Пролог.
10 октября 2025 г., 22:09
На часах было 3:48 ночи. За больничным окном уже серело небо, предвещая рассвет, но в стерильно-белом коридоре царила призрачная, напряженная тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов и его собственными шагами. Антон бесцельно ходил взад-вперед по холодному линолеуму, не в силах усидеть на месте. Каждая минута ожидания растягивалась в вечность.
Он не спал ни секунды, с того самого момента, как они приехали сюда. От еды тоже отказался — комок нервов в горле не давал сделать и глотка. Этот день был для него чем-то пугающим и неизвестным, но он изо всех сил цеплялся за веру в лучшее. Раз уж так распорядилась судьба, он был готов бороться с любыми трудностями.
— Антош, присядь, хватит нервничать, — раздался спокойный, уставший голос. На пластиковом стуле у стены сидел мужчина лет шестидесяти. — Отдохни, сынок. Она справится.
— Не могу, дедуль, — голос Антона дрогнул, и он снова провел рукой по волосам. — Я должен быть там, с ней... а я струсил.
— Нет, сынок, ты не трус. Ты просто не знал, как поступить. Так бывает со всеми. Самое главное — ты здесь и ждешь ее.
— Я так за нее переживаю, — прошептал Антон, останавливаясь и глядя в стену пустым взглядом.
— Всё будет в порядке, — мягко, но уверенно повторил мужчина.
В этот момент дверь в конце коридора отворилась, и вышла молодая медсестра в синем халате.
— Антон Шастун? — ее голос прозвучал громко в тишине.
Юноша резко обернулся, сердце замерло в груди. —Да? Я.
Медсестра широко улыбнулась, и вся тревога в воздухе будто лопнула, как мыльный пузырь.
— Поздравляю, папаша. У вас девочка.
Слова донеслись до него как сквозь вату. Мир на секунду поплыл, а затем в груди распахнулось что-то теплое и светлое.
— Девочка... — только и смог выдохнуть молодой отец, и по его лицу разлилась улыбка, сметая всю усталость и страх. Он был на вершине счастья.
***
Малышку назвали Асей. Она стала тем самым лучиком света, который проник в его жизнь, полную тревог и неуверенности. Антон, несмотря на свои семнадцать лет, целиком и полностью отдавался новой роли. Он был счастлив, а желание быть для дочери хорошим отцом, тем, которого у него самого не было, придавало ему сил. Он пеленал, кормил с бутылочки, не спал ночами у кроватки и улыбался ее первой, еще неосознанной улыбке. Ася стала его новым смыслом, островком надежды и чистоты в хаосе жизни. Идиллия длилась несколько месяцев. В тот день Антон, чтобы дать Юле, матери ребенка, возможность выспаться, отправился с коляской на долгую прогулку в парк. Ася, укачанная движением и свежим воздухом, крепко заснула. Вернувшись домой, Антон замер в прихожей, прислушиваясь. В квартире царила блаженная, глубокая тишина. «Спит»,— с облегчением подумал он, и на его лице расплылась усталая, но счастливая улыбка. Осторожно, чтобы не разбудить, он раздел Асю, переодел в чистый комбинезончик и уложил в детскую кроватку, накрыв легким одеялом. Решив воспользоваться моментом, он направился в ванную. Рука сама потянулась к ручке, он толкнул дверь, и его ноги приросли к полу. Антон замер на пороге, будто вкопанный. По коже пробежали ледяные мурашки, а в ушах зазвенела абсолютная, оглушающая тишина. Взгляд, не верящий увиденному, скользнул по кафелю, по бортику ванны... И остановился. Юля лежала в пустой ванне, запрокинув голову на холодный белый бортик. Ее руки безвольно свисали, а глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту. Вся ванна и кафель вокруг были залиты алым, уже темнеющим от времени, кровью. В к омнате лежало бездыханное тело девушки.
