На спор, но всерьёз

Айтраппед не ожидал именно такого приглашения. Когда Мафиозо написал ему, что хочет устроить «нечто традиционное и аристократичное», он думал о винной дегустации, театре или, в худшем случае, о скучном званом вечере. Но когда Айтраппед увидел, что их ждут охотники с собаками и тщательно подготовленное снаряжение, он на мгновение просто застыл. Всё выглядело не как безумная забава, а как настоящая охота — организованная до мелочей, с лёгким запахом пороха и утреннего ветра. — Ты издеваешься, — пробормотал он, глядя на Мафиозо, который, конечно же, выглядел безупречно. Высокие сапоги, длинное тёмное пальто, перчатки из мягкой кожи. — Я предупреждал, что будет что-то необычное, — спокойно ответил Мафиозо, глядя на Айтраппеда с лёгкой усмешкой. — Ловля лисиц — старое развлечение, но оно помогает… расслабиться. — Ага, конечно, — хмыкнул Айтраппед. — Именно то, чего не хватало моему душевному равновесию — погоня за бедными зверями по полям. Мафиозо не ответил — лишь кивнул кому-то из слуг. Те подошли, неся в руках изящные футляры, и один из них раскрылся прямо перед Айтраппедом. Внутри лежало ружьё — безупречно отполированное, украшенное гравировкой, лёгкое и сбалансированное. — Для вас, — сказал Мафиозо. — Лучшее из моей коллекции. Айтраппед прищурился. — Ты серьёзно? Думаешь, если подаришь мне игрушку, я сразу стану пафосным охотником? — Нет, — спокойно ответил Мафиозо. — Думаю, вы хотя бы попробуете себя в чём-то новом. Айтраппед взял ружьё, проверил затвор, привычным движением прикинул вес. С оружием он обращался уверенно, хоть и не любил в этом признаваться. Мафиозо наблюдал с тихим удовлетворением — взглядом, в котором было чуть больше, чем просто интерес. Айтраппед, заметив это, приподнял уголок губ. — А знаешь что? — сказал он, поднимая ружьё. — Думаю, я уже нашёл первую цель. Мафиозо едва успел повернуться, как Айтраппед прицелился прямо в него. Секунда тишины. А потом... — Бах! — произнёс Айтраппед с серьёзным видом, как будто действительно выстрелил. Мафиозо моргнул, потом медленно улыбнулся, чуть склонив голову набок. Айтраппед ухмыльнулся шире, опустив ружьё. — Считай, я спас сегодня пару лис. С таким чёрным кроликом, как ты, я и без дичи не соскучусь. Мафиозо рассмеялся тихо, грудным голосом — смех был низкий, тёплый, но в нём чувствовалась сила. — Чёрный кролик? — переспросил он, будто пробуя слова на вкус. — Хм. Впервые слышу, чтобы меня так называли. — Ну, всё бывает в первый раз, — отозвался Айтраппед, улыбаясь уголком рта. — Учитывая всё остальное, это ещё комплимент. Мафиозо шагнул ближе, глядя прямо в глаза. — Осторожнее с тем, как вы шутите, Айтраппед, — произнёс он негромко, почти шепотом. — Иногда даже игрушечный выстрел может попасть прямо в цель. Они отправились в лес, где воздух пах сырой землёй. Небо было затянуто лёгкой дымкой, а солнце пробивалось сквозь ветви золотистыми лучами. Айтраппед шёл чуть впереди, ружьё висело на плече, сапоги шуршали по опавшей листве. Всё это было странно — непривычно спокойно, почти умиротворяюще. Даже собаки, бежавшие где-то сбоку, не раздражали, а будто растворялись в общей картине. И вдруг — тихое шевеление в кустах. Айтраппед остановился, вскинул ружьё. Из тени вышел лисёнок — крошечный, рыжий, с настороженно поднятыми ушами. Он смотрел прямо на Айтраппеда — не убегал, не шипел, просто стоял, чуть покачивая хвостом. — Эй, ты что, с ума сошёл? — пробормотал Айтраппед, опуская оружие. Лисёнок прижался боком к его ноге, а Айтраппед, сам не понимая зачем, присел и осторожно погладил зверька по спине. Шерсть оказалась мягкой и тёплой. Айтраппед усмехнулся. — Похоже, я тебя уже где-то видел, малыш. Он вздохнул и взял лисёнка на руки. Тот не сопротивлялся, просто уткнулся мордочкой в его ладонь. — Ладно, живи. Зайцев постреляю, чтоб не зря всё было. Он аккуратно сунул зверька в сумку и пошёл дальше. Пару раз выстрелил — коротко, точно. Три зайца легли в траву, и Айтраппед даже почувствовал странное удовлетворение, как будто выполнял не приказ, а задачу самому себе. Когда он вернулся, Мафиозо уже стоял у машины. На его плаще были следы свежей травы, а рядом, в ящике, лежали две лисицы — взрослые, красивые, с густым мехом. Айтраппед невольно опустил взгляд на свой мешок — там тихо посапывал лисёнок. — Ну что ж, — сказал он, стараясь говорить ровно, — я, кажется, взял добычу поменьше. Мафиозо посмотрел на него внимательно, чуть прищурившись. — Зайцев? Айтраппед усмехнулся. — Пусть будет так. Мафиозо кивнул, но уголки его губ дрогнули — он явно что-то почувствовал, хотя не стал спрашивать. — Кажется, вы всё же не такой плохой стрелок, как я думал, — сказал он спокойно. Айтраппед пожал плечами: — Просто у меня другой трофей. Мафиозо посмотрел на него чуть дольше, чем следовало. — Хм… возможно, куда ценнее, чем кажется. Мафиозо окинул взглядом мешок, из которого торчали рыжие ушки и кончик пушистого хвоста. Он нахмурился — не с раздражением, скорее с лёгким удивлением. — Интересный выбор добычи, — заметил он, опускаясь на одно колено рядом. — Знаете, это не просто лисёнок. Это фенек. Очень редкий для наших мест. Айтраппед моргнул. — Фенек? — переспросил он, глядя на зверька, который тем временем зевнул и снова уткнулся мордочкой в ткань сумки. — А я думал, обычный лисёнок. — Фенеки могут быть домашними, если их правильно приручить, — сказал Мафиозо спокойно, протягивая руку. — Умные, своенравные, но при этом привязываются к одному человеку. Когда пальцы Мафиозо почти коснулись мягкой шерсти, зверёк резко фыркнул, поднял голову и прижал уши, тихо рыча. Айтраппед чуть улыбнулся: — Похоже, он уже выбрал, к кому привязаться не хочет. Мафиозо отдёрнул руку, не обижаясь. Его губы тронула едва заметная усмешка. — Ну что ж, похоже, он действительно похож на своего будущего хозяина. Айтраппед закатил глаза, притворно вздохнув: — О, началось… Но отмахнуться от этой реплики оказалось труднее, чем хотелось. Он поймал себя на том, что улыбается — по-настоящему, без привычной маски сарказма. В груди было какое-то странное, тёплое ощущение, как будто на секунду весь хаос последних дней отступил, и остались только этот лес, вечерний воздух и человек, чьё присутствие перестало вызывать тревогу. — Спасибо, — сказал Айтраппед после короткой паузы, удивляясь самому себе. — За вечер. И за возможность выбраться из этого всего. Хоть на пару часов. Мафиозо посмотрел на него спокойно, без тени насмешки. — Не за что, — ответил он тихо. — Иногда полезно охотиться не на зверей. Айтраппед не стал спрашивать, что именно тот имел в виду. Он просто отвёл взгляд, погладил фенека по голове и подумал, что, возможно, не всё в этой странной связи с Мафиозо было ошибкой. Спустя неделю фенек полностью обжился. Он словно всегда был рядом с Айтраппедом — спал у него на коленях, когда он читал, прыгал на стол, когда он работал, а утром требовал ласки и что-то крошечное на завтрак, будто давно привык к его рукам и голосу. Каждый раз, когда Айтраппед возвращался домой, зверёк встречал его радостным писком и фырканьем, словно без него этот мир становился пустым. Айтраппед сам с удивлением заметил, как быстро привязался к маленькому существу. Он смастерил для него небольшую копию своей короны — аккуратную, синию, с крошечным сапфиром, и закрепил на мягком ремешке, чтобы фенек мог носить её на шее. Каждый раз, когда смотрел на него, на эту миниатюрную корону, на блестящие глазки фенека, у Айтраппеда поднималось настроение. Казалось, этот маленький рыжий комочек энергии способен развеять любой груз, который он тащил за собой. Он придумывал для фенека забавные игры, строил для него миниатюрные укрытия и лабиринты, проверял охотничьи навыки на мелких игрушечных мишенях. Иногда он ловил себя на том, что сидит, держа зверька на коленях, и думает: "Чёрт, я же буквально разговариваю с маленьким животным, а оно слушает меня и реагирует…" — и это, к его собственному удивлению, приносило радость. Но однажды, когда он занимался своими делами, фенек свернулся у него рядом на столе, Айтраппед поймал себя на мысли, которая застала его врасплох: он снова думал о Мафиозо. Не как о строгом боссе, не как о человеке, которого нужно держать на расстоянии, а просто — о нём. О том, как его взгляд задержался на нём во время охоты, о тихом смехе в ресторане, о том, как спокойно Мафиозо сидел, когда Айтраппед рассказывал о своих переживаниях. Он быстро отмахнулся, сжал кулаки, постучал пальцами по столу, чтобы отвлечь себя. Но чем больше пытался не думать, тем чаще мысли возвращались к нему. — Чёрт возьми, — подумал Айтраппед, — ну, мне действительно хотелось бы проводить с ним больше времени. Сначала эта мысль казалась дурацкой, почти абсурдной. Он сам себе говорил, что всё это — какой-то странный эксперимент, игра, шутка, которую он с Шансом затеял. Но теперь, наблюдая за феньком, ощущая, как легко и естественно он стал частью его жизни, Айтраппед понял, что сама идея игры больше не кажется смешной. Он даже поймал себя на том, что иногда придумывает предлоги, чтобы встретиться с Мафиозо — просто поговорить, вместе посидеть, пройтись по улицам города. И чем дольше он думал, тем сильнее понимал: это не шутка, не случайность и не прихоть. Иногда фенек, заметив, что Айтраппед задумался, вскакивал на стол и терся о руку, как будто подталкивал его к мыслям, которых тот сам боялся. Маленькие ушки двигались, хвост подрагивал, глаза искрились — и Айтраппед невольно улыбался. — Чёрт, — думал он, — теперь я не просто злюсь на Мафиозо за эти странные подарки, за охоту и за всё остальное… Мне, черт возьми, нравится эта вся чертовщина. Он заметил, что впервые за долгое время ему хочется не просто отмахнуться или держать дистанцию. Ему хочется быть рядом. С Мафиозо. С этой странной, непривычной, но такой уютной жизнью, которую он никогда не ожидал полюбить.