крах

Какая же затяжная ночь. Даже через темные шторы, как ночная гладь, видно ярко-желтые огни. Как яркий огонь, который вскоре убьет всю вселенную. А потом сменится свет на прелестный синий, очищая неспокойные души. На часах стрелки остановились, указывая на грустные и долгие два часа ночи. Неминуемая вечность. Она давно все поняла, что больше никак не повлияет на происходящее, но все таки что-то тревожило ее сердце. Жизнь и так дала понять что эта тревожность – эхо прошлого, прошлое, которое надо уметь простить. Но простить себя она не может. Даже перестать ненавидеть. Она медленно подходит к окну, смотря на яркую луну. Показалось. Это фонарь. В этом обреченном мире нет больше ни луны, ни солнца.     Казалось, новый день. Уже. Два часа ночи сменились на девять утра. «Мне казалось, что эти часы перестали работать на двух часах.» Все вокруг потухло, но фальшивые лучи пытались пробиться сквозь туманные облака, да напрасно. Но яркий пожар зажегся внутри Сорью, пустые надежды все еще таились где-то глубоко в ядре. Хотя очевидно, все тут – идиотская ложь. А ложь это и радость, и страдания. Чувствовать радость бессмысленно, так же как и чувствовать боль. «Мои глаза все еще видят тот сон» Она сама не заметила, как уснула на полу возле окна. И ей приснился сон. Который убил в ней еще одну молекулу живого.  «Форточка окошка сама открылась, в комнате сразу стало прохладно, мое обнаженное тело окутывал ветер, а шторы прикрывали мои грехи. А в другом конце комнаты явилась она. На ее лице не было ни счастья, ни печали. Ее кукольные, пустые глаза глядели мне прям в душу. Глубоко рылись в ней. Она слишком была похожа на меня. Черты ее лица, тело, внутренний голос. Но я не кукла!   Прошла секунда. Две. Пять. Мои пальцы сомкнулись на ее дрожащей шее. Я душила ее. Мои слезы капали на белое, детское лицо. Она все равно не показывала боль.     Ложь.»     Потом все как в тумане. Ночь прошла удивительно быстро. А когда девушка проснулась, она ощутила еле давящую боль в горле. Будто ком. В комнате никого не было, кроме темноты.   Она медленно встала, накинув на себя кое-как белье и помятую футболку, которая сотый день ненужно весела на углу двери. А за этой дверью доносились звуки. Разные. Люди, что спешат на работу, или Синдзи, который вспомнил, что он вообще-то умеет ходить. Но как же все равно. Аска пыталась сделать его сильнее, но он слабый ребенок, который никогда не хотел думать как взрослый. Но теперь, правда, ей уже безразлично.    За окном хлынул дождь, набежали тучи. Наверное, захотели скрыть этот мир от Всевышнего, что б он не видел самодовольных грешников. То есть, всех. За темнотой погоды, девушка даже не заметила, что настал глубокий вечер. А когда тучки наконец рассеялись, она увидела красный закат, который совсем скоро уже уйдет. «Бог нарисовал меня, наверное, я следующая, кто уйдет.» Кровавый свет завернул Аску, наверное эта ночь будет еще более страшная. Фонари не включились. Лягла в скомканную кровать, где моментально отключилась. Делать было нечего.  «Та же история. Я уже это видела. Живой сон.» Но все равно сердце сжалось, а та насторожилась. «Ветер снова бушует, раскидывая шторы в комнате, он даже не пытается уже прикрыть меня. Я потеряна. И опять, в углу комнаты родился знакомый силуэт. Она что-то шепчет, не разобрать. Но я чувствовала зло. Прошла минута. Первая. Пятая. Мои руки вновь на ее тонкой шее. Я кричала, давила пальцами все глубже, я хотела, нет, мечтала убить эту маленькую дрянь...     Что б ты сдохла.» Я очнулась. Так просто. Я не помню слова, что наговорила ей, но все равно за что-то чувствую угрызение совести. Теперь я поняла, что душит уже меня.    Стучат часы. Громче, чем обычно, будто идет отсчет. Шесть часов очередного утра. Голоса на улице шумят, сплетаясь между собой в бессмысленные предложения. То детский смех, то угрюмый взрослый ругается. Но эхо в собственной голове бьется больней. Звенит, что голова раскалывается на три миллиарда атомов. А я помню сон. Другой, не тот что снился мне сегодня. «Всё исчезло. Люди, дома за окном. Осталось небо, земля, и эти фонари, свет их блекнет. Моя душа все меньше и меньше, она трескается, а мир вокруг все больше, он зловеще смеется надо мной. Он как только захочет, что б я исчезла, как и все остальные, я конечно же в ту же секунду растворюсь.» Я в эпицентре большого взрыва. Я – ядро, поэтому меня это мало волнует. А ядро – это сердце. Которое перестанет скоро функционировать, ну и пусть. Это не последняя моя жизнь, я скоро встречусь вновь с той девочкой, которой я сделала так больно. С собой. Утро больше не наступит для меня. В этом мире.