём, а именно о нём, о его теле. От этого его мнение, что тело не возбуждает, и сформировалось. Нет, он не боялся осуждений или ещё чего-то. Он спокойно мог ходить по улицам в открытой одежде, только вот иногда у него на душе становится неприятно. Ему вроде комфортно в одежде, но при этом что-то не так. Отведя мысли в сторону, парень двинулся в спальню. Аврора сидела за столом, сложив ноги под себя и открыв рот. Всё же у большинства девушек есть такая привычка, открывать рот когда красишь ресницы. Парень прошёл вглубь комнаты, останавливаясь за спиной девушки, заводя руки за спину. - Что-то случилось, Говард? – не отрываясь от макияжа спросила девушка, открывая палетку теней и нанося их пальцем на веки. – Говори, не отмалчивайся От этих слов, Лавкрафт почувствовал себя маленьким. Так же как в детстве, его мама расспрашивала его. -  Скажи честно, я отвратительный? Аврора повернулась к парню, откладывая палетки. Она развернула стул, поворачиваясь к нему лицом. Такое не часто услышишь от него. И такие моменты сигнализируют крик о помощи. - С чего ты это взял? Ты прекрасный. То, что ты выделяешься в толпе ещё не признак того, что ты отвратительный. Это ведь, самовыражение. От тебя исходит особая аура, аура спокойствия и полного принятия. Она привлекает много людей, так же как и отпугивает. Ты должен прислушиваться к своему внутреннему состоянию, к свои мыслям и желаниям, а не пытаться угодить обществу. Ты отдельная личность и у тебя очень хорошо получается это говорить, но при этом молчать. Своей одеждой, украшениями, причёсками. Ты открыто заявляешь, что ты имеешь своё мнение. Ты должен сохранить свою позицию, остаться собой несмотря на обстоятельства. Первым делом прислушайся к своим мысля и желанием, а уже потом к чужим Говард не мог поверить, что хоть один человек его понимает, заставляет его улыбаться. В голове вновь каша из мыслей, но при этом он слышит и понимает слова Авроры, что удивительно для его забитой головы. Опустив взгляд, парень закрывает лицо руками, пытаясь спрятаться от внешнего мира. Он вновь чувствует себя ребёнком, только теперь намного счастливее, ведь в своём детстве, так стоял он только когда его мать ругала его и призирала. Сейчас же, он чувствовал поддержку, поддержку, которую он не умеет принимать, именно по этому пытаясь спрятаться. - Иди ко мне, - мягким тоном проговорила девушка, вставая со стула и обнимая Говарда. Он же зацепился за неё как за последнюю надежду, словно за нить будущего. Маленькие ладони гладили его спину, похлопывая. Аврора прижалась головой ему между шеей и плечом, опаляя оголившуюся кожу горячим дыханием.