Имена Гермионы Грейнджер

— Я не понимаю, скажи ещё раз, что ты сделал?       Ты прикрываешь глаза рукой от яркого света в гостиной. Приходится прилагать немыслимые усилия, чтобы не развалиться и не заснуть прямо здесь — на мягком диване.       Драко тяжело вздыхает.       Качаешь ногой, играя туфелькой, облитой пивом.       — Я решил отправить палочку Оливандеру, чтобы…       — Оливандеру?.. Он снова работает в Косой Аллее?       В горле начинает першить.       — Да.       Подзываешь стакан с водой. Боже, мог ли кто-то знать, что вода такая сладкая на вкус?       — И он сказал, что это палочка Милисенты?       У воды вообще есть вкус?       — Да.       Не удерживаешь стакан, и он скатывается с дивана на пол, несколько капель падают на ковёр.       — А кто это, нахрен, такая? И почему нам до этого должно быть дело? — разводишь руками в вопросительном жесте. Воздух вязкий, как желе. Правая рука падает на подушку.       — В смысле? — голос Драко переходит на какие-то высокие ноты с флёром лёгкой истерики. — Не ты ли месяц назад трепала мне нервы из-за неё? Я думал, тебе будет интересно.       Он закинул ногу на ногу и сложил руки, вперив в тебя сосредоточенный взгляд.       Лениво откидываешь голову на подлокотник, не в силах больше держать на весу такую тяжёлую ношу.       Голова-то умная.       Усмехаешься этой мысли.       — Что смешного?       — Ты об этом хотел поговорить с Гарри?       — Нет, не об этом.       Ты закрываешь глаза, и тебе кажется, будто мозг крутится в черепе вокруг своей оси.       — Ну а как бы ты отправил письмо Оливандеру, он же тебя ненавидит…       Неясным жестом взмахиваешь рукой. Продолжаешь крутиться.       Драко почему-то молчит. Наверное, он хмурится.       — Ну-у… Ты же Пожиратель и всё такое… Так и что там дальше?       Рывком тебя усаживают на диван и тут же больно хватают за щёки. Распахиваешь глаза. Тебе вливают в рот какую-то горячительную жидкость со вкусом перца.       — Держи, взбодрись чутка! — Драко грубо отпускает тебя, и ты валишься обратно на диван.       Температура тела мгновенно повышается, а по стенкам горла будто течёт раскалённая лава. Из ушей и ноздрей клубится пар, лоб покрывается испариной.       — Это бодроперцовая настойка?! Не обязательно было заливать силой! — возмущённо вскрикиваешь и подзываешь ещё один стакан воды.       — Переживёшь, Грейнджер, а теперь соберись и помоги мне с палочкой!       — Да зачем мне вообще тебе помогать? — пар из ушей продолжает валить, как не в себя. Сердце начинает задыхаться в тахикардии.       — Студентка исчезла! И никто об этом ни сном ни духом, уж тебе-то не должно быть всё равно, староста школы! — ощетинивается Драко.       Сбрасываешь мюли и подминаешь ноги под себя. Пьёшь воду, чтобы охладиться. Хмуришься.       — Ясно. Давай сюда палочку, — нетерпеливо протягиваешь руку, она врезается в журнальный столик, отдаваясь тупой болью.       Он приносит палочку Милисенты, и ты пытаешься внимательно её рассмотреть, но в глазах чуть двоится.       Ты, Драко, Пэнси и МакГонагалл понятия не имеете, кто это такая. Зато знает Оливандер, хотя в Хогвартсе он не бывает.       — Что он сказал? Когда она купила палочку? — ты растягиваешь слова.       — В тот же год, что и я, — Малфой усаживается в кресло.       — Сколько ей было лет? Почему думаешь, что это должна быть студентка?       Опускаешь руки с палочкой Милисенты на бёдра и переводишь взгляд на Малфоя.       Он закатывает глаза и вытягивает ноги, кладя их на журнальный столик. Драко немного качает начищенным до блеска ботинком.       — Это её первая палочка. Студентка, потому что ты видела её имя в расписании.       Расписание. Не только ты его составляла. Драко сделал его на первую неделю обучения.       — Дай сюда своё расписание. Которое ты делал.       Тебе становится очень жарко, но даже мысль подойти к окну забирает у тебя все силы.       Он раздражённо встаёт с кресла и уходит к себе в комнату. Разглядываешь палочку.       Берёшь свою и произносишь:       — Приори Инкантатем.       Из палочки Милисенты появляются заклинания и образы:       Акцио и призрачный образ заколок.       Несколько заклинаний Диффиндо и разрезанные побеги сорняков.       Гербивикус Дуо с изображением ядовитой тентакулы.       Драко вернулся из комнаты со свитками в руках, он смотрит на последние заклинания Милисенты перед её пропажей.       Он молча передаёт тебе свитки, и ты не без труда замечаешь — кто бы сомневался — имя Милисенты. Удивительно, что Драко не смутило его наличие.       — Когда мы нашли палочку? — ты не отрываешь глаз от расписания, но буквы и цифры скачут.       — В начале сентября, в наше первое дежурство.       Расплываешься в улыбке и ленивым взглядом обращаешься к Драко:       — Это когда я тебе нос разбила?       Он высокомерно поднимает брови и в презрении кривит губы.       — Да, Грейнджер, в тот вечер ты сломала мне нос. Соберись уже!       Драко рушит всю твою мозговую активность — ведь ты пытаешься сложить картину по кусочкам!       Возвращаешься к пергаментам.       2 СенТБРЯ Милисента булдстроуд: защита… от тЕмныХ искуств… бла-бла-бла…       Широким жестом откидываешь свиток с расписанием.       — Прочитай мне, я не могу уже на это смотреть!       Отворачиваешься к спинке дивана, подкладывая ладони под голову. Это настолько восхитительно удобный предмет мебели, что тебе кажется, будто он поглощает тебя в себя. Ты будто плывёшь по волнам. Но как гром среди ясного неба слышишь:       — Защита от Тёмных Искусств, Уход за Магическими Существами, Траволо… Эй! Ты вообще слушаешь?       — У тебя есть сливочное пиво?       Штиль. Мозг крутится в черепной коробке. Диван удобный. Хочется пива. И спать тоже хочется.       — Нет. Хватит с тебя сегодня.       — Кикимер!       Громкий хлопок аппарации выдёргивает тебя из пленительной неги, и ты резким движением оборачиваешься и садишься, чуть покачиваясь. Стыдоба.       — Кикимер здесь, о, благороднейший господин мистер Малфой, — скрипучим голосом говорит Кикимер, кланяясь в ноги Драко, задевая кончиком носа носки чёрных лаковых туфель, пока тот в шоке уставился на эльфа. Малфой одёргивает ногу.       — Это я тебя позвала, Кикимер. Добрый вечер.       Он оборачивается, и его выражение старого лица с крючковатым носом меняется. Кикимер в явном отвращении смотрит на тебя и шепчет:       — Поганая мерзкая грязнокровка мнит себя госпожой. Если бы моя добрая хозяйка только узнала…       — Принеси мне сливочное пиво, пожалуйста, — с улыбкой просишь домовика.       Вновь плюхаешься на диван. Рука сползает к полу, и ты слышишь хлопок.       Малфой вскакивает с места, его скулы покрываются багрянцем.       — Так, Грейнджер, мне это уже надое…       Хлопок.       Старый эльф появляется, держа в руках поднос с пивом и гренками. Ты видишь большой пивной стакан и закрытую бутылку, тарелку с гренками и соусом, а также отдельно небольшую креманку со взбитыми сливками и десертной ложечкой.       Кикимер сильно хмурится, так сильно, что его верхняя губа обнажает кривые зубы с деснами, а морщины у носа и бровей складываются буквой «Х». Его нижняя губа подрагивает, будто он что-то шепчет.       А то ты не знаешь что.       — Спасибо, Кикимер. Подскажи, пожалуйста, видел ли ты когда-нибудь Милисенту Булстроуд?       Вы с Драко замираете, обращаясь в слух. — Не видел, — только и отвечает Кикимер, прежде чем поставить на журнальный столик поднос и исчезнуть с громким треском.       — Что с расписанием? — ты открываешь бутыль и наливаешь жидкость цвета яичного желтка в стакан, ложечкой обильно выкладываешь сливки сверху.       Несколько мгновений Драко сверлит тебя взглядом, он стиснул челюсти. Делаешь глоток живительной водицы. И мир будто становится прекраснее.       — В среду, второго сентября, у Милисенты были Защита от Тёмных Искусств, Уход за Магическими Существами, Травология. Довольна? — он раздражённо размахивает списком пергамента.       Вытираешь тыльной стороной руки сливочные усы и отвечаешь:       — Довольна. Теперь мы знаем, в каком промежутке Милисента исчезла. Она, скорее всего, была на Травологии, судя по последним заклинаниям. Возможно, перед выходом из гостиной Слизерина она ещё искала заколки и поэтому использовала Акцио. Значит… В котором часу у неё заканчивалась пара?       Ты закусываешь достаточно хрустящей, но не слишком, с приемлемым количеством масла и соли, гренкой в восхитительном чесночном соусе.       — В пятнадцать сорок пять, — Драко берет твой стакан с пивом и делает пару глотков.       Хмуро наблюдаешь за ним.       — Значит, с без четверти четырёх до девяти вечера она испарилась. И никто этого не видел. А её саму никто не помнит, — снизу вверх смотришь Малфою в глаза, пока он вытирает верхнюю губу.       — Кроме Оливандера.       — Кроме Оливандера, — соглашаешься ты.

***

      — Добрый вечер, госпожа директор, вы звали меня? — В дверях кабинета показался профессор Уильямсон. Видно, он наспех надел свою красную мантию. Он не завязал конский хвост — его прекрасные рыжие волосы красиво струились по широким плечам. Невольно любуешься представшей картиной. Он бросает на тебя взгляд, и ты смущённо отворачиваешься к МакГонагалл.       — Да, проходите, мистер Уильямсон. Дело не терпит отлагательств: мистер Малфой и мисс Грейнджер утверждают, что уже как месяц студентка исчезла из стен школы. Но дело не только в этом — никто её не помнит, возможно, кто-то стирал память в стенах школы. Я прошу вас срочно позвать мистера Кроу.       Минерва дрожащими руками разглаживает мантию.       — Я вас понял, мэм, — по лицу Вербера видишь его ошеломление, он сжал губы и на негнущихся ногах устремился к камину. — Постараемся как можно скорее.       Он бросил летучий порох под ноги, прошептал место назначения и скрылся в языках зелёного пламени.       Профессор МакГонагалл села в кресло и смотрит в одну точку перед собой, она прикрывает губы ладонью, и ты отворачиваешься, не в силах смотреть на её переживания.       Встречаешься взглядом с Драко и видишь, как он спокоен. Он смотрит на тебя и, прикрыв глаза, медленно кивает. Возможно, если бы он был телепатом или у вас была бы больная магическая связь, ты бы услышала в мыслях «Всё будет хорошо».       Всё будет хорошо, Грейнджер.       Прошедшие минуты, по ощущениям, складывались в часы, и наконец вы видите вспышку зелёного в камине, из которого выходит мужчина.       Воздух наполняется кислым запахом перегара и горьким дымом сигарет.       Мужчина на вид лет шестидесяти, на его голове жидкие сероватые волосы с чуть чёрными концами.       Сразу за ним в камине появляется мистер Уильямсон.       В кривой ухмылке рта мистера Кроу видишь сигарету с большим количеством пепла на ней. Хочется зажать нос рукой.       — Минерва, — он скупым движением кивает ей, — Вербер говорит, дело срочное. Что стряслось?       Фигура преподавателя вытягивается в длинную натянутую струну, единственной её опорой остаются кончики пальцев, упирающиеся в поверхность стола.       — Реджинальд, — она ответила ему таким же приветственным кивком. — Есть подозрения, что исчезла студентка. Школьные старосты заметили, как я думала, ошибку в расписании. Пожалуйста, мисс Грейнджер, продемонстрируйте.       Неловко поджимаешь губы и раскрываешь свитки, указывая на злосчастное имя.       — Пожалуйста, гляньте… Мистер Кроу, — ты слегка прокашливаешься и стараешься задержать дыхание. — В начале семестра мы обнаружили имя девушки, которая должна была учиться на нашем курсе. Милисента Булстроуд, но мы не знаем её, а также профессор МакГонагалл впервые слышала о ней. Мы считали, что это какая-то ошибка в списках, но в тот же день на дежурстве мы обнаружили палочку. Малфой… То есть, Драко спрашивал студентов насчёт этой палочки, но никому из семикурсников она не принадлежит.       Старый аврор внимательно смотрит на тебя, точнее сказать — разглядывает, будто что-то ищет. По выражению его осунувшегося бледно-болезненного лица не понятно, вообще слушает ли он, что ты говоришь. Он выдыхает дым сигарет в сторону.       — Тогда я решил отправить палочку мастеру Оливандеру. Он опознал её и написал, что она принадлежит мисс Булстроуд, — Малфой заканчивает речь за тебя.       Драко протягивает письмо от Оливандера. Ты видишь острый скачущий почерк, написанный будто в бреду. На секунду закрываешь глаза.       Это полный провал.       Мистер Кроу достаёт очки без дужек и внимательно читает письмо продавца волшебных палочек.       Укоризненно смотришь на Малфоя. С раздражением он поднимает бровь.       Аврор машет рукой, подзывая Уильямсона.       — Вербер, метнись на Косую Аллею, приведи сюда Оливандера. Посмотрим, что он скажет.       Вербер переступает с ноги на ногу.       — Сэр, возможно, уже поздно… — Он оглядывается в сторону окна, за которым успела раскинуться чернёная синева.       Начальник Уильямсона вытаскивает бычок изо рта и откидывает щелчком пальцев. Коротким движением ладони уничтожает его заклинанием.       — Я вижу, ты прекрасно ориентируешься во времени, Уильямсон, но мне нужно… — он заходится в кашле. Когда он вновь начинает говорить, его голос обретает схожесть с рёвом ржавого мотора магловской машины. — Но мне, чёрт возьми, нужно, чтоб ты делал свою работу! Туда-обратно, живее!       Он снова заходится в кашле, уже закрывая рот рукой с платком в синюю полоску.       Вербер исчезает в камине.

***

      — Вы хотите сказать, что не помните, кому продали эту палочку? — Мистер Кроу чуть ли не нависал над мастером. Оливандер сидел на стуле у стола директора.       С прошлой вашей встречи он стал выглядеть намного лучше. Возможно, он прибавил в весе или его цвет лица потерял серые оттенки. Но его руки… Оливандер даже не мог удержать письмо, чтобы прочесть его.       Леденящий душу ужас будто сжал все органы внутри твоего тела. Тебя тошнит.       — Нет-нет… Я не продавал эту палочку. Я помню её — дуб, сухожилие тролля, большая редкость, пятнадцать дюймов, — старик чуть затряс головой.       Кроу сжал тонкие морщинистые губы. Они похожи на линию, как росчерк пера.       — А письмо? Мальчишка сказал, что отправлял вам палочку, — нетерпеливо спрашивает Кроу.       Оливандер решительно кивнул головой. На секунду, всего лишь на секунду, тебе показалось, что она рухнет вниз и покатится по полу.       Ёжишься и сжимаешь плечи руками.       Мастер волшебных палочек с отрешëнным выражением лица отвечает, как ни в чём не бывало:       — Да… Мистер… Мистер Малфой, — он коротко смотрит на Драко и показывает трясущимся пальцем в его сторону, — действительно отправил мне письмо с просьбой рассказать о владельце палочки. Но владельца у неё нет.       Кажется, старый аврор сейчас взорвётся. Так же, как и его дурацкая кричалка пожирала сама себя.       — Вы писали письмо, мистер Оливандер? — не скрывая раздражения, выпаливает аврор.       — Нет.       — Вы возвращали палочку обратно мистеру Малфою?       — Да.       Видишь, как расширяются ноздри Кроу. Он достаёт из потрёпанной пачки новую сигарету и щелчком зажигает её. Он густо затягивается.       — Мистер Оливандер, — мягким, почти нежным голосом начинаешь ты, — подскажите, кому бы могла принадлежать эта палочка? Что бы это был за человек?       Кроу нервозно разворачивается и начинает ходить по кабинету, явно не обращая на всех остальных внимания.       Оливандер переводит взгляд на тебя, и в его бесцветных, белесых глазах видишь яркую искру интереса.       — О, мисс Грейнджер… Да-а… Палочка с сердцевиной сухожилия тролля уникальна по своей природе, но она также обладает нетипичным размером. Очень редки палочки длиннее четырнадцати дюймов, а здесь целых пятнадцать, — он дрожащими руками берет палочку. — Такой инструмент был бы впору высокому, широкоплечему человеку. С тяжёлой рукой… Здесь нужна сила.       — А если это первая палочка, как вы подберёте её ребёнку?       — Конечно, заранее нельзя предсказать, как девочка или мальчик будет взрослеть, но обычно намётанному глазу это сразу видно.       — Спасибо, мистер Оливандер, что посетили нас в столь позднее время, у нас больше нет вопросов, — Кроу снова машет рукой. — Вербер, проследи, чтобы мистер Оливандер добрался домой.       Как только старый мастер и Вербер уходят, Кроу в тот же миг оказывается перед тобой с Драко. Удивительно. При его-то размерах.       — Я похож на человека, у которого есть в запасе много свободного времени? — рёв мотора оглушительно отражается от каменных стен.       Слышишь смешок Драко.       — Как вы считаете, мистер Малфой, у меня много времени?       Аврор дёргает головой, когда переводит взгляд на Малфоя. В его тёмно-серых глазах, обрамлённых пигментными пятнами на веках, рождается ярость.       — Я не могу знать, мистер Кроу, — Драко отвечает медленно, растягивая слова спокойным тоном.       — Вы не знаете. Мисс Грейнджер? — он так же дёргает головой, переводя внимание к тебе.       — Извините… Мы… Мы просто… — тушуешься.       — Вы выдернули меня посреди ночи ради чего? Ради выдуманной нелепицы?       — Это не нелепица! Если студентка действительно исчезла, мы должны были принять меры.       — Принять меры, — плюётся Кроу, дым сигареты крутится у твоего лица, кислый запах перегара будто впитался в твою одежду. Тебя сейчас вырвет. — Кто составлял списки студентов?       — Я занимался списками, — сухо отвечает Драко, щуря глаза.       — Кто нашёл палочку?       — Пэнси Паркинсон, староста факультета Слизерин…       — Паркинсон, — с каким-то больным удовольствием повторяет Кроу, он начинает улыбаться, обнажая кривые желтоватые зубы с мятым фильтром сигареты между них. — Паркинсон и Малфой, очень интересно. Мисс Грейнджер, кто вам показал письмо с ответом?       — Драко… — нерешительно отвечаешь ты.       — Какое удивительное развитие событий. Так же удивительно, как и читать вашу статью, мистер Малфой, за утренней газетой, — он начал посмеиваться, что было похоже скорее на хрип.       — И теперь вы хотите мне сказать, девочка, что безымянной палочки, имени в списках и письма от почти слепого старика с тремором в руках — это достаточно, чтобы открыть дело? — продолжил Кроу. — Чтобы заявить о пропаже? У меня много идиотов в подчинении, но даже они не извергают из себя подобные домыслы. За такое каждый из них вылетел бы из аврората, не успев сказать «Яйца Мерлина»!       — Реджинальд! — осаждает МакГонагалл Кроу.       — Мои извинения, Минерва, — он быстро оборачивается, — но детишки заигрались. — Мистер Малфой, — снова начал он, — если вас так интересует мисс Грейнджер, позовите её на свидание, снимите комнату, а не тратьте моё…       Брови Драко поднимаются вверх, и на лбу появляются складки морщин. Он беззвучно открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит слов.       — Мистер Кроу! Довольно. Мы вас поняли, — не выдерживает профессор.       — Ухожу-ухожу, — он поднимает руки в примирительном жесте.       Нет.       Нет, нельзя игнорировать это. Малфой не мог подстроить то чувство, будто бы ты знаешь Милисенту, хоть никогда её и не видела. У него нет мотивации это подстраивать. Нет, Кроу не прав.       Давай, покажи ему, чего ты стоишь.       — Нет. Мистер Кроу, — твёрдо говоришь ты. Хмуришься.       Кроу смотрит на тебя, не скрывая презрения, он вскинул седеющую бровь и уже хочет что-то сказать, но ты опережаешь его:       — Вы займётесь этим делом, потому что у вас нет оснований отрицать несостыковки в этом вопросе. У вас нет никаких доказательств, что Драко мог что-либо подстроить, и вы не можете всецело довериться мистеру Оливандеру. Особенно учитывая его состояние. И особенно принимая тот факт, что в деле может быть задействовано заклятие Обливэйт, стирающее память. Вы сейчас же поручите это дело своему сотруднику и будете контролировать ход событий, пока картина не будет видна целиком. — Кажется, все присутствующие в кабинете округлили глаза, что они стали похожи на попарно разложенные галеоны вокруг тебя.       Давишь на корню желание топнуть ногой. Вообще не помешало бы.       Кроу тушит сигарету, снова уничтожая её, и сверлит тебя взглядом. В момент, когда он хочет зашиться новой тирадой, в камине вспыхивает пламя, и в кабинет заходит Уильямсон.       — Мистер Кроу, всё готово…       Аврор не обращает внимания на подчинённого, продолжая испепелять тебя взглядом. Он щёлкает пальцами и произносит немного сиплым голосом:       — Вербер, займись этим «делом», раз уж ты решил отлынивать от обязанностей аврора в Хогвартсе. Отчёты мне по пятницам, — он снова дёргает головой и с каким-то безумием в глазах и усмешкой на губах смотрит на Малфоя. — Не забудьте рассказать подружке о папе. Чтоб она видела всю картину целиком.       Не дожидаясь ответа, Кроу разворачивается — его пепельный плащ широкой дугой следует за ним. Он исчезает в пламени.