Бояться Любить

— Уже и Рози себе другого парня нашла. Скоро и Джису последует ее примеру, у них там как раз что-то намечается с Бо Хёном. Останемся только мы с тобой одинокие, — Лиса лениво протягивает вино, расположившись на диване подле подруги. — Так говоришь, будто это плохо, — беспристрастно жмет плечами Дженни. — Для двадцати лет может и нет, но когда тебе уже под тридцать, — тайка замолкает, красноречиво приподнимая брови. — Тебе всего двадцать шесть. Рано ты себя, конечно, в лигу тридцатилетних записываешь, — произносит Ким, тихо рассмеявшись. — И вообще, тебе достаточно пальцем щелкнуть и все мужчины у ног. — Это не так легко, — ворчливо бормочет Лиса. — А чего сложного-то? — сводит брови на переносице старшая. — Тот же Фредерик уже сколько месяцев пытается добиться тебя. Ты же сама его не подпускаешь. — Не нравится он мне. Как друг — да, но большее — увольте. Мне нужно, чтобы дыхание перехватывало рядом с ним, чтобы глаз не могла отвести, чтобы внутри бабочки порхали... Ну и все такое, как это обычно бывает в книгах. — Будешь ждать принца на белом коне всех упустишь, — вполне резонно подмечает Дженни. — Это же тебе не сказка. В жизни не бывает такого. — Сказала мне та, которая к себе парней даже на расстояние пушечного выстрела не подпускает, — фыркнула Лиса, делая очередной глоток из бокала. Вино приятно обожгло горло. — Мне это всё просто не нужно, — жмёт плечами кореянка. — Музыка, репетиции, съёмки… У меня же даже времени на все эти розовые сопли нет. Само придет если суждено. — Такими темпами мы правда до старости с тобой в одиночестве просидим. Я так и не дождусь парня мечты, а ты так и не научишься себя отпускать и просто жить, — вздыхает Лиса, подправив челку, лезущую в глаза, давно пора сходить в салон и подстричь ее. — Если так будет, то просто предложу тебя встречаться. Будем вместе. Любовь до гроба и всё такое, — улыбнувшись, произносит Дженни. — Ненормальная, — беззлобно закатывает глаза Лиса. Тогда у нее даже и мыслей не было, что она и впрямь этого захочет. Захочет быть с человеком, которого она даже в мыслях не могла посметь назвать кем-то большим чем просто другом. Вот только жизнь все меняет. И порой меняет так быстро, что человек сам не успевает за всеми этит новыми изменениями. /// — Ким Тэхён? — будто смакую это имя на языке, переспрашивает Лиса. Она с ним знакома, конечно. Они вместе даже пару мероприятий посещали. Все-таки амбассадоры одного бренда. — Ви, — поправляет ее Дженни, не переставая улыбаться. Пребывая в какой-то прострации своей влюбленности, кореянка выглядит уж слишком странной. Хочется сказать, что даже глупой в какой-то степени. Эта широкая улыбка до самых ушей, светящиеся глаза, мечтательное бормотание… Лиса не то чтобы не счастлива за подругу, она счастлива. Конечно, счастлива. Просто что-то неприятным комом застревает в горле, словно перекрывая доступ к кислороду. — То есть вы правда вместе? — продолжает негодовать Манобан. — Да, Лис, да. Мы вместе. Ты уже десятый раз одной и то же спрашиваешь. — И как это случилось? — хмурится Лиса, никак не желая до конца верить в этот весь сюр. — Как и у всех, — жмёт плечами Дженни. — Познакомились поближе на одной вечеринке, начали общаться, гулять вместе, потом предложение встречаться, поцелуи, ну и дальше, ты поняла вообщем. — Поняла. Только избавь от подробностей, — морщится тайка. Она содрогается от одной мысли о том, чем они уже могли успеть заняться. Возможно на этой самой кровати, на которой она сейчас сидит, подогнув под себя ноги. — Это надеть или лучше это? — Ким демонстрирует два платья на бретельках, фасон которых схож, небольшие отличия есть лишь в длине и цвете: один ниже колена и тёмно-синий, а другой чуть короче и нежно-розовый. — Голой сразу лучше иди, — фыркает Лиса, недовольно закатывая глаза. — Ты чего такая злая сегодня? — щурится старшая. — Потому что ведешь себя странно. — Влюбленно? — уточняет Дженни, сияя ослепительной улыбкой. — Нет. Скорее глупо, — получается резко и грубо. Лиса хочет затолкать эти слова себе обратно в глотку, потому что Дженни такое обращение к себе ничем не заслужила. Но порыв злости сдерживать отчего-то всё трудней. — Это скорее ты ведешь себя странно, — бранится Ким, хмурясь. — Не стой ноги что ли встала? — Я встала как раз-таки с той, — Лиса тяжело вздыхает, ероша волосы. Вся укладка к черту. Зря вообще мучалась и выпрямляла, лучше бы просто собрала в хвост. Но нет, ей хотелось выглядеть хорошо для встречи с подругой которая, на минуточку, даже не смотрела на нее почти, витая в своих мыслях о предстоящей встрече со своим парнем. — Просто вместо обещанного фильма с вкусностями мы уже второй час говорим о Тэ-хё-не, — она цедит ставшее ненавистным имя с особой неприязнью. — Вы же вроде бы неплохо общались на показах Celine, а сейчас ты относишься к нему так, будто он кошку твою убил. — Только попробовал бы. Я его после этого сама бы четвертовала, — вновь слишком много агрессии в голосе. Лиса раздраженно вздыхает. — Мне просто не нравится, то как ты меняешься. Он тебя будто поработил. Только и делаешь, что бредишь о нем. — А ты ревнуешь? — неосторожно в шутку роняет Дженни, естественно, даже не понимая, насколько верным является это определение. Лиса даже не находит слов, чтобы ответить, настолько ее вводят в ступор эти слова. — Лис? — не дождавшись ответа, оборачивается к ней лицом Ким. — Знаешь, достал меня твой Ви, и ты тоже. Учитывая, что фильма сегодня не будет, я пойду. Не буду мешать тебе готовиться к свиданию с твоим хахалем, — Манобан встает на ноги, уверенно двигаясь в сторону выхода. — Лис, ну ты что обиделась? — летит ей в догонку, но она не оборачивается. Нет. Лиса не обиделась. Просто запуталась. В себе. В своих чувствах. В происходящей ситуации. /// Если Лису бы спросили, какой способностью она хочет обладать, ответом стало бы незамедлительное: становиться невидимой. Никогда ей так не хотелось бежать от этих карих глаз, которые с беспокойством бродят по ее лицу. — Ты в порядке? — спрашивает Дженни, осторожно обхватывая запястье подруги. Лиса нервно сглатывает, игнорируя жар, который расползается по лицу в виде румянца. — Да, — хватает лишь на эти две буквы. В горле слишком сухо. — Уверенна? — Ким прищуривается, оглядывая подругу с ног до головы. Слабый кивок и желание побыстрее убежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этих сводящих с ума глаз. Когда она вообще успела влюбиться? Как она могла себе разрешить? Как допустила такую неосторожность? Почему именно в свою подругу? Почему в ту, которая влюблена в другого? — Мне надо идти, — слабым голосом произносит Лиса. Она осторожно выбирается из хватки цепких пальцев и спешит ретироваться. Дженни не успевает даже опомниться, когда на месте, где стояла подруга остается лишь пустота. Лиса облокачивается о стену, пытаясь отдышаться. Бегать на каблуках явно плохая идея, но времени придумать что-то еще не было. Она бы просто не смогла провести в компании Дженни еще хоть минуту. Не тогда, когда внутри все еще слишком много сомнений, которые мешают спать по ночам и иногда даже работать по дням. Осознать свою влюбленность в подругу оказалось не трудно. Намного сложнее, понять, что с этой влюбленностью делать. С одной стороны было бы правильно признаться, а не бегать от Дженни, заставляя ее мучаться в догадках. С другой стороны, Ким только на начальной стадии своих отношений и грузить ее лишними проблемами совершенно не хочется, ровно так же как и терять дружбу. Все настолько тяжело, что Лиса просто начинает утопать в этой всей пучине. /// — Может скажешь, почему бегаешь от меня уже вторую неделю, — этот голос застает ее врасплох. Лиса прерывисто выдыхает, медленно оборачиваясь. Ей надо собрать всю свою волю, чтобы вновь просто не убежать. — Что происходит, Лис? — спрашивает Дженни с обидой. Своим голосом она режет кожу изнутри, оставляя на теле Манобан невидимые царапины. Они кровоточат. Признание душит изнутри, желая быть сказанным и одновременно с этим, желая навсегда остаться захороненным глубоко внутри. Даже просто смотреть на Ким дается с трудом. Глаза всегда натыкаются на ее аккуратные губы, к которым с недавнего времени так сильно хочется прикоснуться своими собственными. — Все в порядке, — тяжелый взгляд карих встречается с уставшими глазами Лисы. Скрывать правду изрядно изматывает. — Ты врешь, — обида теперь звучит еще отчетливее. И вместе с тем тон у кореянки болезненный, она не понимает, что происходит с ее лучшей подругой. Не понимает, почему та стала отдаляться и выстраивать стены между ними. — Потому что правда слишком тяжелая, — качает головой тайка. Эта правда разрушает её всю уже который день. Взваливать ее на плечи Дженни не хочется, но и нести внутри уже невозможно. У нее всего два пути и оба они причинят боль. Остается выбрать лишь то, что причинит эту боль в меньшей степени. — Когда делишь тяжесть на двоих становится легче, — шепчет Дженни. Ее ладонь отыскивает руку Лисы, крепко сжимая. Она думает, что помогает, но на деле младшей становится лишь сложнее. Груз на сердце увеличивается. — Эти слова неправда в этом случае, я знаю, станет лишь тяжелее. — Не попробуешь — не узнаешь, — настаивает кореянка. — А если попробую, то может никогда не смогу справиться с последствиями, — горло пересыхает. Внутри плескается океан безвыходности. Выбор делать трудно. Особенно, когда любой из них принесет кучу проблем. Лиса прекрасно знает, что даже если бы по воле случая Дженни вдруг примет ее чувства, у них все равно не получится быть вместе. Их никогда не примут. Их будут критиковать, они могут потерять всё, что имеют. Хотя об этом даже нет смысла думать, потому что тайка прекрасно знает, что Ким ее не любит. Точно не так, как этого ей этого хотелось бы. Как подруга — да, но никогда не больше чем это. Лисе кажется, что совсем чуть-чуть и она задохнется от всего этого ужаса. — Скажи, — просит Дженни. Не смей говорить ей... Не смей говорить... Не смей... Не... — Я влюбилась, — выдыхает тихо, вместе с отчаянием и неуверенностью. И слезы мигом обжигают глаза, солеными дорожками скатываясь по щекам. — В тебя влюбилась. Сама не знаю как, но влюбилась. Это неправильно. Все происходящее просто выбивается из рамок нормы. Лиса привыкла рушить правила. Дженни же слишком примерная девочка, чтобы следовать ее примеру. И Дженни, как и положенно тем самым идеальным девушкам из книжек, отстраняется. Она пятиться назад, пока её спина не врезается в стену. Она часто-часто моргает и кажется совсем не верит в услышанное. Стадия отрицания читается на ее лице. Лисе до невозможного плохо. И кажется страшно. Вместе эта смесь становится еще более неприятной. Скорее даже разрушающей. Та самая мизерная надежда на взаимность мигом выветривается. Какая же она глупая. — Не шути так больше, — говорит Дженни серьезно, без тени улыбки. И своим взглядом она просит, нет, скорее даже умоляет подтвердить, что сказанное лишь неудачный розыгрыш. — Стало тяжелее, — разбито усмехается Лиса, качая головой. — Прости. Мне жаль. И внутри все с грохотом ломается, когда Ким быстрым шагом испаряется в бесконечных коридорах здания. /// — Поехали, оторвемся, Джен, ты уже третий день сидишь поникшая, — Ви маячит рядом, параллельно что-то печатая в телефоне. Он весь такой радостный и энергичный, что аж бесит. Дженни хочется тишины и покоя, но он отчего-то никак не хочет этого понимать. Или принимать всерьез ее просьбу. — Ты иди, я устала, — девушка заворачивается в кокон своего одеяла, прикрывая глаза. Ей холодно, не смотря на хорошую погоду и теплую одежду. — От чего же ты устала? — хмуро утонет он. — Ты сегодня из дома даже не выходила. — Послушай, я уже сказала, у меня выгорание после череды репетиций и концертов. Мне нужно спокойствие, не уж-то так сложно понять, — грубо цедит брюнетка. — Да я уже заебался от твоих этих качель. У тебя то депрессия, то прилив активности, то опять депрессия. И так бесконечно. Ты слишком всё драматизируешь. Его слова даже не ранят. Тэхён слишком жизнерадостный, не подающийся негативным эмоциям. Для него не бывает плохих дней. А еще он ужасно плохо разбирается в эмоциях других людей. Ему сложно понимать Дженни, склонную к хандре и перепадам настроения. — Ты можешь проявить хоть каплю сострадания, — зло произносит брюнетка, хмурясь. — Да ты из меня всю кровь высосала своим поведением, — вздыхает парень, ероша свои волосы. — Мне порой кажется, ты меня вовсе не понимаешь, — устало тянет Дженни, чувствуя жгучие слезы, скатывающиеся по щекам. Просто накопилось. Слишком многое произошло за последние недели. — Только вот этого не надо, — раздражается он. И в голову лезут воспоминания о нежных руках Лисы, о том как она всегда успокаивала, пыталась приободрить, развеселить. О том, как она всегда отыскивала лучший вариант, чтобы вернуть настроение и помочь выбраться их цепких лап депрессии. Но сейчас в таком состояние Ким во многом и виновата сама Манобан, а значит просить ее приехать и помочь совсем бессмысленно. Хотя старшая точно знает, что если попросить тайка точно приедет. Она просто никогда не умела ей отказывать. — Просто уйди, — просит Дженни надломано. — Хорошо. Я вернусь, когда ты успокоишься, — подхватывая куртку с кресла, соглашается Тэхён. Громкий хлопок входной двери оглушает. Дженни чувствует себя выброшенной на берег рыбой. Она устает копаться в себе, пытаясь понять, когда все пошло под откос. Признание Лисы все еще отчетливо звучит в голове, заставляя едва ли не выть от отчаяния. Она так глупо сбежала, ничего толком не сказав. Вопросы терзают изнутри. Как она? Все ли с ней хорошо? Не сделали ли она чего-то опрометчивого? Как давно случилась эта влюбленность? Как именно она случилось? Стоит спросить. Лиса ответит. Вот только Дженни осознает, что она оказывается совершенно не отличается смелостью. Ей страшно. Страшно узнать правду до конца. Страшно понять, когда именно случилась эта самая точка невозврата. А еще ей страшно даже думать, что чувства Лисы могут все-таки быть взаимными. Потому что, не смотря на всю лояльность к однополым отношениям, Дженни совсем не думала, что это хоть как-то может случиться с ней. Все это кажется неправильным. Одна мысль о реакции общества, компании, друзей и близких вводит в панику. — Вырасту и женюсь на принце, — Дженни мечтательно рассматривает картинки в книжке. — Выйду замуж надо говорить, солнце, — поправляет мать, рукой проводя по волосам дочери. — А какая разница? — поднимая сияющий взгляд на женщину, интересуется малышка. — Выходят замуж девушки, а женятся мужчины, — поясняет та. — А если девушка решает сыграть свадьбу с другой девушкой, то они обе выходят замуж? — спрашивает девочка. — Что за глупости, Дженни! — строго произносит женщина. — Такого не бывает. — Но я видела сегодня после занятий, как две девушки целовались. — Они больные, дочка. С такими людьми нельзя связываться. Ты у меня вырастешь и выйдешь замуж за хорошего мальчика, — мать оставляет поцелуй на макушке дочери, ласково сжимая ее плечо рукой. Дженни решительно трясет головой. Она не такая. У нее есть Ви. Он веселый, умный, харизматичный и мужественный. А самое главное он правильный. Тот, кем будет довольна мать, и тот кого примет общество.